— Тогда расскажи всё.

— Я заключила сделку с ведьмой, — начала я, стараясь говорить быстро и не упускать деталей. — И в лесу встречала Баюна. Они оба уверены: меня пообещали Мёртвому царю… Рано или поздно он придёт за мной и утащит мою душу в Навь. Кот подсказал про живую воду…

Князь смотрел на меня, не перебивая, спокойно попивая отвар.

— Ты правда думаешь, что сможешь обхитрить Мёртвого царя? — хмыкнул он. — Я-то полагал, ты умнее.

— Нет, — ответила я. — Я просто хочу снова стать частью мира живых. Поэтому и думаю идти за живой водой.

Он пристально смотрел на меня, и теперь, в тусклом свете жаровни, его глаза отчётливо блестели в темноте.

— В Навь? — переспросил он. — В мёртвый мир?

Я нервно прошлась вдоль шатра, затем села на лавку напротив него. Князь же, не теряя времени, стянул через голову кольчугу и бросил её на пол.

— Мои руки холодеют. Я всё ближе к тому миру. А вы, мой князь… — я запнулась на мгновение, но всё же договорила: — вы уже почти мертвец. Очень скоро в вас будет больше от зверя, чем от человека.

— Не буду я волком, — отрезал он.

Я посмотрела на него с откровенным недоверием.

— Будете, — тихо сказала я. — Это в вас зверь спорит.

Он резко стянул с себя рубаху и, поморщившись, попытался сам распустить повязку.

— Поможешь, — попросил он и сел ко мне спиной.

Я подошла ближе. Руки дрожали от близости и осознания того, что сейчас он не спит. А в палатке мы одни. Я осторожно взялась за бинт, начала разматывать его слой за слоем.

— Поднимите руку, князь Муром, — тихо попросила я.

— Драган.

— И… повернитесь немного.

Он послушно сдвинулся, пересел и теперь оказался лицом ко мне. Я стояла между его колен, стараясь не задерживать взгляд на его лице. Пальцы путались, ткань прилипла к ране, и я никак не могла её оторвать. Я злилась на себя за эту неловкость.

Князь первым нарушил тишину:

— Я не должен стать волком.

Я старалась не касаться его оголённой кожи, он же умело смущал меня. Старый бинт никак не хотел отходить от раны. Мне пришлось потянуться за мокрой тканью, и осторожно размачивать сухую, застывшую кровь.

— Как только появятся первые признаки… шерсть, клыки, — он качнул головой. — Мирдан с Волемиром должны убить меня.

Я замерла, сжимая бинт в руках.

— Ты им поможешь, — продолжил он.

— Я? У меня нет такого опыта, князь…

— Ты скажешь им, когда придёт время, — перебил он. — Как только увидишь, что человеческого во мне больше нет. Сразу побежишь к ним и скажешь одно слово: «Пора». Решение будет на тебе, Лисения.

Я смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова.

— Но пока… — он выдохнул, словно принимая собственный приговор, — мы с тобой отправимся в Навь.

Глава 25

После «возвращения» князя Мурома в лагерь дружинники, ещё недавно жаловавшиеся на скуку, готовы были выть от усталости и изнеможения. Князь, который и сам не оправился до конца, не жалел ни себя, ни других.

Старшина обходил стоянку, проверяя оружие; двое дружинников точили мечи и ножи, проверяя остроту копий. Ещё один мужик заготавливал стрелы, а в другом углу, у костра, несколько человек перетягивали щиты свежей кожей. Простоя не было, как и отдыха. Каждый был занят делом, и даже разговоры велись вполголоса.

С самого утра Мирдан, по его же мнению, без вины наказанный, был приставлен помогать мне. Он перетаскал в шатёр старшины, куда меня переселили, все травы и все лечебные инструменты.

А мне предстояло проверить каждую связку и каждую склянку, подготовить походные сумки с лекарствами первой необходимости. Собрать большой сундук с бинтами, травами и растворами на случай тяжёлой болезни или ранения в лагере. Заготовить простыни и чугунки, составить список недостающего. Мне даже выделили охранников, чтобы сходить с ними в лес и собрать необходимые травы.

Князь сам тщательно осмотрел узлы, объяснил одному из дружинников, какие продукты лучше везти вместе, а какие — отдельно. Велел не хранить все запасы в одной телеге. Потом вовсе удивил молодого парня заданием: самому разложить мешки так, как он счёл бы правильным для погрузки. И громко добавил, что позже придёт проверить.

Я стояла у шатра и наблюдала за этой суетой. От запаха множества трав у меня закружилась голова, а от бесконечного ворчания Мирдана хотелось сбежать одной в лес.

— Вы так оси проверили? — громкий голос князя пронёсся по лагерю.

— Ну…

— Телегу перевернуть, колёса прокрутить! Я говорил проверить, а не просто посмотреть на них! Живо!

— Да, княже, — отозвались те самые люди, что ещё вчера изнывали от скуки.

Князь сам схватился за низ большущей телеги. К нему тут же подскочил староста, а следом — и те пятеро дружинников, которые всего несколько мгновений назад радовались, что им досталась лёгкая задача: всего лишь взглянуть на колёса телег.

Когда колёса взлетели в воздух, князь прошёл мимо меня, раздавая новые указания. А под плотным плащём, у самого сердца, начала темнеть ткань его кожаных одежд. Я заметила это сразу же.

— Чего смотришь? — голос Мирдана раздался совсем рядом.

Я вздрогнула и обернулась. Мужчина стоял, скрестив руки на груди. Он проследил за моим взглядом и сразу понял, на кого я смотрю.

— Князь работает, и тебе хватит отлынивать. Пошли, насмотрелась, — грубо рявкнул он, хватая меня за плечо.

— Доспех потемнел, — сказала я негромко. — Князь рану растревожил.

Мирдан помолчал. Ещё раз проследил за князем, внимательно уставился ему на грудь и еле заметно кивнул.

— Ну тогда иди, — бросил он уже тише. — Помоги ему. Чего встала.

— Князь, у тебя… — крикнула я.

Я уже собралась сделать шаг вперёд, позвать его громче, потому что князь быстро удалялся от шатров, как вдруг Мирдан схватил меня за запястье и дёрнул с такой силой, что рука заныла от боли.

— Тебя просили держать ранение в тайне, — сказал он, уставившись на меня свирепым взглядом. Его лицо оказалось так близко, что я чувствовала дыхание на своей щеке.

— Он вернулся живой. Его видели все. Какой смысл скрывать?

— Видели, но они не знают о ране. Тут, в лесу, может, и самые верные люди, — Мирдан понизил голос ещё сильнее. — Но мы скоро идём в город, а там всё иначе.

Я вырвала руку из его цепкой хватки.

— Объясни, — сказала я. — Я не понимаю, о чём ты.

— Драган, может, и родился сыном князя. Да только над дружиной, что по Чернолесью ходит и войском управляет, стоит тот, за кого голос отдали. А в раненом могут и усомниться. Поняла?

Я сделала шаг назад, отступая от такого напора, и наконец смогла посмотреть ему в глаза.

— Князь не просил меня молчать, — ответила я. — И, думаю, он сам разберётся, что говорить, а что — нет.

Мирдан посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом плюнул мне под ноги, распахнул полог шатра.

— Я тут запах трав выветрю. А ты не стой. Рана сама себя не залатает.

Князь ушёл так быстро, что я потеряла его из виду. Лагерь, который раньше хорошо просматривался, теперь казался переполненным людьми: все ходили из стороны в сторону, занятые делами. Я пошла между палатками, обходя мешки с запасами и оружие, оставленное на время прямо на земле.

Меня догнал Милан. Он тоже был занят поручениями князя, и я уже думала, что не увижу его до самого ужина.

— Жаль, меня к тебе не приставили, — пробормотал юноша.

— И правда, с тобой точно было бы веселее. Но ты не думай, что там легко. Мирдан и мешки, и сундуки таскает.

— Так и я ношу. Соль грузил, — сказал он, пряча руки за спиной.

— Что там у тебя? Ты поранился? Дай посмотрю, — сказала я, стараясь заглянуть ему за спину.

Парень ловко увернулся и отскочил назад.

— Я думал подарок тебе сделать. Представь, шёл вдоль лагеря и вдруг увидел цветок. Сразу сорвал, чтобы не потерять из виду, и тут же к тебе побежал. Это же тот самый, что ты искала?