В углу шатра я нашла свой посох: с пугающим черепом и рубиновыми глазами. Я провела пальцами по холодной кости и крепко сжала древко. Без него я больше никуда не пойду. Ведьма ясно сказала, что он защитит от недобрых сил. Сейчас мне хотелось верить в это больше, чем когда-либо.

Позже старшина лично принёс мне еду.

— Я пленница? Или почему я здесь? — спросила я прямо.

— Князь велел тебе отдохнуть. И чтобы ты спала здесь, — коротко ответил он.

Через приоткрытый полог я видела, как медленно садится солнце, окрашивая лагерь в тёплый медный свет. Постепенно ночь спускалась на лагерь.

От старшины пахло гарью: не тем уютным дымом костра, где варят похлёбку, а резким, тяжёлым запахом жжёного железа. На его ботинках и плаще чернели пятна сажи.

В лагере не было настоящей кузни. Но я сама видела яму, наковальню под навесом. И всякий раз, когда князь отлучался, кузнец радовался передышке и чинил мечи или латал доспехи.

Сейчас же запах был свежим и таким сильным, что щекотал нос.

Что такого важного могли ковать, что сам старшина, а может, и лично князь, отправились это контролировать?

Я вспомнила его слова про опасность в лесу.

— Он опять пойдёт в тот сарай? Думает, что и в эту ночь станет волком? — воскликнула я.

— Тихо ты, — цыкнул на меня Волемир, резко задёргивая полог моей палатки. — С ума сошла?

Он стоял у входа, заслоняя свет.

— Князь вот-вот направится в лес. Но сказал, чтобы ты оставалась здесь. Я буду сидеть снаружи. Тебе не о чем волноваться.

Я не собиралась его слушать.

Молча надела плащ, засунула посох под пояс. Не смущаясь хозяина палатки, подошла к сундуку и выбрала самый лёгкий нож в ножнах из его сундука. В тряпичную сумку положила хлеб и несколько яблок.

— И куда это ты? — недовольно спросил Волемир, наблюдая за моими метаниями по палатке.

Я не ответила.

Ловко проскользнув под его рукой, выскочила наружу и направилась к княжеской палатке.

В палатке уже никого не было, а в жаровне тлели последние угли, едва давая свет — Драган ушёл. Не раздумывая, я направилась в сторону леса. Позади послышались быстрые шаги. Старшина побежал за мной.

— Вернись!

Я не остановилась.

— На вашем месте я бы ушла в лагерь. За солевой круг, — бросила через плечо.

У самой поляны Волемир догнал меня и схватил за руку.

— Князь не хотел, чтобы ты была без охраны. Я не пойду, и ты не пойдёшь.

Я резко развернулась и со всей силы толкнула его в грудь. Он отшатнулся на шаг.

— Я уже выжила один раз с волком в лесу, — процедила я.

Подошла совсем близко к нему, я ткнула пальцем в его грудь. Он нахмурился, внимательно следя за моими руками.

— Вы сами обсуждали мою судьбу, — продолжила я, не отрывая взгляда. — Держали в тайне, кто я есть. Так вот. Я пойду в лес и смогу помочь, если что-то случится. Я — существо Нави. Это ваши слова.

Я сделала ещё шаг, заставляя его отступить.

— А вы — старшина. Вы сможете остаться в Нави? И неужели князь не оставил вам приказа, что делать поутру, как позаботиться о его людях? Или вы хотите рисковать собой? Как же ваше важное дело?

Я смотрела ему прямо в глаза. Он должен был понять, что я не отступлю.

Мужчина недовольно смотрел на меня: он оценивал ситуацию, думал, стоит ли силой уволочь меня в лагерь, думал, что бы в такой ситуации приказал ему сделать князь. Я читала это по его глазам. В груди кипела злость, и я не собиралась её скрывать.

—Волемир, уходи ! — приказала я ему.

Он колебался, сжал зубы, взгляд его помутнел. На мгновение мне показалось, что старшина всё же схватит меня. Но к моему удивлению, через секунду старшина лишь коротко кивнул. Дружинник не стал спорить, не последовал за мной, а медленно развернулся и направился обратно к лагерю.

Я же побежала к лесу: к тому сараю, где должен был сидеть князь.

Но, помня о ловушках, я не могла мчаться так быстро, как хотелось. Темнота сгущалась, и лишь холодный свет луны освещал тропу. Я подобрала длинную палку и, ступая осторожно, проверяла каждый шаг перед собой, прежде чем поставить ногу.

И вот, наконец, я наткнулась на князя. Он остановился посреди тропинки и внимательно оглядывался по сторонам. Стоило мне сделать ещё один шаг, как он тут же устремил на меня взгляд. Он был так зол, а в глазах его сияло жёлтое пламя.

Я сделала осторожный шаг в его сторону.

— Лисения, ты? Но зачем? — грубость в его голосе пугала меня.

— Я хотела помочь… — пробормотала я.

Он махнул рукой, а затем приложил палец к губам, приказывая молчать. Его поведение, повадки пугали меня: он пригнулся, словно зверь, выставил руки вперёд. Драган закрыл глаза и глубоко вдохнул сырой ночной воздух, будто принюхиваясь. Затем резко открыл их и начал оглядываться по сторонам, оборачиваясь на каждый шорох. Его взгляд с бешеной скоростью скользил по лесу, устремляясь в пугающую темноту.

— Лисения, подойди быстро ко мне, — сказал он тихим, пугающим голосом.

На секунду я замерла. Но как только он протянул мне руку, вместо ярости и злости я смогла разглядеть просьбу в его глазах — тут же побежала к нему. Сразу же я оказалась в его объятиях: он прижал меня к себе, а затем поставил за своей спиной, продолжая настороженно озираться по сторонам.

Контур луны медленно проступал над горизонтом, бледный и холодный.

Между деревьями медленно, словно волнами, к нам стягивался белый туман. В лесу стояла мёртвая тишина: ни один листочек не шевелился, ветра не было вовсе. Лишь туман, гонимый неизвестной силой, тянулся к нам своими щупальцами.

Князь прошептал:

— Мы здесь не одни.

Глава 38

В лесу было непривычно тихо. Траву и стволы деревьев окутывал густой липкий туман. Он стелился по земле, цеплялся за ноги, оставляя после себя холодное, вязкое ощущение.

— Странно… — успела прошептать я, обращаясь к князю.

И в тот же миг туман будто обрёл плоть. Белые путы сжались вокруг его ног, обвили тело.

— Лиска… беги… — прохрипел он, пытаясь стряхнуть с себя эти молочные оковы.

Его отбросило от меня, словно тряпичную куклу. Туман клубился, шептал, расползался по поляне. Он уже поднялся к моим коленям.

Я хотела броситься к князю, помочь ему подняться, но не могла даже пошевелиться. А белое, тяжёлое покрывало прижимало его к земле, душило, тянуло вниз.

Драган всё ещё хрипло повторял одно и то же:

— Беги…

Некоторые завитки молочного дыма жили своей собственной жизнью. Они подпрыгивали, тянулись ко мне, почти ласково касались пальцев, как будто узнали меня и приветствовали.

Это выглядело пугающе: князь корчился от боли, прижатый к земле, а я стояла, скованная прозрачными путами, не в силах сделать ни шага. С огромным усилием мне удалось опустить руку в карман плаща.

Похолодало. Повисшее передо мной облако дыма вытянулось, сгустилось, а потом превратилось в руку. Я ощутила тяжесть на плече. Ледяные пальцы сжали моё плечо.

Тихий шёпот, из-за которого уши пронзила острая боль, звучал повсюду:

— Я обещал. Я пришёл.

Я не смотрела на эту руку на своём плече. Не хотела и не могла. Я помнила, какую власть Мёртвый царь имел надо мной в том сне, как легко он подчинил моё тело. Мои пальцы сомкнулись на посохе ведьмы. Я сжала его так крепко, что ногти оцарапали ладонь.

Я ждала. Вот-вот должна появиться ведьма. Она обещала помочь: просила меня не прятаться от царя в соляном кругу, предлагала вместе сразиться с ним. Вот сейчас она явится. Мы же договорились, обсудили, что делать, когда он придёт за мной.

Мне показалось, что в глубине леса вспыхнули два красных огонька. Я жадно всматривалась туда, в тень между стволами. Пусть это будет она, пусть ведьма поможет нам.

Не отрывая взгляда от этого места, я едва слышно шептала:

— Помоги… помоги…

— Не поможет, — прошептал голос совсем рядом. — Тебя обещали мне. И теперь ты моя. Твоя молодость, твоя жизнь — всё принадлежит мне.