Князь лишь смотрел на пламя.

— Я знаю, ты не такой, — сказала я и подсела ближе.

— Всё не так, — тихо ответил Драган и лёг на плащ у костра. Его взгляд устремился в небо.

— Обращённый в волка теряет свою душу. В мире людей у него больше нет семьи и друзей, в мире зверей — нет стаи. И человек, оставшись в одиночестве, теряет любые ориентиры. Он не может найти покой. В таком состоянии душа теряет путь к человеческому внутри себя и уже не может вернуться назад. Волком движет лишь ярость.

Я легла рядом с князем. Нащупала его руку и сжала ладонь. Он не ответил, не сжал мои пальцы, не дотронулся до меня.

— С тобой так не будет, — тихо прошептала я.

— Не будет.

Он хотел перевернуться на бок, спрятаться от меня, избежать этой темы, но я удержала его.

Я хотела разговаривать с ним.

— Скажи, пожалуйста, что ты имел в виду, когда говорил, что у тебя не было выбора. Что ты не мог отказать Милану?

Князь, скрестив руки за головой, смотрел в небо и молчал. Я была рада, что он не отвернулся от меня. Я положила голову ему на плечо и тоже уставилась в тёмно-серое небо, на котором не было облаков, в котором не чувствовалось глубины.

— Каждый юноша имеет право войти в Чернолесье сам. Каждому отведён свой срок. Как только парень попадает в лес, он ищет свою судьбу, своё существо. Говорят, первый, кого встретит, либо одарит его, либо заберёт с собой в Навь.

Я приподнялась и посмотрела на него, не перебивая, давая понять, что хочу услышать больше.

— Юноша заходит в лес ребёнком, а выходит уже мужчиной. Возвращается с опытом за плечами и подарком от Чернолесья в руках.

— И что Милан? Он знал о такой традиции? Я не слышала о таком, — спросила я.

— Сейчас многие не рискуют. Не всем даются дары. Чернолесье меняет людей.

Князь впервые посмотрел мне прямо в глаза.

— Милан пришёл ко мне, к старшине деревни и потребовал свой шанс. Никто не имел права ему отказать. Я лишь взял его с собой, хотел подготовить, обучить. Но, как видишь, первое существо всегда само находит тебя.

Князь коснулся моей спины, взял за плечо и притянул к себе. Моя голова легла ему на грудь. Он гладил мои волосы. Я слышала, как замедляется его сердце, как дыхание становится ровнее, как он тихо погружается в сон.

— Драган… — позвала его я.

— Ты же ходил в Чернолесье? Сколько тебе было лет?

Князь устало выдохнул: он не хотел отвечать.

— Мне захотелось войти в Чернолесье в двенадцать лет.

— И они отпустили тебя? Жители города, старейшины? Отец? — не выдержав, воскликнула я.

— Никто не вправе отговорить юношу от встречи с его судьбой.

Он притянул меня ещё ближе к себе, обнял и снова начал засыпать. Его ладонь на моих волосах двигалась всё медленнее, тяжелее.

— Драган… кого ты встретил в лесу?

Он крепче обнял меня, опустив лицо в мои волосы, устроился удобнее и тихо прошептал:

— Лисения, спи.

Глава 31

Я открыла глаза. За спиной не было тепла: князь уже встал. Тихо прислушавшись к звукам вокруг, я поняла, что он подбросил дров в костёр: поленья медленно потрескивали, убаюкивая ровным ритмом. Над огнём висел котелок, раскачиваясь на железной дуге, издавал тихий протяжный скрип. От огня тянулся аромат заваренных трав.

Повернувшись, я встретилась взглядом с Драганом.

Словно вчерашнего разговора и не было, он сидел серьёзный и ел свою лепёшку. Рядом, у второго места у костра, уже лежала ещё одна. Я налила себе отвар в деревянную чашку, стоявшую возле сумки, взяла хлеб, подсела ближе к огню и молча начала есть.

Его взгляд, не отрываясь, следил за мной. А я смотрела ему в глаза, пока в руках не осталось меньше четверти пшеничного круга. Между нами словно повисла нить.

Князь отвёл глаза первым, собрал и упаковал наши вещи, затушил костёр и указал вглубь синей чащи, повязал мешочек с солью себе на пояс и, не глядя на меня, сказал:

— Здесь меньше получаса пути.

Мы вошли в синий лес вместе. Здесь не было птиц, и, наверное, не водились животные. Мне хотелось верить, что я не встречу тут никаких существ, способных заманить меня в ловушку.

Вдали темнела чёрная река. Но через неё не было ни моста, ни переправы. Князь вёл меня к берегу. В этой местности трава напоминала белые сухие нити, похожие на шерсть, и с каждым шагом к воде всё больше напоминала иней, украшая землю причудливыми узорами.

Вода пугала меня не только своим чёрным цветом, но и застывшей, мёртвой неподвижностью.

— Иди вперёд и не бойся ничего. Меня не ищи, — сказал князь, разглядывая поверхность воды, похожую на чёрную гальку у берега нашей родной реки.

— Что? — я не могла понять, о чём он говорит.

— Куда мы идём? — снова спросила я.

Ответа не последовало. Князь всё так же смотрел на реку, не отрывая взгляда. А я почувствовала, как по спине пробежал холод, кожа покрылась мурашками.

— Зачем мы здесь? — спросила я и решительно схватила Драгана за руку.

Он, наконец, обратил своё внимание на меня.

— Это была твоя идея — искать Морану Тёмную.

Я не в силах была поверить услышанному и принялась разглядывать каждый клочок берега, пытаясь найти хоть какой-то знак: надпись, порог, отметину. Но князь лишь усмехнулся.

— Она живёт в своём мире. Ей не нужны условности, присущие нам, людям, — сказал он, словно прочитав мои мысли.

Князь кивнул в сторону реки. Мне хотелось услышать объяснения, получить ответы на все вопросы, но его суровый взгляд мог заставить замолчать любого. И я пошла.

Мы спустились к берегу. Здесь небо казалось темнее, будто отражало чёрную поверхность воды. Князь сделал шаг вперёд и ступил к самой кромке реки.

Я последовала за ним, и как только сделала шаг, глаза перестали видеть. Словно на голову опустилась плотная ткань. Не было ни силуэтов, ни теней, лишь густая тьма.

Вытянув руки вперёд, я боясь сделать следующий шаг. Медленно прощупывая пустоту, я водила руками из стороны в сторону, пыталась поймать руку князя: он был рядом, всего в шаге от меня, когда упала тьма. И как раз в тот миг, когда я хотела позвать, в голове прозвучали его слова:

Не ищи меня.

Я осторожно проскользнула правой ступнёй по земле, сделала маленький шаг, не отрывая ноги от поверхности. Затем — второй. Я не ушла под воду и не почувствовала камней под ногами. Подо мной был идеально гладкий пол: такого совершенства не смог бы добиться из камня или дерева даже самый искусный мастер.

Сначала мне было страшно.

Потом я решилась на шаг вперёд. Не знаю, как долго я скользила по поверхности: вперёд, назад, вправо и влево. Выхода из этой тьмы не было.

Меня захлестнуло отчаяние.

А если князь ошибся?

Если мы попали в ловушку ещё одного шутника? Беса или Чёрта?

Я попыталась понять, как далеко отошла от берега. Решила идти в одну сторону на пятьдесят шагов, потом возвращаться обратно и так проверить все направления. Рано или поздно я должна была выбраться из этой темноты.

Когда, уже отчаявшись, я руками ощупывала гладь, не холодную и не горячую, не сухую и не мокрую, я почувствовала, как поверхность под пальцами зашевелилась, ускользая от меня. Вокруг начали расти стены. И тогда я смогла видеть: откуда-то появился свет.

Стены поднялись вокруг меня, словно колодец. На ощупь они были такими же гладкими, как и пол. Теперь я видела, но осталась одна, как жук на дне бочки.

Ничего не происходило.

Стены лишили меня любой возможности спастись.

Безвыходность ситуации, страх, злость на князя и на саму себя заставили меня подбежать к стене. И в тот миг, когда я уже хотела ударить по ней, я разглядела своё отражение.

Зеркала такого качества свет ещё не видел. Я прильнула к гладкой поверхности, разглядывая свои глаза, нос, губы, волосы. Мне захотелось повернуться: и я закружилась, наблюдая, как развевается моё платье.

Но отражение было не моим.

Я взмахнула рукой вверх, и мой двойник поднял руку тоже. Не зеркальную, а правую, точно так же, как я. От страха я отскочила назад, уперевшись спиной в стену.