Князь пристально смотрел на меня. Лоб его блестел от пота, крупные капли стекали по вискам. Он сидел на лавке, оперевшись на стол, другой рукой он прижимал рёбра. Я видела, как на его шее бешено пульсирует вена.

Князь Муром резко обратился ко мне:

— Хватит прикидываться. Вставай.

Я поднялась, растерянная, не зная, как себя вести: стоит ли оправдываться или, может, представиться. И сделала самое глупое, что могла: начала наводить порядок, аккуратно сложила покрывало, разгладила складки и стряхнула пыль. Я повернулась к нему спиной, подошла к очагу, снова принялась готовить для него свежий настой. Князь лишь смотрел на меня, не отрывая взгляд.

Спустя некоторое время он заговорил:

— Спасибо, что вытянула меня.

— Я этого не сделала, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Рану я могу залечить. Но проклятье зверя… — я замялась. Мне не хотелось говорить, что я не в силах ему помочь. Но и лгать, будто всё позади, я не могла.

Мне показалось, что в полумраке его глаза на мгновение блеснули жёлтым огнём.

— Князь, я сейчас сделаю настой, а потом… — как ни в чём не бывало продолжила я. В это время я обычно меняла ему повязку, рассказывая легенды.

Он тихо рассмеялся.

— Думаешь, я не знаю, что со мной происходит? — произнёс он. — Лисения… Так тебя зовут? Во мне просто кипит ярость. Я чувствую эту злость в своей крови.

Я замерла, внимательно разглядывая ступку с травами. Мне трудно было просто посмотреть ему в глаза.

— Уходи к костру. Там рассказывай свои истории. Сейчас же.

Он резким движением поднялся с лавки, стремительно подошел ко мне и посмотрел на меня с такой яростью, что я, оставив настой, выбежала из палатки.

Глава 24

Я сидела у костра, угрюмо разглядывая переваренную кашу. Ответственный за еду дружинник раздал нам сухой хлеб и по кусочку вялого мяса в дополнение. Мне же ни один кусок в горло не лез.

А, впрочем, чего я ожидала?

«Здравствуй, князь. Раны я тебе залечила, а вот от волчьей болезни не спасла. Будешь бегать по лесам диким зверем, охотиться на своих же друзей.»

«Лисения, моя спасительница, без помощи твоей не справился бы я…»

«Князь, скоро твоё тело болеть будет ужасно, и кости будут трещать…»

«И за это тебе спасибо, предупредила».

Прокручивая эти глупые, горькие диалоги в голове, я и не заметила, как перестала слышать всё вокруг.

— Лиска…

— Эй, Лиска? — голос Милана выдернул меня из вязких, словно трясина, мыслей.

— Что-то тебя совсем Чернолесье в грусть да тоску затягивает, — сказал он. — Говорят, с непривычными такое бывает.

Милан на секунду замолчал, нахмурился, будто обдумывал что-то про себя.

— Говорили, и меня затянет, — добавил он. — А я, выходит, не слишком к этим лесам восприимчивый.

Я посмотрела на его неуклюжие, но искренние попытки развеселить меня и невольно улыбнулась. Младший давно заметил, что кашу с мясом я почти не ем, а больше люблю сладкое, и потому без лишних слов утащил у меня кусок мяса, заменив его горстью ежевики из своего кармана.

— Ты бы это… — продолжил он, — заканчивала одна в шатре сидеть. Я тут у мужиков видел бирюльки. А завтра дружинники вообще кулачные бои хотят устроить.

Он широко раскинул руки и тут же начал драться с воображаемым противником. Я едва успевала уклоняться от его локтей, чтобы он ненароком не задел и меня. Милан явно выходил победителем в этом неравном, но очень серьёзном бою.

— Вот, Лиска, — выдохнул он, изображая победный удар, — выберешь себе чемпиона. Весело будет…

Мужики перестали смеяться, лагерь затих. Милан вдруг осёкся на полуслове и резко выпрямился.

Я подняла голову и увидела князя Драгана Мурома.

Он шёл со стороны шатров; рядом — староста и ещё несколько мужиков. Под плотным плащом угадывалась кольчуга, так ловко скрывающая повязки. Он держался ровно, шагал быстро, твёрдо чеканя шаг. Если бы я не знала наверняка, ни за что не поверила бы, что под этим плащом прячется рана, а за спокойным, рассудительным взглядом князя скрывается зверь.

Как только князь подошёл к кострищу, лагерь зашевелился.

— Князь! — дружинники спешили поздороваться лично.

— Долго мы ждали вашего возвращения!

Мужики поднимались с мест: кто-то радостно окликал его, кто-то низко склонял голову.

Драган Муром остановился у костра.

— Веселье сворачиваем, — сказал он негромко, но так, что слышно было всем. — Никаких кулачных боёв. Мне тут ещё избитые дружинники посреди Чернолесья не нужны. Я ясно выразился?

Смех стих.

— Как скажешь, княже…

— Младший, — он повернул голову к Милану. — Передай всем. И скажи, что дозорных я проверю лично. Чтобы все были на местах.

Милан, ещё секунду назад расслабленно сидевший у костра, не сразу понял, что это приказ, который исполнить нужно сейчас. Но пристальный взгляд князя заставил его вскочить с места.

— Есть, князь.

Младший улыбнулся, махнул мне рукой и быстро исчез между шатрами.

— А как вернёмся в город, — продолжил князь, — устрою вам тренировочные бои. Всем веселья хватит.

Кто-то снова склонил голову, кто-то облегчённо выдохнул.

— Рады, что вы вернулись, князь, — донеслось от сидевших с другой стороны костра. — А то скука тут нас совсем одолела. Волка-то выследили?

— Нет, — ответил князь тихо. — Он ушёл вглубь леса.

И на одно короткое мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнул жёлтый, жадный до расправы блеск.

— И за лесом смотреть нужно лучше, — продолжил князь. — Не расслабляться. Мы тут давно не одни.

Он обвёл лагерь строгим взглядом. Смех исчез окончательно. Кто-то нервно кашлянул, кто-то подтянул ближе своё оружие.

Я опустила глаза.

Неужели он почуял? Но как? Он не мог знать. Просто не мог.

Баюн частенько ошивался вокруг лагеря. Уж больно, коту-оборотню полюбилось бродить здесь в обличье молодых девиц: звать, манить, заманивать, а потом гонять по лесу слишком храбрых и самоуверенных дружинников князя.

Князь перевёл взгляд на меня и кивнул в сторону шатра.

— Лисения. Доешь, и зайди ко мне.

Едва полог шатра опустился за моей спиной, князь резко обернулся и посмотрел на меня.

— Старшина рассказал мне о твоём предложении, — сказал он без предисловий.

Драган Муром шагнул ближе, схватил меня за запястье так крепко, что вырваться я не смогла, и притянул мою ладонь к своему лицу.

— Откуда такая уверенность, что мы с тобой вдвоём через эти ворота пройдём? — спросил он тихо.

Сильные пальцы сжали моё запястье. Князь наклонился слишком близко, настолько, что я чувствовала его дыхание у самого уха. Другая его ладонь легла мне на плечо, удерживая, не позволяя ни отступить, ни отвернуться.

И в его жестах, в каждом движении было что-то чужое, совсем не человеческое. И такая близость к нему пугала меня до дрожи. Я попыталась вырвать ладонь из его руки, но он лишь притянул меня ближе.

Князь наклонился, уткнулся лицом мне в волосы и принюхался, как дикий зверь.

— Сладко пахнешь, — произнёс он почти шёпотом. — Но запах… не только твой.

Боль вспыхнула в плече: его пальцы сильнее сжали мою руку.

— Будь осторожнее, лекарка, — сказал он.

Я по-настоящему испугалась.

— Ещё раз спрошу, — тихо произнёс он. — Откуда такая уверенность, что мы с тобой вдвоём пройдём через эти ворота? И сумеем вернуться назад?

— Я знаю точно…

— Слова нужно выбирать, — перебил он. — Особенно, когда от тебя тянет таким особым запахом.

Он медленно втянул воздух, раздувая крылья носа, и мне стало ясно: зверь в нём чувствует всех, с кем я говорила в последние дни.

— Это не я, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это кот-оборотень. Баюн. Он мне подсказал.

Князь замер. А потом насмешливо улыбнулся. Он отпустил меня из своих объятий. Налил из железного котелка приготовленный для него отвар в кружку, сел на лавку и посмотрел на меня.