Огоньки вспыхнули ярче, переглянулись между собой. Один из них подлетел ближе, моргнул дважды. Блуждающие души замерцали, потянулись вглубь чащи, заманивая за собой.

— Туда? — прошептала я, сомневаясь.

И светясь, они устремились в лес, прокладывая мне дорогу и быстро исчезая в глубине леса. Мне оставалось, лишь поспешить следом за ними.

«Вот так и исчезают люди в лесу ,пойдя за этим ласковым, манящим светом, который обещает путь, а ведёт в никуда» .— подумала я, ускоряя шаг, а после и вовсе переходя на бег.

Передо мной открылась поляна. Огоньки дрожали у куста, увешанного красивыми, спелыми, но нетронутыми ни зверем, ни птицей ягодами. Я низко-низко поклонилась маленьким духам и прошептала:

— Благодарю вас за помощь.

Я стала осторожно снимать ягоды дрожащими синими пальцами: так, чтобы ни одну не раздавить и сам куст не обидеть. Между делом я поглядывала на небо: ночь уже подкралась незаметно. Ягана велела возвращаться до темноты, да и по дому помочь надо, а то вдруг Баюн объявится. Ведьма говорила, что с сытым котом и разговоры вести легче, а дела спокойнее идут.

Вдруг из тёмной чащи донёсся шорох.

Огоньки встрепенулись, вспыхнули тревожно и тут же исчезли между деревьями, оставив меня одну. Без их мягкого света поляна сразу стала чужой и пугающе тёмной. Я замерла, чувствуя опасность спиной. Медленно опустила корзину на мягкий настил из мха и травы. Сердце моё стучало быстро, неровно, и чтобы не поддаться страху, я тихо запела ту самую добрую, простую мелодию, что успокаивала меня в детстве, когда я пряталась под кроватью от нападавших на деревню существ.

Вот и настал тот час, о котором предупреждала Ягана. Он нашёл меня, пришёл на эту лесную поляну и сейчас должен утащить меня в Навь.

Пальцы онемели от напряжения: я сжимала посох, спрятанный под плащом, с такой силой, что ногти впивались в собственную ладонь. Но я боялась хоть на секунду ослабить хват.

Ягана не раз повторяла: чтобы закрепить сделку, Мёртвый царь должен подойти сам ко мне, прошептать нужные слова, закрепить своё обещание поцелуем, вытянуть из меня жизнь и только тогда, он сможет утащить меня в Навь. И защиту мою, единственное средство, я со всей силы сжимала в руках, благодаря ведьму за подаренный посох.

Я ждала. Вот сейчас… Сейчас поляну затянет белым, густым как молоко туманом, а воздух заклубится, станет плотным, вязким. И из этой пелены, словно из невидимых врат, выйдет он.

Мёртвый царь.

Я слышала шорохи вокруг. Лес тревожился вместе со мной: ветви деревьев склонялись, указывая путь к бегству, листья шептали, шуршали: уговаривали бежать. Но туман не приходил.

Я стиснула зубы и едва слышно прошептала, борясь со страхом:

— Я заключила с ведьмой договор. Мне его и исполнять.

Неужели Мертвый царь решил сперва сломить меня, напугать? Или послал за мной своих слуг? Ягана говорила: колдун он сильный, и никто не ведает, как он может поступить.

Я медленно прошлась по поляне, стараясь не выдавать тревоги.

Назначенный час давно миновал. Тумана не было и нет.

Он не пришёл, показалось — признала поражение я.

Я решила уходить в сторону избы. Я не сделала и пары шагов в сторону тропы, как снова раздался легкий треск. Я обернулась — никого. И только вновь повернулась спиной к опушке леса, как сзади раздались быстрые, тяжёлые шаги. Я не успела ни побежать, ни выхватить посох.

На голову мне резко натянули мешок из грубой холстины. Пыль ударила в лицо, осела во рту, забилась в нос и глаза. Волокна ткани царапали щёки, а тугая верёвка мгновенно сжала горло, лишая воздуха. Посох выскользнул из плаща и откатился в сторону. Я судорожно вцепилась в верёвку, стараясь ослабить петлю, возвращая себе способность дышать.

Меня грубо повалили на холодный, влажный мох. Коленями я ударилась о землю. Кто-то быстро, умело связал мне ноги. Другие руки заломили запястья и притянули их к животу, затянув узлы так крепко, что я даже пальцем пошевелить не могла.

И меня оставили лежать на сырой поляне.

Когда паника немного отступила, я осознала тщетность моих попыток выбраться из этих веревок. Успокоилась, а кашель перестал рвать грудь, наконец, я смогла вдохнуть глубже. Сквозь пыль, слёзы и темноту мешка я услышала тяжёлые шаги: кто-то медленно обходил поляну, проверяя, всё ли сделано как надо.

— Лукошко брать? — доносился мужской голос, сквозь звон в ушах.

— Бери.

— А эту… жуть мерзкую?

— Руками не тронь. Мешком возьми. Кто его знает, какую заразу вещица на простого человека напустить может.

— Солью ведьму осыпать, — сказал кто-то другой, совсем близко ко мне. — Пусть силушки своей лишится.

И в следующую секунду, меня резко ударили ногой, тяжелый сапог врезался в бок, грубо переворачивая меня на спину. Мужчина не убрал подошвы с моей груди, он вдавил меня в землю. Воздух вышел из лёгких так резко, что я застонала, не сумев сдержаться.

Соль посыпалась на мою голову, на моё тело. Я дернулась в попытке закрыть лицо, закашлялась, попыталась отвернуться, но тяжелые ладони схватили меня за плечи, сковывая, лишая последней свободы.

— Я не ведьма… — слова вырвались сами, сорвались в плач. — Я человек… прошу вас…

Мой голос дрожал. Мешок сорвали с головы.

Я вдохнула свежий ночной воздух, сдувая пряди волос с глаз. Я старалась разглядеть лица, но пыль, попавшая в глаза вместе с солью, жгла. Я старалась всмотреться в лица, понять, кто передо мной, но видела нападавших сквозь пелену и слезы.

Они были выше, крупнее, на груди у многих красовалась броня, за поясами висели мечи. Никто не смотрел прямо на меня.

В следующую секунду мне в рот грубо втиснули кляп. Резким движением, туго завязали повязку, причиняя боль, а слёзы брызнули сами. Ткань царапала лицо, мешала дышать. И снова мешок, пропахший старым потом и землёй, опустился на голову.

— Глаза-то… не те, — донёсся сомневающийся голос.

— А ты откуда знаешь, какие у них глаза? — резко ответил другой. — Обман это всё. Видел же: души заблудшие по её слову вышли. Видел, как она им кланялась. На плащ посмотри. На череп… — голос понизился. — Я такого страху сроду не испытывал.

— Тьфу, ведьма…

В предновогодней суете праздничных дней я совсем забыла поблагодарить читателей, наградивших эту книгу.

Спасибо вам большое, Елена, Эльвира Максеева и анонимный пользователь!

Глава 19

Сомнений больше не оставалось. Чем дольше мы ехали, тем яснее я понимала: похитили меня не по воле Мёртвого царя, и не его это были бессмертные слуги. Обитатели Нави не будут так переживать, им нечего бояться в этом лесу.

А меня увозили именно люди. Сначала они волокли меня по узким лесным тропам, я спотыкалась о корни и камни, а потом, они не церемонясь, закинули меня на коня, словно тяжёлую ношу. Мужчины спешили. Ночь быстро спускалась на эту землю, туман сгущался, а лес темнел у них за спиной.

Люди боялись этого места, осыпали тропы золой и солью, бормотали заговоры на удачу, вздрагивали от каждого треска ветки, от каждого шороха листвы.

Тот самый мужчина, который так грубо перекинул меня через седло, то и дело перескакивал с заговоров на ругань. Его голос дрожал, наполненный злостью и страхом.

— Ну, сказали нам, мол, ведьма нужна… — бурчал он сквозь зубы. — Вот вам и ведьма. Да ещё и в лагерь тащить… Чтоб ей пусто было…

Вскоре я перестала различать голоса похитителей, перестала понимать суть их разговора. Кровь прилила к голове, в висках глухо стучало. Ноги онемели от неестественной, перекошенной позы. Я чувствовала, что на животе останется большой синяк от жёсткого седла. Верёвка впилась в рёбра, стянула грудь, не давая ни повернуться, ни облегчить натяжение. Каждый шаг лошади отзывался в теле глухой болью. А тошнота подкатывала к горлу, скручивая внутренности.

Мешок на голове лишь усиливал мучение. Он не только глушил звуки, превращая голоса в глухой гул, но и душил: завязка стягивала шею, словно петля. Мешковина была пропитана землёй и солью — явно до меня в нём таскали картошку. Я не могла дышать носом. Кляп же наглухо перекрывал рот, лишая меня возможности вдохнуть полной грудью.