Ноги скользили по мёрзлой траве, пятки цеплялись за комья земли. Оборотень шёл медленно, краем глаза поглядывал на странное сооружение, но взгляд его всё равно возвращался ко мне. Он весело смеялся, словно вся эта сцена была для него игрой.

И вдруг за моей спиной раздался недовольный женский голос.

— За каким лешим ты её сюда притащил? Я же просила… С глаз долой…

Я не успела даже обернуться.

— Всё сама… всё сама… — пробормотала женщина, и в следующую секунду она напала на меня.

Ведьма сбила меня с ног, и мы покатились по холодной, обледеневшей земле. Я слышала её тяжелое дыхание и звонкий, истеричный смех оборотня, пробирающий до костей. Он смеялся так искренне, словно не видел ничего смешнее.

Я пыталась вырваться, била руками, царапалась, пыталась оттолкнуть ведьму, но силы быстро покидали меня. Женщина оказалась лёгкой, костлявой, но при этом неимоверно сильной. В какой-то миг она уселась на меня, прижав к ледяной траве. Её тонкие сухие пальцы сомкнулись у меня на горле.

Мир начал тускнеть, краски поплыли, звук еле доносился до моих ушей. И тогда вмешался кот. Он легко оттащил её от меня, будто она ничего не весила. Я перекатилась на бок, закашлялась, жадно глотая воздух. Кот удерживал ведьму, пока я приходила в себя.

— Зачем⁈ — её голос сорвался на визг. — Сам не смог! Слабый, бесполезный комок шерсти!

Слова долетали до меня сквозь звон в ушах.

— Так девица не хотела сама, — спокойно отозвался он. — Вскочила, побежала. Ни лесного духа не уважила приветствием, ни меня. А потом и вовсе солью да золой кинула в друга твоего.

— Вскочила?.. — протянула женщина и медленно повернулась ко мне.

Она рассматривала меня с ног до головы. И я в ответ тоже смотрела на неё. Чёрный плащ, кожаные сапоги: красивые, добротные, а волосы цвета воронова крыла, туго заплетённые в косу. На шее — ожерелье из красных бусин… таких же красных, как её безумные глаза. Она была куда старше меня, и при этом не уступала ни в силе, ни в ловкости.

— Всё равно дурак, — бросила она и отвесила оборотню подзатыльник, будто это был не хищный зверь, а простой парнишка, который в баню сырых дров натаскал.

— Ну чего… — протянул он, ловко уклоняясь от второго удара. — Я её съесть хотел. Пел, заговаривал, но она не слышит. Думал, сила моя ослабла. Но вчера вот для одного глупца пел, он — дурак, в лес полез, а как видение красавицы увидел, так и поплыл…

Кот хищно облизнул губы, и на миг мне показалось, что перед нами не человек, а зверь, натянувший его обличье.

Я медленно отползала от этой опасной парочки. Но ведьма вновь вцепилась в меня взглядом. В один миг она оказалась рядом, нависла надо мной, жадно вдыхая воздух у моих волос.

— Так-так-так…

Она схватила меня за руку, резко отдёрнула рукав, потом взялась за вторую, разглядывая кожу рук.

— Врёшь. — сказала ведьма коту.

Я снова попыталась отползти, но она догнала меня мгновенно.

— Я… я ступила в туман, проснулась на алтаре и побежала, — сбивчиво заговорила я. — Я думала, бегу домой, в деревню. Отведите меня туда. У меня есть семья и жених.

— Хах. Семья… жених… — усмехнулась ведьма.

Она отвернулась и пошла к странным воротам.

— Баюн, не стой, — бросила она коту через плечо. — Как поднимешь её ко мне в избу — мне безразлично. Но ждать я не намерена.

— Баюн? В избу?.. — выдохнула я, глядя то на кота — древнейшего духа этих земель, то на чёрный ящик без окон и дверей.

Ответа мне не дали. Кот ухватил меня за шиворот и потащил к хлипкой лестнице, что шаталась на ветру, скрипя так, будто вот-вот рассыпется под ногами. А из загадочного прохода между столбами сквозил туман и доносились стоны.

Глава 17

Я не заметила, в какой миг ведьма исчезла из виду. Я посмотрела вверх на избу, которая всё ещё не выглядела обжитым пространством, потом оглядела хлипкую лестницу: не могла же эта женщина так быстро подняться по ней.

Ноги налились тяжестью, а грудь сдавило так, что холодный воздух царапал легкие. Моё тело ослабло, не осталось сил ни убегать, ни бороться. Я резко осознала, что выхода из этой избы, могу и не найти. Да и в этом непроходимом лесу меня ожидали лишь ужас и ночь.

Пока мы с котом двигались к парящему ящику, от темных очертаний которого невозможно было отвести взгляд, воображение услужливо рисовало то, что ждёт внутри. Перед глазами стояла сырость, распространившая по стенам, мне казалось, что там преобладал запах гнили и застоявшейся земли. Я представляла кости, небрежно сложенные по углам, мёртвых крыс с пустыми глазницами, черепа на полках, смотрящие в темноту. Дом тёмной ведьмы не мог быть иным.

Я готовилась к худшему заранее, ничто из увиденного не должно было застать меня врасплох. Но чем яснее становились эти образы, тем гуще сгущался страх.

— Матушка-Вода, смой с меня страх и след чужой. — одними губами шептала я.

Кот-оборотень, услышав мою речь, лишь пожал плечами и подтолкнул меня к лестнице. Он первым шагнул на перекладину, легко и уверенно балансировал на перекладине, развернулся ко мне лицом и улыбнулся хитрой улыбкой, протягивая мне свою руку.

Как только моя ладонь коснулась его руки, он промурлыкал что-то неразборчивое себе под нос, и невидимая сила схватила нас и потянула вверх. Быстрое движение напугало так, что я на секунду закрыла глаза. Но как только я смогла посмотреть по сторонам: туман клубился как над моей головой так и под моими ногами.

Если снизу изба выглядела как жуткий, безжизненный ящик, то стоило ногам коснуться верхней платформы: передо мной возникла чёрная резная дверь, которая открылась сама, с тихим скрипом, приглашая нас внутрь.

Кот легонько хлопнул меня по плечу. Для него эта дверь вовсе не была пугающей.

— Проходи. Там хорошо…

Я шагнула первой, а кот за мной. Раздался громкий хлопок двери, которая сама закрылась за нами.

И если снаружи изба казалась мрачной и пустой, похожей на сырой земляной погреб, повисший в небе, то внутри горел согревающий огонь. Пламя в печи тихо потрескивало, даруя всем предметам теплый домашний вид, а в печи выпекался хлеб: этот запах согревал теплом, напоминая о домашнем уюте.

Передо мной стоял тяжёлый деревянный стол, по обе стороны от него располагались две лавки, дальше — широкая печь, на которой была устроена лежанка. В углу темнело большое деревянное корыто: достаточно глубокое, чтобы в нём можно было вымыться целиком. На полатях лежали одеяла и теплые вещи, свойственные для обычных сельских изб. И как у нас дома в деревянные доски были вкручены крючки, а на них висели самые разные пучки трав и кореньев.

Казалось бы, внутри такого ящика скрывалась уютная домашняя обстановка, но…

С одной стороны избы всю стену занимало большое окно. И если в первую очередь меня удивили размер и прозрачность дорогой слюды, то потом я заметила вид за этим окном.

Синие, высохшие деревья стояли одиноко на поляне, они застыли во времени. Густой, как молоко, туман стелился у земли, пряча корни и тропы. Изредка проглядывающая трава казалась мёртвой, из-за своего серого безжизненного цвета. А дальше тянулась река, наполненная чёрной, неподвижной водой, в которой не отражалось ни небо, ни свет.

За этим окном был не наш мир, а Навь.

Я подошла ближе как зачарованная, не в силах отвести взгляд от окна. Мир за слюдой тянул к себе, звал беззвучно. Пол под ногами едва заметно дрогнул, и снизу донёсся глухой, тяжёлый стук и стон, словно кто-то прорывался в избу.

Я вздрогнула и обернулась к Баюну.

— Неспокойные души, — лениво пожал плечами кот и, будто речь шла о чём-то обыденном, направился к лавке.

Ведьма тем временем поставила на огонь котёл с водой. Металл глухо звякнул, нарушая тишину. Женщина подошла ко мне вплотную, она осмотрела меня так пристально, так внимательно, словно видела не только лицо, но и то, что обычно скрыто от взгляда.

— Значит, говоришь, не знала… — медленно проговорила она так, словно умела читать мысли. — Он не трогает тех, кто не откликнулся.