— В такую ночь чудеса сбываются… Не ты ли, красавица, счастья ищешь? Сказки о тех, кто потерялся в чаще, слышала? Хочешь, я расскажу тебе одну… Пррррисяяяядь…

И тогда я увидела его.

Огромный чёрный кот нёсся рядом со мной. Его движения были легкими, невесомыми, словно сама земля выталкивала его вперёд. Шерсть поглощала свет, жёлтые глаза горели хищным огнём. Он бежал, не отставая, и говорил, не сводя с меня взгляда.

Меня охватил страх. Я дёрнулась в сторону, попыталась увернуться, вырваться, спрятаться.

Ветка ударила по лицу, другая хлестнула по ноге. Я оступилась и рухнула в грязь. Влажная земля прогнулась подо мной, мелкие веточки впились в кожу, щепка больно вошла в ногу, и я не сдержала крик.

Кот спрыгнул с дерева прямо на меня.

Удар был такой силы, что мир перевернулся. Мы покатились вниз по склону; земля, камни, корни мелькали перед глазами. Я ударялась плечом, спиной, боком. И вдруг всё остановилось. Перед моими глазами черное небо и нежный круг луны.

Я лежала, задыхалась.

Кот сидел напротив. Так спокойно, словно еще секунда и начнет вылизывать лапы. Хвост обвивал его тело. Он смотрел, как я медленно поднимаюсь, стараясь казаться больше, шире, опаснее, чем есть на самом деле.

— Купальская ночь… — промурлыкал он. — И такая красивая девушка одна в лесу. Неужели за папоротником побрела?

Он моргнул — и передо мной уже стоял юноша.

Высокий, тёмноволосый, с мягкой улыбкой и тёплым, почти доверчивым взглядом. Его голос стал человеческим, манящим. Он шагнул ближе, протянул руку, наклонился к моим губам.

Я схватила первую попавшуюся ветку и ударила его по лицу.

Он отшатнулся, а я вскочила и снова побежала.

И тогда я увидела корчуна. Лесной дух шёл навстречу мне.

Дух шёл медленно, тяжело, своей обычной, не спешащей походкой. Корчун не использовал свои корни: его ноги, огромные, как бревна, ступали мягко, почти нежно, не оставляя следов. Стволы деревьев тянулись к нему, корни подрагивали, будто узнавали хозяина.

Я вжалась в ближайшее дерево, закрыла глаза и медленно сползла вниз, чувствуя, как кора царапает спину.

В памяти вспыхнуло нападение на деревню: бешеная скорость существа, ворота, разлетевшиеся в щепки, жгучие корни, тянущие меня вглубь леса, обвивающие ногу, впивающиеся в кожу, и то дикое, животное чувство страха.

Я почти сидела на земле. Не дышала. Пальцы вцепились в кору так, что занемели. Из горла вырвался тихий, сдавленный всхлип.

И в этот момент меня схватили.

Чужая рука сжала ворот платья и рывком вытащила меня на свет.

Юноша-оборотень с нечеловеческой силой потащил меня навстречу корчуну. Я упиралась ногами в землю, повисла на собственном платье, но он дотащил меня до открытого места и встряхнул, как тряпичную куклу.

Оборотень низко поклонился корчуну, утягивая меня, только вставшую на ноги, снова вниз.

— Мы, дети Чернолесья, приносим тебе поклон, старший леса, — произнёс он почтительно. — Приветствуем тебя. Мы тут в свои игры играем. Проходи дальше. Не беспокойся за нас, детей твоих.

Его пальцы сжались сильнее на моей шее, заставляя меня кланяться вместе с ним: низко, до самой земли.

Раз.

Два.

Третий поклон.

— Храни духи природы этот лес, — сказал он.

Корчун поклонился в ответ. Его корни прошлись по земле, пуская лёгкую дрожь сквозь наши тела.

Когда шаги лесного духа стихли, рука не отпустила меня. Наоборот, стала ласковой. Он держал меня за запястье, другой рукой провёл по щеке.

— Ты видишь во мне любимого своего, — прошептал он. — И тех, кто ушёл от тебя. Ты доверяешь мне.

Воздух стал мягким, как тёплое одеяло. Мох под ногами казался нежнее любой перины. Глаза сами закрывались.

— Спи, — напевал он. — Ты такая нежная… такая вкусная…

Я смотрела на него сквозь пелену сна.

Красивый, чёрноволосый, улыбающийся парень. Мечта всех девушек.

И вдруг его глаза стали ярко-жёлтыми. Улыбка вытянулась. Зубы медленно превратились в клыки. Но он продолжал напевать.

Глава 16

Жёлтые кошачьи глаза сияли во тьме. Улыбка медленно растянулась, превращаясь в оскал: единственное, что отчётливо выделялось на лице. Само же лицо растворялось в тумане; я понимала, что стоит мне отвернуться и его черты исчезнут из памяти, смешаются с тысячей других лиц. Но этот оскал будет преследовать меня во сне.

Оборотень сбавил шаг, расслабился, стал нарочито медлительным, перестал обращать внимание на детали, как будто он знал: спешить больше некуда.

Я замерла. Пальцы нащупали мешочек с солью и медленно стянули его с пояса.

Оборотень смотрел на меня так, словно моя судьба решена, а исход нашей встречи предопределён.

— Ну вот… так-то лучше, — промурчал он.

Его яркие глаза, как два золотых диска удерживали на месте, опутывали сознание. Я чувствовала, как взгляд проникает глубже, путает мысли, мешает дышать. Оборотень наклонился совсем близко.

И тогда я швырнула соль ему в лицо.

Побежала.

Я не оглядывалась. Я не могла позволить себе потерять ни мгновения.

За спиной разнёсся рык. Низкий, яростный гул разрывал спокойствие леса. Когти с треском вцепились в кору деревьев, раздался глухой удар о камень, затем вопль, полный боли и злости.

Я бежала, прорываясь сквозь ветви, царапающие лицо и руки. Впереди показалась поляна. Я надеялась, что выбегу на ту самую поляну, что разделяла наш лес и Чернолесье, населенное существами Нави.

Но, добежав, я поняла: всё не так.

Под ногами была не трава, а промёрзшая земля, покрытая инеем. Каждый мой выдох тут же уносился, втягивался невидимой силой в тёмный лес. Холод растекался вокруг.

В центре поляны возвышалось странное сооружение.

Огромные столбы, в два человеческих обхвата, чёрные обугленные, зависшие над землёй, они тянулись к небу. И служили столбы опорой дому без окон и дверей, похожему на грубо сколоченный сундук. Доски, облицовывающие сооружение, почернели от огня, покрылись зелёным мхом. По углам тянулись распорки — длинные лестницы без перил, шаткие, скрипящие, уводящие вверх, туда, где не возможно было различить детали.

Я замерла, просто стояла неподвижно, я боялась пошевелиться, моё тело окаменело. А вот сердце билось с бешеной скоростью, лоб мгновенно покрылся холодной испариной. За это короткое мгновение страх накрыл меня целиком так, что я боялась даже моргнуть, боялась отвести взгляд от этого странного строения.

Между столбами клубился густой как молоко туман, а за ним проступали синие, призрачные силуэты деревьев. Это — мёртвая земля.

Мысли путались. Я не могла так ошибиться. Всё это время я бежала не к деревне, я уходила всё глубже, теряясь в лесах Чернолесья.

Я попыталась осторожно двинуться обратно, в темноту между деревьями. Но тело не слушалось. Вместо плавных, тихих шагов, мои ноги закаменели, стали прямыми, деревянными, я не могла даже согнуть колен. И всё же снова и снова пыталась сделать шаг назад, не в силах оторвать взгляд от пугающих ворот и ящика над ними.

Ещё шаг — и внезапно наткнулась на твёрдую грудь моего преследователя. Я вздрогнула от неожиданности. Кот подошёл так тихо, что страх ударил волной. Я лишь мельком посмотрела на него. Мы оба уставились на деревянный дом перед нами, и туман, который сочился между столбов.

Оцепенение спало, но легче не стало. Кот-оборотень одним своим присутствием заставлял кровь кипеть от ужаса. Я успела заметить лишь жёлтый блеск его глаз, как он грубо толкнул меня вперёд. Я поскользнулась на промёрзшей траве и рухнула, ладонями ощутив хруст льда, покрывающего землю.

Мне пришлось сесть, спиной к этому сооружению, и нервно отползти от оборотня. Он же лишь усмехнулся, сдул с глаз прядь волос и, будто между делом, бросил:

— Могла бы сразу сказать, что ты не еда. Зачем вот эта гонка?

Он пошёл прямо на меня. А я, перебирая ногами, отползала прочь, то и дело оглядываясь назад. Я не хотела так глупо и так бессмысленно уйти в иной мир.