Сегодня решила прибраться. К нему раз в неделю приходит уборщица. Но теперь в этом нет нужды! Просто я не хочу, чтобы какая-то женщина сюда приходила, пока меня нет. Я вообще стала очень ревнивой. Ведь знаю и чувствую, как на него смотрят бабы.
Вот, к примеру, сидим мы в кафе. Стоит мне отойти, как какая-нибудь официантка, непременно начнёт флиртовать. Мой Руслан лучше всех! Краше всех. Всех нежнее. Я не думала даже, что сердце моё так способно любить и желать.
На постели, где мы с ним обычно ночуем, я заправляю свежее бельё. Вот, он приедет, а тут всё чистое, новое! Во мне пробудился инстинкт «гнездования». Уже покупаю сюда кое-что. То же бельё, например. И посуду. И два розовых куста ждут посадки снаружи. Возможно, сегодня останусь с ночёвкой. И буду смотреть телевизор одна…
Я нахожу его запонку, та под кровать закатилась. Открываю ящик прикроватной тумбочки, чтобы бросить туда. Замечаю внутри кое-что. Беру её в руки… Серёжка. Красивая, женская. Проба с изнанки. И камень! По-моему, это бриллиант.
«Алисины?», — думаю я. Это вряд ли! Она такие не носит. У неё из серёжек лишь мамины, те, с изумрудами. Кстати, ушко мы ей прокололи повторно. И шрамик почти не видать…
«Что ж», — сжимаю в ладони. У него до меня были женщины. Это нормально! Только чего она делает здесь, в его тумбочке. Словно на память оставил, и любуется, чтоб не забыть.
Я изо всех сил пытаюсь погасить то волнение, что возникает внутри. При любой мысли о том, что здесь, на этой огромной постели, он трахался с кем-то. Да, именно трахался! Ведь заниматься любовью он может только со мной.
«Успокойся, Марин», — говорю я себе. Ставлю кофе, серёжку оставив на столике. Вот, приедет Руслан, и ты спросишь у него: «Что это, милый?». Он скажет: «Это — серьга моей бывшей». А ты ему: «А что она делала в тумбочке? Ты не вернул?». И будет ли ему приятно, если я, например, повешу своё обручальное вместо кулона и буду носить? Или вообще! Обратно на палец надену. Вот так-то!
После обеда вожусь в палисаднике. Всё же решаю найти розам место. Купила две сразу. Белый и розовый цвет.
Этот район, состоящий из частных домов, находится в черте города. Кругом — сплошь богатые люди! И домик Уварова выглядит скромно в сравнении с тем, какие хоромы стоят по бокам.
Мне машет какой-то сосед. А я его даже не знаю! Забавно. Он стоит на своём балконе и курит, видимо. Полагаю, с Русланом знаком? Так что теперь будет спрашивать, кто это возился у него в саду, пока его не было дома…
Между прутьев забора я вижу какую-то девушку. Она смотрит прямо в упор на меня. Я пугаюсь! Но выглядит девушка очень растерянно, миролюбиво. Светлые волосы сколоты в хвост. Молодая, по виду лет тридцать, не больше. Для кого-то она уже женщина. А вот для меня — молодёжь.
— Извините, вы что-то хотели? — решаю спросить.
Быть может, она потерялась? Автомобиль ярко-красного цвета припаркован тут же, неподалёку. Сюда, на территорию ИЖС, кого зря не пускают. Так что, она, вероятно, чья-то гостья. Правда, я и сама не особенно здесь ориентируюсь. Но, если смогу, подскажу.
Девушка, выдав улыбку во все тридцать два, произносит:
— А я к Руслану. Он дома?
Вытерев руки о фартук садовый, я снимаю его через голову. Сама я одета неброско. Шорты чуть ниже колен и футболка свободная. Девушка в платье, настолько коротком… ещё сантиметр, и всё.
— Э…, — я теряюсь, — Его нет. Он уехал на несколько дней.
— Ах, как жаль! — сокрушённо вздыхает особа, — Хотела устроить сюрприз ему. Специально не стала звонить. Вот же дура!
Мне становится жалко её. Вдруг, знакомая? Или… не знаю! Коллега, к примеру? Хотя, на коллегу она не похожа. Будь я не в курсе Алисы, решила бы, что она — дочь.
— Я могу передать ему что-нибудь, если хотите, — предлагаю с дружелюбной улыбкой.
Девушка сетует:
— Если хочу? Ох! Даже не знаю. Такие новости только лично говорят, не через кого-то.
«А я и не кто-то», — обиженно думаю я, — «Я почти что жена ему». Но озвучить такое пока не решаюсь. Особа выглядит очень расстроенной.
— Простите, а можно… в туалет? — произносит сквозь слёзы.
Я удивляюсь:
— Конечно! Что же это я? Вы извините! Просто я тут не хозяйка, — в уме добавляю: «Пока», — А Руслан не сказал мне, что будут какие-то гости, так что…
Я открываю калитку. Ну, не воровка она? В крайнем случае, буду кричать. Или нажму на «тревожную кнопку».
Девушка оказывается примерно на голову выше меня. Это если учесть, что она на высокой подошве. Я хочу отвести её к домику. Но она и сама идёт очень уверенно! Словно была здесь уже.
— Туалет направо…, — решаю сказать. Но она, оказавшись внутри его дома, легко ориентируется и быстро находит туалет.
Выйдя, подходит к столу, наливает воды из графина в стаканчик. И жадно пьёт. Я смотрю на неё с интересом. Вблизи виден возраст. Наверное, ей чуть за тридцать. Но всё равно, красоту от природы, ничем не замазать. Ни слоем тональника. И зачем он ей, только? Ни хайлайтером! Скулы блестят так, что не видно лица.
Напившись, она видит то, что ей видеть не следует. Украшение так и лежит на столе. Но вместо того, чтобы просто удивиться. Ну, как это принято в женской среде! Она, радостно взвизгнув, бросает:
— Ой! Вы серёжку нашли? Слава богу! А я-то уж думала, что потеряла её!
И берёт. И кладёт в боковой карман своей сумочки.
— Простите… а…, — пытаюсь я что-то сказать.
Но она опережает меня:
— А где она была? Мне Руслан подарил на нашу с ним годовщину. Представляете! А я посеяла где-то, и ему не решилась сказать. А он всё время говорит: «Ты чего их не носишь? Не нравятся что ли?». А мне очень нравятся! Очень.
Сказав это, девушка вынимает смартфон из кармашка всё той же крохотной сумочки. И, листанув, тычет мне:
— Вот! Это мы с Русичкой где-то годик назад. Тогда ещё я была тёмненькой.
Я дрожащей рукой принимаю смартфон. На экране — она. Однозначно! И ОН. Мой Руслан. Обнимает за талию, а она положила голову ему на плечо. И выглядит очень счастливой.
— Вы листайте, там дальше ещё есть, — она по-хозяйски садится на стул, сплетя свои длинные ноги, — Ох! Ну и жара, вам не кажется?
И начинает махать на себя воланчиком юбки, отчего та задирается, почти открывая прикрытую розовой тряпочкой нежную часть её тела.
Я листаю её фотографии. Их здесь много! Понимаю, что нужно остановиться, прекратить это. Так как с каждым увиденным фото меня всё сильнее знобит. Но не могу! Вижу их, вместе с Русом. Они в ресторане, на море, в машине, и здесь, в его доме. В основном это — селфи, где он фигурирует нехотя, как бы случайно попав в её кадр. Но она умудряется так выбрать ракурс, что заметно любому. Этих двоих объединяет не дружба! Совсем не дружба. Между ними ещё что-то есть…
На одном из фото я вижу те самые серьги. Даже слегка увеличиваю, чтобы удостовериться в этом. Они!
Возвращаю смартфон.
— Руслан терпеть не может фотографироваться, — произносит особа, — Я его постоянно ловлю! Потому он спиной, или в профиль.
«Простите, а вы ему кто?», — крутится на языке. Но она опять опережает меня.
— А вы…, — удивлённо мычит, — Домработница? Руслан говорил, что наймёт. Но я, если честно, хотела сама поучаствовать в выборе.
Я собираюсь спросить у неё: «Какого чёрта ты себе позволяешь?». Но просто молчу. Как будто мне вырвали сердце…
Правда, её даже нет нужды спрашивать. Она так болтлива! И всё объясняет сама:
— Вы знаете, мы с Русичкой поругались сильно. Так сильно ещё ни разу не ссорились! А всё почему? Всё это из-за меня! Он же ревнивый такой. Вот ему показалось, что ко мне подкатил его бизнес-партнёр. А я всего ничего, один только танец с ним потанцевала. А Руслан напридумывал что-то! Обиделся. Таких гадостей друг другу наговорили. Ой! — закрывает глаза, приложив к ним ладонь с ярко-розовым лаком.
Я сглатываю, продолжая смотреть на неё. И невольно себе, представляя их вместе…
— А сейчас, — дальше следует вздох, — Пробыла без него целый месяц почти. Вот даже к маме, в провинцию ездила. Она говорит: «Света, рожай!». А я говорю: «Мам, ну ты что? Он же бросил меня, понимаешь?». Хотя, ещё кто кого бросил? Вообще-то, я сказал Руслану, что между нами всё кончено. А он умолял, он практически плакал… О, господи! Как вспомню эту сцену, даже стыдно становится. Да ведь он же признался в любви! А я дура? Я думала — возраст. Ну, разница в возрасте. Ведь мне же всего тридцать три. А ему пятьдесят.
