Интересно, вот как она представляет себе мой наряд? Коктейльное платье и каблуки. Не иначе!

— Делать мне больше нечего что ли? Я уже выбрала то, что удобно, — говорю я, складируя в сумку Катюшины вещи. Ей нужно куда больше, чем мне.

— До самых подмышек? — издевается подруга.

— Почему? — прекращаю я сборы, чтобы проверить трусы, — До пупка!

— Ой, Марин! — сокрушается Лара, — Тебя мужик вызвал на турбазу, за город, в отдельный дом. Ты думаешь, он шашлыками накормит и всё?

Я замираю с панамой в руке:

— А… что ещё?

— Ну, подумай! — бросает язвительно.

Я сажусь на постель рядом с сумкой: — Ты думаешь... Он приставать ко мне будет?

От мыслей об этом мурашки по коже. И хочется, чтобы пристал… И боюсь!

— Хотелось бы верить, — вздыхает подруга, — Если нет, то я разочарована в нём!

— Подожди! — говорю, — Но я, ни к чему такому не готовилась.

«Мысленно, разве что», — добавляю уже про себя. Конечно, невольно подумала. Дом на природе, где мы будем ночевать вместе… Это же просто запретное действо! Хотя, я уже разведённая. Так что, вполне допускаю ночёвку. Но только не секс.

— Мохнатку побрила? — бросает Лариска, — А ноги?

— Ой, лар! — возмущаюсь.

— Ну чего? Брей давай, пока ещё время не кончилось! — укоряет она.

— Не буду я брить, принципиально не буду, — встаю.

— Ну..., — дальше следует вздох, — Может он натурал? В смысле, любит чтоб шерсти побольше…

— Ларис, я кладу трубку! — предупреждаю подругу.

— Подожди! — просит Ларка, — Марин, если будет лезть, не ломайся.

Нет, ну я просто балдею с неё!

Говорю: — Я же тебе не продажная женщина? Чтоб за еду!

Но Лариска упорно сбивает меня с панталыку:

— Мой тебе совет! Переспи с ним, Марин! Ты увидишь, клин клином…

— Да мне и не нужно уже никаких клиньев вбивать, Лар! — возражаю порывисто.

А Лариска вздыхает:

— Вот это меня и беспокоит! Кабы совсем у тебя это место не атрофировалось.

— Ларис, ну что ты придумала? — хмыкаю громко, — Ведь это ж не пенис, в самом деле!

Тут в спальню ко мне входит Катя с игрушкой в руке. На лице у неё любопытство. Впрочем, оно всегда у неё на лице.

— Пенис это што? — интересуется внученька.

Я в замешательстве делаю попытку исправить ситуацию:

— Это... Катюш, это слово плохое, тебе его рано ещё говорить!

Катя тут же теряет интерес, увидев раскрытую сумку. Лезет ко мне на постель в своих белых носочках и суёт любопытный носик в неё.

— Бабусь, а ты взия моих кукол? — вопрошает сурово.

— Конечно, взяла! Всё взяла! — говорю.

Я, поднеся телефон ближе к Кате, даю поздороваться с «тётей Ларисой». Та, видимо рушит на внучку потоки ласкательных слов. Катя смущённо смеётся, кивает, ведёт язычком по губе.

— Хоёсо! — наконец изрекает, и отдаёт мне смартфон.

Голос Лариски, адресованный мне, выражает досаду:

— Хоть подмышки побрей! — говорит.

— Лар, — бросаю.

— И лифчик нормальный надень, а не топик бесформенный, — учит подруга.

— Ох! — выдыхаю. Прощаюсь. Кладу в сумку Катину курточку, штаники. Всё же не жарко ещё по ночам. Хотя, когда будет прохладно, я уложу мою кроху в постель.

Внучка, увидев Маркизу, спящую на подоконнике, тут же спешит разбудить:

— Бабусь! А мы Майкизу возьмём с собой?

Я смотрю на питомицу:

— Нет, Катюш! У Маркизы нет противоблошиного ошейника.

— Майкиза, ты дома сиди! Поняла? — тычет пальчиком в кошку.

Та, лишь зевнув, кладёт морду на лапы и продолжает лениво дремать. Вот уж кому повезло несказанно! Наверное, думает в данный момент: «Уж скорее бы ушли». Чтобы почувствовать себя полноправной хозяйкой квартиры. Ничего, скоро наша жилплощадь уменьшится. В однокомнатной будет не так уж просторно, но лучше, чем здесь, в любом случае.

Руслан приезжает за нами в назначенный час. Мы выходим с Катюшей. Я вижу машину. Машу! В прорези заднего окна появляется морда собаки. Тёмные уши с обеих сторон. Точно плюшевый! Тёмный нос и полосочка белого цвета на лбу.

— Ой, собачка! — хлопает Катя в ладоши.

Алиса, открыв дверь и держа Пирожка одной рукой, приглашает мою внучку внутрь.

— Здравствуйте, Марина Дмитриевна! — говорит она мне, когда я сажаю Катюшу.

Руслан, обойдя свой увесистый джип, берёт у меня из рук сумки.

— Вы как на месяц собрались! — смеётся, — Марин!

— Ну, знаете ли? — задираю я нос, — С ребёнком всегда так. Вот если б одна, то мне бы хватило пакетика.

— Ничего, я шучу! — продолжает Руслан. Открывает мне дверь, — Прошу!

Я улыбаюсь, сажусь на переднее сидение. Слышу, как сзади Алиса знакомит Катюшу с Пирожком. Им там хорошо, им там весело. Ну, а мне предстоит провести ближайшие сорок минут рядом с Уваровым. И от этого волосы дыбом встают на руках.

Прячу ладони под бёдрами.

— Пристегнитесь, Марин! — советует он.

— Вы лихач? — уточняю.

— Нет, что вы! — роняет он, глядя назад, — Мы везём ценный груз. Так что… Просто, стараюсь соблюдать правила безопасности.

— Вот это похвально, — я натягиваю ремень на себя. Вот только вставить его не могу. Мне мешает заглушка.

Уваров, взяв его правой рукой, и нажав на рычаг, подвигает сидение ближе:

— Вы маленькая женщина, здесь обычно сидел мой приятель, Альберт.

От близости рук и от запаха терпкого одеколона, меня бросает в жар так резко, что на лбу выступает испарина.

— Я… помню Альберта, — шепчу, «спотыкаясь», — Это… ваш друг?

Он обычно привозит Алису и забирает её. Мы с ним несколько раз пересекались на школьной парковке. Тот, кажется, даже пытался со мной флиртовать…

— Ну, да, — смотрит пристально, — Говорю же, приятель.

Настроение Руслана всегда переменчиво. И я не могу предсказать то, каким оно будет в следующую секунду. Расстроится он, или замкнётся в себе? Станет вдруг весел, или болтлив. Впрочем, последнее он пока демонстрировал мне лишь по аудиосвязи. А вот так, персонально, нос к носу…

«О, господи», — думаю я. Вынуждая свой пульс прекратить так истошно стучать. Будь я одна в его тёмной машине, это был бы достаточно веский мотив для волнения. А так… Сзади дети! Собака, опять же. Укусит его, если что.

Я смотрю на Пирожка, который на данный момент играется с бантиком.

«Да, уж», — смеюсь про себя. Уж если он что и укусит, так это свой хвост.

Часть пути едем молча. Рашидович слушает радио, новости бизнеса. Я утыкаюсь в смартфон.

— Марин, если холодно, вы говорите, — бросает, убавив звук.

— Всё в порядке, — киваю.

Он рулит уверенно, мягко. Лениво, я б даже сказала. Параллельно успевает проверить уведомления на своём телефоне, нажимает какие-то кнопочки на приборной доске. Как пилот, капитан сухопутного судна.

Он сегодня оделся свободно. Впервые я вижу Руслана в спортивных штанах и футболке. Та не в облипку, но всё же фактура видна. Не фактура футболки. Уварова…

— Эй, детвора! Вам не холодно? Что замолчали? — бросает взгляд в зеркало заднего вида.

Я оборачиваюсь к девчонкам. Катюша гладит Пирожка, который прикорнул на сидении между ними. Алиса что-то активно печатает. Но, поймав взгляд отца, прекращает сию же секунду.

Я понимаю, кому она пишет. И вижу взгляд папы. Спасаю ситуацию:

— Может, споём?

— Споём? — удивляются девочки.

— Да! — подтверждаю.

— А что? — вопрошает Алиса.

— Катюш, помнишь песенку? — смотрю я на внучку, — Тра-та-та! Тра-та-та! Мы везём с собой кота!

— Чивыка, собаку! Петьку забиваку! — подхватывает она знакомый мотив, чуть подпрыгивая на сидении от радости.

— Обезьяну, попугая! Вот компания, какая! Вот! Компания, какая! — поём уже все вместе. Включая меня и Руслана.

Тот улыбается, смотрит на нас. На меня…

— Мы едем, едем, едем, в далёкие края! — продолжаю я петь.

И девчонки мне вторят. Мы снова, уже даже чуть более весло и задорно, повторяем припев.

Я смеюсь:

— Интересно, кто же я из этого перечня? Обезьяна, наверное?