Быстро нахожу глазами учителей: у стены Оксид Петрович и Нирван Порваныч, в кругу ашек — улыбающаяся Валерьянка, а бэшки обступили Трофима. Чиполлино всё ещё директор, хотя эта незавидная должность успела сделать его куцый хвост длиннее, а волосы в нём — полностью седыми. Зато Рупор уволилась несколько лет назад, кажется, даже со скандалом.
— Ниса! — радостно выкрикивает Катя Шумилова, заметив меня, и от этого вскрика остальные оборачиваются к входу, уставившись на нас с Ксенькой. — Я и не верила, что ты придёшь!
Нестройный хор одноклассников подтверждает, что никто не верил, но, кажется, мне искренне рады. Улыбается даже Крапивин, с которым мы вечно были в контрах. Саша Цветаева рассказывает, что видела моё интервью в новостях, а Боря Лукин интересуется, играю ли я ещё в Варкрафт. Это — ещё один болезненный укол из прошлого. Я больше не играю. После расставания с Лисом у меня напрочь отбило желание играть без него. Да и времени свободного больше нет. Но даже если бы было — я бы не смогла, поэтому удалила Варкрафт в тот же день, как сменила номер телефона.
— Я ради сегодняшнего вечера три дня назад из Сеула прилетела, — рассказывает Валерьянке Юля Власова. — Как раз родителей проведаю, а на следующей неделе улечу назад — на работе без меня никак.
Учительница восхищённо ахает:
— Как хорошо! А у тебя, Римма, как жизнь?
— Ох, я, как и Катя Шумилова, никак не могу выбраться из декрета, — смеётся Левакова, у которой, наверное, давно уже другая фамилия. — Зато я теперь — многодетная мать.
— Это тоже отлично! — хвалит Валерия Дмитриевна.
Бывшая классная ашек почти не изменилась: всё такая же робкая, хрупкая и тактичная. Одноклассники наперебой хвастаются ей своими успехами, а она сияет такой гордостью, словно в каждом из них её заслуга. Хотя в какой-то степени это не лишено оснований.
— А ты, Аниса? — Валерьянка поворачивается ко мне, и я замираю, потому что понятия не имею, что сказать.
Неделю назад я, возможно, тоже нашла бы чем похвастаться, а сейчас кажется, что хвастаться нечем. Отмахиваюсь и произношу негромко:
— Всё как у всех, Валерия Дмитриевна. Работа. Дом. Сын.
— Это она скромничает, — перебивает Ксенька. — Вообще-то, Ниса — крутой адвокат, она руководит филиалом «Фемиды» в нашем городе. А ещё, у неё послезавтра свадьба.
Последнее заявление вызывает шквал охов-ахов и поздравлений, вынуждая непривычно смутиться и рассыпаться в нескольких «спасибо» всем сразу и никому конкретному. Большинство наслышаны о Невзорове и отвечают одобрительным гулом. Мне не очень нравится это повышенное внимание, но какое-то время тему перевести не удаётся и приходится нехотя отвечать на вопросы из серии «кто где когда». (Что планируете? Где познакомились? Когда в свадебное путешествие?)
От новых расспросов меня спасает то, что присутствующие внезапно замолкают и отвлекаются на следующего опоздавшего. Радость от того факта, что меня, наконец, оставили в покое, оказывается, недолгой, потому что, даже не оборачиваясь, я знаю, кто вызвал у одноклассников такую реакцию. Счастливые улыбки, искреннюю радость, восхищение. Блин-малин. Кажется, я всё-таки, вопреки собственному желанию, стала одной из ашек. Потому что я точно так же хочу обернуться, улыбнуться и обнять Князева и, кажется, единственная из присутствующих не могу себе этого позволить.
Поэтому просто стою и смотрю со стороны на то, как взволнованные одноклассники обступают Лиса со всех сторон. Елисей, как и я, приехал сразу после работы. На нём всё ещё форменные брюки и белая рубашка — те самые, что и с утра. Кажется, день у Князева тоже выдался не из простых, но он не выказывает усталости. Более того, сейчас он вообще кажется прежним — улыбающимся рыжим ботаником, у которого для каждого из одноклассников найдётся улыбка и пара нужных слов. Тем, кто знает ответы на все вопросы. Он правда знает. На все.Кроме тех, что он сам задал мне ночью с прошлой субботы на воскресенье.
— Ты ведь приехала, чтобы поговорить с ним? — интересуется Катя.
Будучи женой Шумилова, она уже не раз виделась с Лисом после его возвращения, поэтому необходимости стоять ради этого в очереди не испытывает. Подруга устраивается рядом со мной у широкого подоконника, и вместе мы наблюдаем за развернувшимся вокруг Князева ажиотажем.
— А что просто так приехать нельзя было? — вскидываюсь я.
— Можно, — Шумилова усмехается и отводит взгляд. — Но лучше поговори с Лисом до свадьбы.
Ага, как же. Он-то уже не стремится к разговору. Может, Елисею это уже и не нужно вовсе. Сейчас, когда вокруг Князева столько внимания, когда Хмыловский, Сёмин и Лукин о чём-то наперебой ему рассказывают, а Левакова и Цветаева одновременно пытаются сделать с ним селфи? Кажется, необходимость в разговоре неожиданно отпала. Не удержавшись, я всё же раздражённо закатываю глаза и тоже отворачиваюсь к окну, где за высокими стёклами начинает разгораться оранжево-розовый закат.
— До моей или до его? — лениво интересуюсь я.
— До обеих, — вздыхает Катя. — Вам нужно расставить точки над i, чтобы потом ни одному из вас не пришлось ни о чём жалеть.
А что, если я уже жалею? Разве могу я что-то исправить? Вдруг я только усугублю ситуацию и вместо меня одной жалеть станем мы оба? Скептически щурюсь и скрещиваю на груди руки:
— Это он тебе сказал?
— Нет, конечно. Но ты ведь лучше меня его знаешь. Елисей вдумчивый, предусмотрительный, прагматичный. Пока ты не отпустила его, он несвободен. А у него свадьба на носу.
Но ведь и я тоже несвободна. И не уверена, что хочу его отпускать — теперь, когда он вернулся и постоянно маячит у меня перед глазами. Понимаю, как это глупо, эгоистично и неправильно — быть эдакой «собакой на сене», но и изменить тоже ничего не могу. Поэтому сдаюсь:
— У него правда есть невеста? Какая она? Откуда? Кто? Елисей говорил что-нибудь о ней Нику?
Шумилова качает головой:
— Сама у него спроси, Ниса. Может, он и делился с Ником, но муж мне ничего не рассказывал. Я знаю только, что у Князева есть невеста и у них всё серьёзно, без подробностей.
Блин-малин. Спрашивать у Лиса — слишком унизительно, до такого я точно не опущусь. Но до жжения в груди хочется узнать какая она. Фыркаю.Наверняка жуткая зануда, душнила и моралистка.
Воображение рисует её грубыми, но яркими штрихами. С непривлекательными до безобразия чертами лица. Неряшливую, неуклюжую и безвкусно одетую. С отсутствующим маникюром и пережжёнными волосами желтоватого цвета, уложенными в пучок-мочалку. Сжалившись над получившимся убожеством, сознание любезно добавляет к причёске маленький розовый бантик — должно же быть в этом страшилище что-то хорошее. Картинка получается такой выразительной, что у меня невольно вырывается короткий истерический смешок.
А может, у него вообще нет невесты? Мог же Лис солгать, чтобы наказать меня за те страдания, что я ему причинила? Лгать он умеет прекрасно, так может, и таинственная невеста — выдумка?
После окончания общей встречи в спортзале мы расходимся по классам и, разбившись на группы, бродим по школе. Теперь не прекращающиеся ни на минуту «а помните как» сыплются из всех. За десять лет учёбы их у ашек скопилось достаточно.
Молчу, не желая перебивать собственные воспоминания. Они другие. Они говорят голосом Лиса и воскрешают перед глазами калейдоскоп непрошенных, но ослепительно-ярких картинок.
«Я понял, что хочу ошибиться с тобой». «Я исполню желание и больше не буду тебе должен». «Ты когда-то сумела за полчаса объяснить, как играть в Варкрафт, так что как-нибудь постарайся». «Мне казалось, чтоесли она огромная, как Млечный путь, её одной может хватить на двоих».
Каждая из сказанных им когда-то фраз звучит эхом, множится, повторяется, гудит в голове. Память закручивает меня в водоворот, которому невозможно сопротивляться. Место, запахи, голоса и присутствие Князева слишком близко — всё это становится тем самым комбо, которое возвращает в прошлое, как машина времени. На несколько секунд прикрываю веки и создаётся ощущение, что открыв глаза, я снова окажусь одиннадцатиклассницей, а Лис улыбнётся и поможет разобраться с любой проблемой. Защитит. Скажет, что всё будет хорошо и от его слов это станет правдой.
