Короткая – сантиметров шестьдесят клинка. Слегка изогнутая. Сталь – если это была сталь – отливала тёмным багрянцем, как сгустившаяся кровь на закате. Алое свечение пульсировало в такт моему сердцу.

Ядро шторма. То, ради чего мы шли через каменные джунгли, через каменных обезьян, через ловушки, пираний и стража. Ключ к территории, которую невозможно захватить обычными средствами.

Чтобы нейтрализовать ядро, нужно было напитать его кровью и маной. На нашем нынешнем уровне – совсем небольшим количеством. После этого можно будет забрать артефакт – и аномалия схлопнется.

Но правда ли я собирался это сделать?

– Я хочу привязать артефакт к себе ритуалом крови, – произнес я, повернувшись к ребятам. – А сам артефакт мы заберем в ресторан, чтобы со временем сместить туда и эпицентр шторма.

Какое‑то время держалась напряженная тишина. Они переваривали услышанное.

Олег заговорил первым.

– Ты хочешь жить в аномальном шторме? Постоянно? – Он обвёл рукой поляну – мраморные стволы, лунный камень, чёрная жижа от стража, продолжавшая растекаться лужей. – Каменные обезьяны, движущиеся деревья, стаи пираний. Вот это будет наш двор?

– Привязка поменяет расклад, – ответил я. – Каменные звери, да и весь шторм, будет воспринимать меня как часть системы, а уже через пару дней я смогу в принципе начать контролировать внутренности шторма. Плюс сигиллы. Плюс глифы на ресторане. Плюс мы – пятеро магов, каждый из которых только что прошёл этот шторм от края до ядра.

Олег замолчал. Потёр переносицу. Я ждал, не торопил.

– Территория, на которую не войдёт ни одна армия, – проговорил Витька. Не мне. Себе. – Ресурсы, защита, независимость. Допустим. Но как ты собираешься проводить свои званые вечера? Кто пойдет в аномальный шторм за стейком? К тому же есть Грачёв. Поставщики. Они не пройдут через каменные джунгли.

– Мы продолжим трассу от ресторана до края шторма. Благодаря моей привязке звери нападать не будут без моего разрешения, а остальные условия среды тут вполне сносные. Не жарко, не холодно, дышится легко, несмотря на отсутствие растительности.

Витька кивнул, немного обдумав мои слова.

– Если говоришь, что справимся, – справимся.

– Спасибо, – сказал я.

Остальные еще задали несколько вопросов, но в итоге согласились все. И я начал ритуал привязки.

Встал перед саблей. Остальные – в десяти метрах, полукругом. Витька чуть ближе, готовый вмешаться, если что‑то пойдёт не так.

Первый шаг – кровь. Ихор выступил из кожи – тёмный, густой, с тусклым красноватым мерцанием маны внутри, растекся по всей ладони.

Второй шаг – контакт. Я протянул ладонь к рукояти, но пока не брал ее. Начал направлять в ихор ману. Все больше и больше. Не будь я сильным магом – процесс был бы заметно сложнее, но я мог просто продавить желаемый исход своей волей.

По мере того, как кровь напитывалась все большим и большим количеством маны, я начал чувствовать тепло от сабли, которая начала тянуться к столь мощному источнику энергии.

Наконец, когда эта тяга стала почти непреодолимой, наступил третий шаг – захват. Пальцы сомкнулись на рукояти.

Боли не было, но было давление. Как если бы кто‑то влил в голову информацию о кухне размером с район – расположение каждой полки, каждого ножа, каждой кастрюли, – и при этом каждый предмет кричал о себе одновременно. Шторм хлынул в сознание.

Колени подогнулись. Я удержался, устоял. Рукоять жгла ладонь. Ихор впитывался в сталь, а сталь – отдавала потоком свои права ядра. Каменные джунгли ложились на сознание слой за слоем. Первый – контуры: стволы, ветви, лианы, грунт. Второй – движение: каменные звери, пираньи, мадрилы и прочие монстры. Третий – энергия: потоки маны, узлы напряжения, мёртвые зоны. Всё – одновременно, всё – объёмно, как вкус хорошего блюда, где каждый слой различим, но вместе они создают нечто совершенно новое.

Алое свечение стало глубже, темнее, цвета каберне из хорошего года, постоявшее в бокале. Пульсация замедлилась, потом полностью синхронизировалась с моим сердцебиением.

Я чувствовал каменные джунгли, как повар чувствует свою кухню, на которой проработал годами. Шторм вздрогнул. Все пространство разом сначала слегка сжалось, а потом отпустило. На этом все. Выброса не будет. Ни сегодня, ни завтра, никогда.

Открыл хранилище и убрал в него саблю. Потом она понадобится мне, чтобы управлять штормом, но сейчас, пока еще фоном завершался процесс привязки и контролировать я ничего не мог, это был просто красивый сувенир.

– Получилось, – сказал я ребятам, оборачиваясь. – Идём домой.

###

Обратный путь прошли куда быстрее. Не потому что торопились. Просто шторм даже без моего прямого контроля нас пропускал.

Каменные звери чувствовали привязку. Я ощущал это через связь с ядром – их настороженность, инстинктивное понимание: рядом – элемент системы, стоящий выше в иерархии. Не хозяин в человеческом смысле. Альфа‑хищник, просто запах которого заставляет уступить дорогу.

Мы прошли мимо на расстоянии двадцати метров от стаи мандрилов, а они просто продолжали сидеть на ветках и смотреть на нас своими кварцевыми глазами. Не скалились, не готовились к прыжку.

– Удобно, – заметил Витька.

– Не расслабляйся, – ответил я. – Привязка без моего осознанного контроля подавляет агрессию, но не отключает инстинкты. Загони зверя в угол – атакует, несмотря ни на что.

Ландшафт менялся в обратном порядке. Лунный камень уступил обсидиану, обсидиан – диориту, диорит – габбро, габбро – граниту. Деревья становились ниже, светлее.

Я шёл и ощущал шторм. Это было непривычно. Не то чтобы неприятно – скорее избыточно. Как если бы внезапно выросла третья рука: полезная, функциональная, но мозг пока не научился ею пользоваться.

Каждый ствол, каждая лиана, каждый камень отзывались в сознании отдельной нотой и вместе они складывались в постоянный фоновый гул. Ничего. Через час привыкну. Через день – научусь фильтровать. Через неделю – буду считывать шторм автоматически, не задумываясь.

До ресторана – по моим ощущениям через связь с ядром – оставалось около полукилометра внутреннего пространства, когда я услышал впереди звуки.

Удары. Треск. Крик – не паника, а команда, отданная хриплым голосом, привыкшим отдавать команды, просто с такого расстояния было не разобрать слов. Ещё удар. Звук разлетающегося камня. Рёв.

Все замерли. Переглянулись.

– Бой, – коротко сказал Витька. Броня уже ползла по коже, Перчатки наливались бурым.

– У ресторана, – добавила Надя. Зрачки расширились – Менада ловила чужие эмоции на расстоянии. – Много людей. Страх. Боль. Кто‑то ранен.

Мы тут же ускорились. Через стволы, через лианы, через подлесок из кварцевых кустов.

«Семнадцать вкусов весны» стоял, где и стоял, островок нормальности среди каменных стволов, целый и невредимый. Рядом стоял приметный внедорожник Грачёва. Чёрный, тяжёлый, с бронированными стёклами и вмятиной на переднем крыле.

А вокруг шло сражение. Четверо оперативников, магов четвёртого уровня, отбивались от каменных зверей. Три мандрила, не из крупных, но и не из мелких, каждый размером с крупного быка.

Один оперативник работал огнём, но его пламя просто лизало каменную шкуру, не нанося серьезного урона. Второй использовал гемомантию для создания щита из крови и едва удерживал барьер, который трещал под каждым ударом гранитного кулака. Двое других сражались в рукопашной, но для каменных обезьян их сила была в лучшем случае слегка угрожающей. Четвертый уровень и пятый разделяла первая большая пропасть, и разница в силе между любым из них и, например, Витькой, была куда больше, чем между Витькой и мной.

У стены ресторана ещё один оперативник лежал, прижимая руки к боку. Грачёв стоял у машины, в бронежилете, с рацией у рта, видимо, запрашивал подкрепление, но в шторме связь едва ли работала нормально, даже по военным частотам.