Одета в тяжелое платье, поверх которого в русскую зиму она носила длинный пуховик, но, попав в шторм, где было стабильно плюс десять, пуховик она сняла и теперь просто несла в руках. Никаких артефактов на виду.

Человек, который шёл по чужому шторму, как по собственному саду.

Сейчас, когда я был уже настолько близко, мой контроль над мандрилами через привязку начал восстанавливаться. И хотя полноценно отдавать им приказы или тем более перехватить контроль у меня не получалось, я сумел заставить их расступиться, чтобы открыть дорогу для Витьки.

Шестиметровый гигант с густо‑красной, почти черной кожей рванулся вперед, прямо на Ирину. Она остановилась, подняла голову, безразлично посмотрела на Витьку, и вскинула руки.

Щит, выстроенный из концентрированной маны Менады, вспыхнул между ней и Витькой. Я ощущал его, полусферу из спрессованного давления, которая могла остановить магию любой школы.

Кулак Витьки врезался в щит. Раздался гул, от которого у меня зазвенело в ушах даже на расстоянии почти ста метров. Щит выдержал, Ирина осталась цела, но ее отбросило на пару метров, и контроль над часовыми на секунду ослаб. Я почувствовал через привязку: давление на моих мандрилов просело, они замерли, перестали метаться.

Я тут же ударил контролирующим импульсом. Через привязку, через кровь, через ядро шторма.

Мои часовые. Мои.

Слушать.

Только.

Меня!

Четверо ближайших мандрилов дёрнулись и рванули к Менталистке. Она к этому времени уже восстановила равновесие. Одна рука вперёд – и два мандрила замерли в прыжке, зависнув в воздухе. Ментальный захват, прямой контроль. Она развернула их, и они обрушились на двух оставшихся, сцепились, покатились по камням, грызя друг друга хрустальными зубами.

Другой рукой она использовала магию на Витьке, из‑за чего он, уже занесший огромный кулак для повторного удара, замер на месте, будто его выключили.

Олеговы тигры наскочили, пробежавшись по головам мандрилов. На этот раз он не стал мелочиться и за имевшийся час создал сразу десяток. Зелёные тела из переплетённых лоз, быстрые, гибкие, с шипами вместо когтей.

Менталист дёрнулся. Ментальная магия против растений работала плохо – у растений не было даже такого разума как у мандрилов, который можно контролировать. Тигры налетали на барьер и останавливались, но это все‑таки была не стена в привычном смысле.

Лозы, растущие из их тел, начали просачиваться через защиту и подбираться к телу Ирины. Она недовольно фыркнула и выбросила импульс маны, в котором, судя по сигналам от привязки, содержалась крайне мощная магия внушения. Ее хватило, чтобы не только тигры и мандрилы, но и даже Витька вместе с ними развернулись в нашу сторону и бросились в атаку, давя и круша тех мандрилов, что стояли слишком далеко от Ирины и не попали под волну внушения.

Тут подключилась Надя. Она взмахнула руками, распыляя в воздух кровь (в отличие от Ирины, на пятом уровне она пока что не умела использовать магию через чистую ману). Но превращенная в туман кровь вполне успешно накрыла всех, кто был загипнотизирован Ириной.

Не знаю, что именно Надя использовала, но это сработало достаточно хорошо по крайней мере на Витьку. Он остановился, тряхнул головой, потом издал низкий яростный рык, видимо от осознания того, что с ним только что сделали, и натурально выстрелил собой в воздух, подпрыгнув больше чем на десяток метров, чтобы обрушиться на барьер Ирины сверху.

Я, уловив подходящий момент, включился тоже. Уже разогнанная резонансом мана, которую я гонял по телу последние пару минут, преобразовалась в огненное копье с крайне внушительной мощью, устремившееся прямо в Ирину. А следом за ним, сохраняя еще силу накопленного резонанса, ударило второе копье из концентрированной силы разложения Некромантии.

Седьмой уровень отличался от шестого возможностью использовать магию не через кровь, а через чистую ману, что было намного проще и удобнее. Но также это было и куда менее эффективно. А сейчас Ирине нужно было использовать все резервы, чтобы справиться с такой тройной атакой.

Она выбросила вперед руки с широко растопыренными ладонями, из которых хлынули потоки крови, усиливая барьер в разы. А когда удар Витьки отскочил от защиты, а мои копья бессильно стекли по куполу, она атаковала уже сама, и тоже всерьез.

Один‑единственный, концентрированный ментальный удар, направленный на всех, кто находился в радиусе более чем сотни метров.

У меня потемнело в глазах. Колени подогнулись. В голове загудел белый шум, как в сломанном телевизоре. Я упал на четвереньки, упёрся руками в каменный грунт. Во рту появился привкус крови, кажется, я прикусил язык.

Пятиметровая фигура Витьки пошатнулась, сделала шаг назад. Ещё один. Гигантизация начала оплывать – слои брони проседали, теряя форму. Четыре метра. Три с половиной. Он держался, но давление было невозможным.

Олеговы тигры рассыпались. Просто рассыпались – без удара, без контакта. Ментальный импульс разорвал связь Олега со зверями, и те потеряли форму, превратились в кучи зелёной массы.

Надя лежала на боку, в сознании, и явно изо всех сил сопротивляясь, но разница в силах и навыках была слишком велика.

Нас вытащила Лиза. Я не увидел, что она сделала, но почувствовал через привязку. Пространственный обмен.

Ирину попросту вырвало из ее купола‑барьера, поменяв местами с самой Лизой. Она оказалась прямо рядом со мной и, казалось бы, эффект магии должен был только усилиться. Но момент перехода дестабилизировал магию Менталистки и сломал концентрацию, так что давление почти пропало.

Мне этого хватило. Резонанс начал разгоняться с максимально возможной скоростью и уже через секунду я ударил по Ирине огненной струей. Далеко не такой мощной, как копье до этого, но на ней уже не было барьера.

Она закричала, когда пламя охватило ее с левого бока. Первый раз за весь бой – коротко, зло, на родном греческом. Чистой маной Ирина быстро сбила пламя, но переломный момент в столкновении уже был пройден.

Витька, тоже пришедший в себя, восстановил свой максимальный размер и за три секунды преодолел разделяющее его и Ирину расстояние, врезавшись в нее, лишь в последний момент успевшую выставить новый щит, плечом, будто стенобитный таран.

Ирину откинуло на этот раз на пару десятков метров и, судя по всему, ударная волна повредила ей плечо, потому что правая рука повисла плетью. Темно‑карие глаза быстро оценили обстановку. Витька. Тигры Олега снова собирались из обломков. Я уже готовил новую атаку.

Она была одна. Сильнее каждого из нас в отдельности – да. Но не сильнее всех вместе. Не здесь. Она выругалась, сформировала платформу из крови, поднялась в воздух.

Витька хотел подскочить и схватить, но я резким окликом его остановил. У нас в планах не было убивать или ловить Ирину. Тем более, если бы она решила сражаться до конца, кто‑то из нас самих вполне мог бы не дожить до финала этого боя.

Ирина хмыкнула, но в ее взгляде, направленном на нас, уже не было пренебрежения. Подлетев повыше, она развернулась в сторону выхода из шторма, и я уже подумал, что на этом все закончилось, но затем она вдруг оглянулась на меня через плечо и на чистом русском, хотя и с ужасным акцентом, произнесла:

– Автор передаёт тебе привет.

Я сел на землю прямо там, где стоял. Ноги не держали.

Витька уменьшился до нормальных размеров. Тяжело опустился рядом, уперся локтями в колени. Кровавая Броня рассасывалась, обнажая обычную кожу – бледную, покрытую потом.

– Живы? – голос сорвался, он откашлялся, повторил: – Живы?

– Живы, – ответил Олег.

Надя поднялась. Качнулась, но устояла на ногах. Лицо серое, под глазами – тёмные круги. Ментальный контрудар мага седьмого уровня – не шутка.

– Я в порядке, – сказала она. Голос ровный, руки – нет. – Голова гудит. Пройдёт.

Лиза лежала на земле на самом краю созданного мной провала в земле, раскинув в стороны руки. Сотворение настолько сложное и тонкое заклинание как пространственный обмен, будучи под давлением ментальной магии, должно быть, стоило ей всех сил. Так что на вопрос Витьки она просто слабо махнула рукой, даже ничего не сказав.