Помолчали, переводя дух. Ветер шелестел каменными ветвями. Где‑то далеко скрипнул ствол – мандрил перебирался с ветки на ветку, возвращаясь на свой пост.

– Серёг, – сказал Витька, наконец. – Что она сказала в конце?

Я потёр лицо. Щетина кольнула ладонь.

– «Автор передаёт тебе привет».

Тишина.

– Какой автор? – спросил Олег.

Я достал магический телефон. Открыл первую главу нового тома, пролистал к последнему абзацу.

«Перед уходом он произнёс четыре слова, которые изменили всё».

Четыре слова. «Автор передаёт тебе привет».

Новая глава описала вторжение менталиста до того, как оно произошло. Без подробностей самого боя, так что тут нам пришлось импровизировать, но то, что было сказано, полностью совпало с действительностью.

Мало этого, Ирина знала об Авторе. О том, кто написал «Кровь и Сталь». О том, кто создал телефон. Получается, он присутствовал прямо сейчас в этом мире, и все равно знал о том, чего еще не произошло.

А значит, Автор был не просто летописцем, переславшим в прошлое хронику уже свершившихся для него событий. Летописцы записывают то, что уже случилось. Новая глава описала то, что ещё не произошло. Значит, Автор не записывал – он писал. Не фиксировал – планировал. Или знал. Или видел. Или…

###

Новые главы. Те, которых быть не должно. Они писались прямо на моих глазах. Вторая, третья, четвертая. Они появлялись по одной в день и уже касались не только меня, Игоря или Стравинского.

Когда‑то я смотрел сериал, в котором главный герой каждый день получал газету с завтрашними новостями. Сейчас я ощущал нечто похожее. Все, что было записано в главах, сбывалось на следующий же день (ну, по крайней мере то, что я мог проверить через Грачева и его связи).

Значило ли это, что Автор был еще и пророком? Или он и правда редактировал реальность своими главами? Происходило что‑то очень неприятное, и Автор теперь вдруг оказался не помощником и путеводной нитью, а в лучшем случае сообщником. В худшем же случае этому неприятному он и был виновником.

К сожалению, я не мог задумываться об этом слишком надолго. Радовало одно: новые главы касались только людей. Шторма и аномалии оставались теми же, что я помнил, и автор либо не мог, либо не хотел влиять на места и даты возникновения магических событий.

Так что на третий день после сражения с Ириной, когда я достаточно отошел от шока и недоумения, после завтрака я достал и развернул на столе карту, на которую от руки были нанесены места и даты возникновения всех аномалий и штормов на ближайшие месяцы.

Без цветовых меток были те, что еще не появились. Зеленым были помечены те, что силы правительства или наших знакомых магов закрыли. Синим – те, которые нейтрализовали. Красным – еще активные. Чёрным – те, что, насколько было известно разведке, закрыл Стравинский. Эта информация обновлялась дважды в день благодаря связи с Грачевым, и чёрных крестов на карте с каждым разом становилось все больше. Он, казалось, вообще не отдыха.

– Ладно, хватит прокрастинации, – сказал я больше самому себе. – Витьке нужен Орб.

В сражении с Ириной он достиг предела пятой школы и почувствовал, что готов поглотить новую магию и выйти на шестой уровень. Все склонились над картой, изучая варианты. Наконец, Олег ткнул пальцем в карту. Ногинский район. Сорок километров от Москвы, к востоку. Красная точка.

– Вот тут вроде бы было подходящее место.

Я этого шторма не помнил по книге, так что пришлось лезть в записи, где имелись ссылки на все пометки на карте.

– Шторм сформировался три дня назад, – прочитал я. – Биом болотный, с кислотными водами и грибковой фауной. Ядро – Орб Гемомантии, с магией Кровавого Аватара. Действительно очень неплохо.

– Когда выходим? – Витька тут же выпрямился, готовый отправляться хоть прямо сейчас.

Я видел, как напряглись мышцы шеи, как расширились ноздри. Предвкушение. Голод до силы, который шесть месяцев не давал ему покоя и позволил стать одним из лучших Гемомантов России.

– Завтра утром, – ответил я. – Полным составом.

– Отцу сообщишь? – спросила Лиза.

– Конечно, – кивнул я.

По уже давно сформированной договоренности военные обеспечивали нас транспортом до границы аномалии, и я не думал, что в данном плане будет большая разница между аномалией и аномальным штормом.

Сборы заняли весь остаток дня. Все‑таки мы отправлялись не просто в аномалию с известными периметрами, к которым нужно было просто подобрать «ключи». Шторм был отдельным миром, и в нем предстояло полноценно выживать. Тем более что болота, кислота вместо воды и атмосфера, полная грибковых спор – то еще приключение.

Благо, за эти полгода мы успели накопить более чем достаточно самого разного оборудования и экипировки, и теперь нужно было просто разобрать наши запасы и перекидать все, что понадобится, Лизе в подпространство.

Олег готовил зверей. Новых: болотная фауна требовала другой биомассы. Не тигры и медведи, а жабы, змеи, ящерицы. Ну и в противовес и дополнение к ним – цапли и журавли. Он сидел над горшками, кормил ростки кровью, бормоча себе под нос.

К вечеру всё было готово. Рюкзаки с самым необходимым собраны, хранилище Лизы забито гермокостюмами, противогазами, фунгицидами и прочей всячиной, маршрут утверждён.

Мы поужинали. Рис с тушёнкой – банально, но калорийно. Витька съел две порции. Олег ковырялся в тарелке, задумавшись. Надя убрала посуду. Я проверил часовых через привязку – всё спокойно. Лёг спать.

В два ночи меня разбудил телефон. Грачёв, больше некому. Я сел на кровати, продрал глаза. Нащупал трубку, нажал ответ.

– Сергей. – Голос Грачёва. Недовольный, напряженный. – Ногинск.

– Что – Ногинск?

– Шторм закрыт. Час назад. Биом рассеивается.

Пауза.

– Кто?

– А есть варианты? Стравинский.

Я закрыл глаза. Открыл. М‑да.

– Понял. Спасибо.

– Сергей, мне жаль.

– Знаю. Конец связи.

Я положил трубку на тумбочку. Встал, вышел из квартиры и зашел в дверь напротив – в квартиру, где жил Витька. Он не спал, тренировался.

– Что такое?

– Стравинский закрыл Ногинск, – сказал я со вздохом.

Витька посмотрел на меня. Я увидел, как расширились его зрачки, как дёрнулась скула. Я понимал, что он в ярости. Но ему хватило самоконтроля ее не выплеснуть.

– Что?.. – наконец произнес он. – Что дальше?

Мы спустились вниз, в ресторан, сели за стол. Я снова разложил перед нами карту, пометил черным крестом Ногинск. Оперся руками о карту. О красные, синие, зелёные, чёрные точки.

Стравинский был сильнее. Быстрее. Он работал один, без команды, без необходимости кого‑то кормить, лечить, защищать. Он мог пересечь пол‑России за сутки и закрыть шторм, который мы только начинали планировать. И он это делал.

Признаться, я не мог даже предположить, что он настолько разгуляется. Была ли вероятность, что такой разгон он взял после нашей беседы? Вполне.

Так или иначе, мы проигрывали гонку. Каждый день – проигрывали. Каждый чёрный крест на карте – потерянный Орб, потерянный ресурс, потерянная возможность выровнять магию двух миров.

Чтобы противостоять Стравинскому, мне нужен был тот, кто мог с ним тягаться. Тот, кто был достаточно силён, чтобы противостоять и Стравинскому, и альянсу Абсолютов, которые рано или поздно придут снова.

Такой человек был один.

– Нам нужен Стальнов.

###

Витька ушел к себе, а я, отправив сообщение Грачеву, остался на кухне один. Чтобы очистить голову и успокоить нервы, я взялся варить новую порцию бульона. Вода в огромной кастрюле быстро закипела под воздействием магии огня. Я снял пену, убавил огонь, бросил коренья: морковь, сельдерей, несколько луковиц целиком, неочищенных, для цвета, лавровый лист, перец.

Автор. Стравинский. Альянс Абсолютов. Стальнов.

Четыре переменных. Четыре игрока, и у каждого свои правила.

Автор пишет будущее и, судя по всему, подыгрывает Абсолютам. Зачем? Не знаю. Но он явно хочет, чтобы что‑то произошло определённым образом. Мои действия – это часть его плана. Или нет. Или частично.