— Сколько ждать?

— Минут пятнадцать, пока не закипит, — ответил я.

Он кивнул, оперся локтями на стол, наблюдая. Вода нагревалась неспешно, но с учетом того, что там было двадцать литров, на самом деле это было очень быстро.

Сначала по дну пошли мелкие пузырьки, потом они поднялись выше, стали крупнее. Пар начал подниматься над поверхностью, влажный, тяжёлый.

Я использовал термометр с длинным щупом, которым обычно проверят температуру мяса. Восемьдесят, девяносто, девяносто пять.

На сотне вода забурлила ровным, густым кипением.

Я убавил огонь до среднего, чтобы кипение не было слишком активным, и повернулся к Витьке:

— Теперь твоя очередь. Мешай. Постоянно, без остановок. Пока не скажу.

Он взял черпак, опустил в воду, начал водить по кругу. Длинная ручка позволяла мешать, не наклоняясь над паром.

— Сильнее, — сказал я. — Чтобы воронка была.

Витька ускорил движения, черпак заскрежетал о дно. Вода завертелась, поднимаясь по краям, образуя глубокую воронку в центре.

Я взял контейнер, поднес к кастрюле. Зачерпнул эссенцию маленькой ложкой — буквально несколько миллилитров. Вылил в воронку.

Тёмно-алая жидкость упала в кипящую воду, растеклась, растворилась почти мгновенно. Вода стала бледно-розовой, едва заметно.

— Не останавливайся, — сказал я.

Витька продолжал мешать. Я добавил ещё ложку. Цвет стал насыщеннее.

Так мы работали. Ложка эссенции, несколько секунд выжидания, следующая ложка. Вода темнела, становилась алой, потом тёмно-красной. Витька дышал ровно, но я видел, как напряглись его предплечья.

— Тяжело? — спросил я, добавляя очередную порцию.

— Держусь, — ответил он сквозь зубы.

— Ещё несколько минут и всё, пожалуй.

Он не ответил, только ускорил движения. Черпак ходил по кругу с ровным, механическим ритмом. Воронка держалась, не давая жидкости замедлиться.

Я добавил ещё ложку. Ещё. Контейнер пустел, жидкость в кастрюле приобрела цвет густой вишнёвой настойки — тёмно-красный, почти непрозрачный, с лёгким свечением, которое я замечал, только когда смотрел под определённым углом.

— Не сбавляй темп, — напомнил я.

Он стиснул черпак обеими руками, продолжил мешать. Я взял ложку, зачерпнул эссенции, капнул в воронку.

И в этот момент вода вспыхнула.

Короткая, яркая алая вспышка, ударившая по глазам, осветившая кухню, лица, стены. Я зажмурился, отшатнулся, едва не выронив контейнер. Витька выругался, но черпака не бросил — я слышал, как он продолжает скрести по дну.

Свет погас так же быстро, как вспыхнул.

Я открыл глаза. В кастрюле кипела тёмно-алая жидкость, ровно, без свечения. Никаких следов вспышки.

— Всё, — сказал я, выключая конфорку. — Можешь остановиться.

Витька опустил черпак, выпрямился, потирая плечо. Лицо раскраснелось от жара, на лбу выступил пот.

— Это оно? — с недоверием спросил он.

— Оно. Теперь должно остыть.

Я поставил контейнер с остатками эссенции в сторону — там оставалась примерно половина, на будущее.

Витька подошёл, заглянул в кастрюлю. Жидкость в ней медленно переставала кипеть, цвет оставался насыщенным, густым.

— И всё? — спросил он. — Никаких шаманских танцев? Жареных тараканов?

Я усмехнулся, вытирая руки о полотенце.

— А ты хотел бы?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Думал, будет что-то посложнее.

— Сложность в пропорции, — я взял пустую бутылочку, покрутил в пальцах. — Если перелить эссенцию — раствор станет ядом. Если не долить — не сработает.

Витька кивнул, принял объяснение. Потом глянул на зал, где рабочие всё ещё гремели инструментами, сверлили, стучали молотками.

— Я пойду, проверю, как там дверь.

— Подожди, — остановил я.

Он обернулся.

— Ещё кое-что, — сказал я.

— Что?

Я посмотрел на зал через окно раздачи. Рабочие таскали профили, сверлили, сваривали. Однако даже этого шума было недостаточно, чтобы я был спокоен насчет сохранности секрета, что хотел ему рассказать.

— Пойдем наверх, — сказал я. — Здесь не место.

Витька кивнул, не спрашивая. Мы вышли на улицу, вошли в подъезд, поднялись по лестнице на третий этаж.

В квартире было пусто — грузчики вывезли почти всё, остались только крупная мебель, которую некуда было ставить. Пахло пылью и пустотой.

Я прошел в комнату, сел на пол, прислонился спиной к стене. Витька опустился рядом, вытянул ноги.

— Слушай, — начал я. — То, что я скажу, никому и никогда не рассказывай. Это дороже любых денег. Понял?

Он глянул на меня, лицо стало серьезным.

— Говори.

— Обычно мана в теле приживается сама по себе со временем, — начал я. — Даже если ничего не делать, то где-то через полгода или чуть меньше можно будет поглощать следующий Орб. Но мы не можем столько ждать. Потому нам нужно ускорять ассимиляцию маны в теле. Для этого есть особые тренировки. Если делать все правильно, можно выйти на второй Орб в два-три раза быстрее, чем без тренировок.

Витька подался вперед.

— И ты знаешь такие тренировки?

— Знаю, — кивнул я. — И собираюсь рассказать тебе о лучшей технике тренировок маны для школы Гемомантии из существующих.

— Лучшей? — он поднял бровь. — Прямо лучшей-лучшей?

— Ага. Я, как ты понимаешь, сам не могу в полной мере осознать ее тонкости, но я расскажу общий принцип и, надеюсь, дальше ты сумеешь допетрить сам.

— Валяй.

— Смысл в том, — продолжил я, — что ты берешь свою магию крови и начинаешь как бы прокатывать ее по телу, наподобие волны. Сначала пальцы, потом ладони, потом кисти. Постепенно. При этом, когда движешься дальше, ту часть, что уже усиливал, отпускаешь. То есть когда приступаешь к ладоням, пальцы усиливать прекращаешь. Пока понятно?

— Вполне.

— При этом есть два важных момента. Делать это нужно как можно медленнее и на как можно меньшем объеме тканей.

— Не быстрее и больше, а медленнее и меньше?

— Именно. Когда поймешь, что стало слишком просто, можно попробовать запустить вторую волну. То есть одна у тебя будет идти по плечам, а вторая снова начнется с пальцев. Потом третью — и так далее.

Я вспомнил описание этой техники из «Крови и Стали». Ее автором был бразилец Габриэль Суза, сильнейший Гемомант планеты и один из немногих Аболютов мира.

Фирменным стилем боя Габриэля было превращения в тигра-оборотня и, когда он тренировался по этой своей методике, по его телу начинали медленно перемещаться десятки «кольцец» с тигриной шерстью, трансформирующиеся под действием его магии, толщиной всего в пару миллиметров.

Такая тренировка во много раз быстрее прокачивала контроль над маной, что было ключевым моментом для Гемомантов, к тому же усвоение телом энергии также проходило намного проще при таком точечном методе усиления.

Витька опустил взгляд на свои руки, сжал и разжал пальцы.

— А ты? Ты тоже так будешь тренироваться? — поинтересовался он.

— Не, у меня будет другая методика. У меня ведь магия другая. Так что я и тебе, к сожалению, кроме общего принципа ничего не подскажу. Но, думаю, будет даже лучше, если до каких-то тонкостей ты дойдешь сам.

Он поднялся, прошелся по комнате, хрустнул шеей.

— Согласен. А то неинтересно будет. Ты тоже тренироваться будешь сейчас?

— Да, я в другую комнату пойду, чтобы мы друг друга не отвлекали. Могу остаться посмотреть, как ты делаешь, чтобы…

— Не-не! — Витька замахал руками, прогоняя меня, как муху. — Я разберусь без сопливых. Вали сам тренируйся.

Я ухмыльнулся, встал, отряхнул штаны.

— Как скажешь.

Перейдя в свою спальню, я сел на кровати. Вздохнул.

Как и для большинства магов, тренировка, которую я объяснил Витьке, в первую очередь была завязана на таланте к управлению маной и на понимании процесса.

Метод Габриэля Сузы в любом случае ускорит ассимиляцию маны в разы относительно большинства более простых методик. Но Суза даже без своей техники был невероятным гением, одним даже не на миллион, а на миллиард. Если таланта к магии у Витьки не окажется, то ему будет очень сложно добраться даже до шестого уровня магии, что уж говорить о седьмом или восьмом.