Возражений не было. Я посмотрел на пустые кружки.

– Ночь тратим на тренировку, – сказал я. – Все четверо. Оксану не трогаем – пусть спит. Дверь в жилую зону закроем.

Разошлись по залу. Каждый – в свой угол.

В центре зала, так как параллельно он еще и отрабатывал удары и блоки, Витька работал по методу Соузы. У окна за столом трудился Олег. Лежащие на его ладонях крошечные ростки расцветали, осыпались, прорастали снова.

Надя – села за стол рядом со входом в жилую зону, где спала Оксана. Сидела, сложив руки перед грудью, и от нее волнами расходилось давящее ощущение, слабое, но отчетливое. Страх.

Убедившись, что все при деле, я вернулся на кухню, сел на стул в углу, где обычно отдыхал, когда гостей не было. Огонь – сигиллия – огонь – сигиллия. Резонанс рос с каждой попыткой, потоки маны сплетались и расплетались легче, точнее.

Часы шли.

Кровокофе держал. Усталость не вернулась – ждала за стеклом, я ее видел, но пройти она не могла. Мана отзывалась всё быстрее, всё послушнее. Век Крови ускорялся. И мы – с ним.

К пяти утра встал, размял плечи. Открыл дверь – тяжелую, стальную – и вышел на крыльцо.

Воздух – холодный, сырой. Небо над городом серое, с розовой полосой на востоке. Фонари не горели. Где‑то далеко, за кварталами, поднимался столб черного дыма – густой, плотный, неподвижный на безветрии.

Сирены не умолкали. Я перестал их замечать – они сделались частью города, как шум ветра или капель с крыш. Вдалеке протрещала автоматная очередь – короткая. Потом – тишина.

Я стоял на крыльце и смотрел на рассветное небо. Наступало только третье число. А ощущение было такое, будто прошел уже месяц. Собственно, с учетом ускорения примерно так и было.

Я хмыкнул этой дурацкой шутке.

Мы пережили еще один день. Хорошо. Посмотрим, что будет дальше.

Я вернулся в ресторан. Оглядел зал.

Витька сидел прямо на полу, рукав закатан по локоть. Я видел, как по коже то и дело прокатываются кольца, иногда ловил сразу три – прогресс был на лицо.

Надя – у окна, скрестив ноги, с закрытыми глазами. Прямая спина, руки на коленях. От нее не шло волн маны – работала шла глубже, с внутренним контролем.

Олег стоял на коленях у дальнего столика. Перед ним – керамическая миска с землей, в которой торчали вялые, полузасохшие стебли пшеницы. Когда я вошел, он поднял голову и встретился со мной взглядом.

– Серег. Подойди.

Поднялся, разминая плечи. Позвонки хрустнули – противно, по всей длине спины. Подошел.

Олег провел ладонью над миской. Медленно, плавно, от одного края к другому.

Пшеница дрогнула.

Стебли расправились за секунды. Вялые, полумертвые побеги вытянулись вверх, листья развернулись, из сухого – в зеленое, гибкое, живое. На кончиках набухли зерна – желтоватые, тугие.

Олег щелкнул пальцами.

Самый длинный стебель потянулся из миски, обвил его запястье – один оборот, другой, третий, – и лег на кожу плотным зеленым браслетом. Живым, подрагивающим.

– Первый уровень, – сказал Олег, поясняя то, что я по этой демонстрации вряд ли бы понял. – Полностью.

Я улыбнулся, хлопнул его по плечу. Он справился даже быстрее, чем обещал.

– Хорошо.

Витька уже шел к нам. Надя открыла глаза, уловив какое‑то обсуждение, поднялась и подошла. Олег повторил – провел ладонью, пшеница поникла, потом расправилась, по его слову стебель сплелся в кольцо и лег на ладонь. Повторил, что это – полное освоение первого уровня магии.

Витька хмыкнул.

– Красавчик.

– Теперь мне нужен второй Орб, – сказал Олег.

Я задумался.

– Давай думать. Вспоминай тоже, какие аномалии на подходе?

Начали перебирать. Я вспоминал то, что теперь вставало в памяти четкой картинкой – главы, страницы, диалоги. Олег тоже явно напрягал извилины.

– Лосиный Остров, – сказал он наконец, прежде чем я смог подобрать что‑то подходящее. – Там три периметра. Аномалия должна была появиться через три с половиной недели. С ускорением – сегодня, ближе к вечеру.

– Рассказывай.

– Первый периметр – низкочастотный звук. Не музыкальный, инфразвук. Нарушает координацию, вызывает тошноту, тахикардию, может быть рвота и кратковременная потеря сознания. Но пройти можно, если идти медленно и не паниковать. Второй – зеркальные двойники. Аномалия создает копии вошедшего. Они атакуют оригинал. Действуют как настоящий маг, со всей его магией. Но с оговоркой – всегда чуть слабее оригинала. Процентов на двадцать, может тридцать. Если маг уверенно держит свою магию, он их одолеет. – Помолчал. – Хуже третий.

– Что там?

– Эйфория. Аномалия накачивает ощущением всесилия. Ты чувствуешь себя непобедимым, гениальным, всемогущим. А по всему периметру расставлены ловушки – ямы, колья, провалы. В обычном состоянии ты их увидишь. Под эйфорией – пройдешь прямо в них.

Витька хмыкнул:

– И как из этого вылезать?

– Вообще было бы сложно, – вздохнул Олег, – но теперь у нас есть Надя.

Все повернулись к ней. Девушка сидела на соседнем стуле, сложив руки на коленях, слушала молча.

– Ее магия – страх, – продолжил Олег. – Страх нивелирует эйфорию. Если она будет держать меня в легком, контролируемом страхе – я буду видеть ловушки. И не умру в третьем периметре, считая себя богом.

Я посмотрел на Надю.

– Пойдешь?

– Да.

Коротко. Без раздумий.

Витька кашлянул.

– А мы с тобой?

Посмотрел на него.

– А мы с тобой – к военным.

Витька замолчал. Побарабанил пальцами по столу. Лицо стало тяжелее, жестче.

– Я, конечно, вчера сам предложил. Но за ночь подумал… «Партнерами» нас могут и не сделать, Серег. Могут посадить в подвал и допрашивать. С пристрастием.

– Именно поэтому идем сейчас, – сказал я. – Пока паника на пике. В крайнем случае военным будет не до того, чтобы нас отлавливать. К тому же у них аномалии сыпятся, выбросы, потери. Им нужна любая зацепка, любая информация. К тому же если не мы пойдем – через неделю придут они, все‑таки спрятать ресторан невозможно, а Купол работает только на тех, кто подошел вплотную.

Витька пожевал губу.

– Ладно. Допустим.

– Пойдем вдвоем. Принесим эликсир, немного эссенции, как подтверджение того, что мы кое‑что умеем, выведем на диалог.

– А если начнут давить?

– Уйдем, – строго ответил я. – Возьмем с собой еще и зонтик, проблем возникнуть не должно.

Витька, подумал, кивнул.

Я глянул на часы.

– Аномалия в Лосином Острове появится к вечеру. Олегу и Наде выходить около трех. Мы с Витькой пойдем после завтрака.

Встал, прошел в жилую зону.

Оксана уже проснулась. Сидела на раскладушке, поджав ноги, смотрела перед собой. Услышала шаги, подняла глаза.

– Завтрак скоро будет, – сказал я.

Кивнула, стала подниматься – медленно, тяжело. Протянул руку, помог.

Приготовил на скорую руку: сварил картошки, пожарил яйца, немного бекона. Надя, закончив, отложила вилку. Посмотрела на мать.

– Мам. Я сегодня днем уйду. С Олегом. Вернусь к ночи.

Оксана подняла глаза. Взгляд долго задержался на дочери. Потом медленно опустила – на ее ладони, где должны были быть шрамы от вчерашних порезов, на куртку, висящую на спинке стула.

– Хорошо, – сказала тихо. Руку положила на живот. – Хорошо, Надь.

Не спорила. Только отвела глаза.

После завтрака – сборы.

В рюкзак убрал зонтик Купола Флио – свернутый, в чехле, три бутылки эликсира – пол‑литровые, одну на проверку, две для пользования. В маленькую бутылочку отлил чуть‑чуть эссенции. Документы. Нож.

Витька надевал бронежилет у стола. Застегнул липучки, натянул поверх мятую куртку, которую носил еще до Века Крови. Проверил нож – складной, с черной рукояткой, убрал во внутренний карман. Потом вытащил пистолет, тот самый, что Олег притащил из заначки банды. Щелкнул магазином, проверил, задвинул обратно.