– Кровокофе? Эту бурду?

– Спать по семь‑восемь часов в сутки для нас сейчас – непозволительная роскошь, – пожал я плечами. – Кстати Надин отчим приходил с дружками, грозился расправой. Но это так, к сведению. Расскажите сами, что было.

– Первый периметр – электрический, как ты и говорил, – начал Витька. – Но все было куда жестче, чем ты нам описывал. Мы взмокли на подходе, и оно било нас самих. Олег задел веткой мокрый куст – хлопок. Разряд прямо в предплечье.

Олег повел плечом, сморщившись. Бинт натянулся.

– Ожог неглубокий, – буркнул он. – Но неприятно.

– Мы всё металлическое оставили, – продолжил Витька. – Ножи, пряжки, монеты. Благо, для глифа ржавчина не нужна. Высушились как могли. Прошли в итоге. Ддальше – трясина.

Покачал головой, с удвоенной силой принялся за еду. Поняв, что говорить он пока не будет, рассказ перехватил Олег.

– Земля прямо чавкала, включая асфальт. Засасывало по щиколотку – минимум. Где‑то по колено. Я провалился по пояс. Витек меня за руки вытаскивал, минут пять тянул. Грязь не отпускала, держала. Часа три потеряли. Может, больше.

Пауза.

– Третий периметр, – снова начал Витька, будто они это репетировали, – это жесть, Серег. Комары с мизинец величиной. Гудели, как трансформатор на подстанции. Лезли в каждую щель – в капюшон, в рукава, в воротник. Хорошо хоть не стаями, как мошка, – по одной‑две. Но эти одна‑две хотели нас сожрать капитально. Мы их убивали. Я давил Перчатками, в них хоть хватка нормальная. Репеллент помогал в первые секунды их отвадить, напугать и прибить, но если не успевали, то им уже было плевать на отраву.

– Я ловил лианами, – добавил Олеш. – А Витек давил руками. Пропустили мы то ли пятерых, то ли шестерых. Они кусались в десять раз больнее, чем любой овод. Хорошо, что я придумал семена сажать прямо в укусы. Они прорастали и выдавливали наружу яйца этих тварей. Иначе это был бы полный абзац.

Я кивнул. Действительно гениальный в своем безумии ход.

– А четвертый – жара, – закончил Витька. – Воздух раскаленный, дышать можно только через мокрую тряпку. Вода у нас кончилась на середине. Олег поплыл – глаза закатывались, ноги подкашивались. Последнюю сотню метров тащил его на себе.

Посмотрел на Олега. Тот молча кивнул.

– В центре – детская площадка. Выжженная проплешина на асфальте, круглая, метра три в диаметре. Глиф парил над этой проплешиной. Мы забрали, а потом просто подождали, пока периметры исчезнут, как было с Орбом твоим, и уже спокойно добрались обратно.

Витька нова достал из кармана глиф. Я протянул руку, он положил пластину мне на ладонь.

Холодная. Тяжелее первой, на треть примерно. Поверхность шершавая, в копоти – провел большим пальцем, сажа легла на подушечку. Закрыл глаза. Тонкий ручеек Сигиллии в пластину.

Понимание растеклось – не словами, а образом, смыслом. «Щит». «Отражение». Барьер, возвращающий физическое воздействие обратно. Удар – отскакивает. Пуля – отлетает. Не поглощает, а именно отбивает обратно по вектору входа.

– Щит, – сказал я, открывая глаза. – Отражает любой удар обратно. Очень полезная штука.

Витька присвистнул.

– Значит, не зря лезли?

– Не зря.

– Шик!

– Хорошо, – кивнул я. – доедайте и приходите помогать с эликсиром.

Набрал воду в двадцатилитровую кастрюлю, поставил на плиту. Витька и Олег договорились: один мешает, второй сидит за барной стойкой в зале, поглядывая на дверь. Через пять минут, когда руки устанут – меняются. Я работал с эссенцией – капля за каплей, шприцем, точно рассчитывая концентрацию.

Варка шла около часа и, наконец, кастрюля эликсира была готова. Большую часть оставил остывать, а пять литров мы с Витькой отлили в кастрюлю поменьше.

– Теперь кровокофе, – сказал я. – Но с этим я уже сам справлюсь.

Витька сел на стул, уперся подбородком в кулак. Смотрел.

Медицинский спирт – литр, из аптечки, хранившейся для дезинфекции. Соль – обычная, поваренная, двести пятьдесят грамм. И немного ржавчины, той самой, что Орб на ВДНХ переварил и выплюнул, не по весу, а так, чисто в качестве катализатора реакции.

Эликсир – спирт – соль – ржавчина. Мешал деревянной лопаткой, медленно, по часовой стрелке. Жидкость меняла цвет – из алой в темно‑бордовую, почти черную. Пахло металлом и чем‑то горько‑сладким, как пережженная карамель.

– Готово, – объявил я, когда цвет перестал меняться, а на поверхности начали активно формироваться крошечные пузырики, формируя пенку, похожую на кофейную – отсюда и название.

Разлил по четырем кружкам. Позвал Надю – вышла из жилой зоны тихо, прикрыв за собой дверь. Встали перед кухонной столешницей, взяли по кружке, глянули друг на друга и принялись пить.

Вкус был совершенно мерзким. Никаких следов спирта не осталось, магические свойства эликсира уничтожили этил, но как будто бы такую дрянь было бы куда проще пить, будто она алкогольной. Витька поморщился, Олег сделал два глотка и замер, прислушиваясь к ощущениям. Надя выпила залпом, задержав дыхание.

Я поставил кружку на стойку. Тяжело вздохнул, подавил рвотный порыв. Ничего, когда через недельку‑другую организм привыкнет и впадет в зависимость, вкус перестанет быть таким противным и даже начнет нравиться. Ну, по крайней мере в книгах это так описывалось.

Минут пятнадцать – ничего. Тепло в животе, легкий шум в ушах. А потом – как щелчок внутри. Будто кто‑то протер запотевшее стекло.

Мир стал резче. Четче. Усталость, давившая на веки и тянувшая плечи вниз, – отступила. Не пропала, но отошла на второй план, сделалась фоновой – тиканье часов в другой комнате. Голова прояснилась.

Посмотрел на остальных. Витька выпрямился, плечи развернулись. Олег открыл глаза до конца, зрачки сузились. Надя моргнула, коснулась висков пальцами, проверяя себя.

– Работает, – сказала тихо.

– Работает, – кивнул я. – Теперь к делу.

Облокотился на стойку.

– Нас четверо магов. Эликсира хватит еще очень надолго, по крайней мере если не варить другие стимуляторы, но для нас пока что хватит кровокофе. Привыкание – это одно, но побочки хуже нам не нужны. Но этого все равно мало. Нужны артефакты. Больше эссенции. Ее можно заморозить в промышленной морозилке до минус сорока, тогда она перестанет портиться. И еще нужны люди, которым можно доверять.

– Я скоро закончу первый уровень, – сказал вдруг Олег. – Прям чувствую. И мне нужен будет новый Орб.

Витька почесал подбородок.

– Есть еще мысль.

– Говори.

– Правительство. Ты же говорил, что хочешь из ресторана сделать не только убежище, но и центр. Обмен знаниями, предметами, эликсирами. Верно? – Посмотрел на меня в упор. – А сейчас ты сидишь в осажденной крепости и ждешь, когда спецслужбы с магами придут и выгонят на улицу. Не лучше ли самим выйти на контакт?

Я нахмурился.

– Рискованно. Могут захотеть забрать силой. Сейчас, когда из‑за ускорения творится черти что, военные максимально на взводе.

– Могут, – согласился Витька. – Но они сами найдут «Семнадцать вкусов» в ближайшие дни. Все‑таки нас сложно не заметить: мешки, ставни – единственный не разгромленный ресторан в округе. И тогда придут к нам. А если мы придем ним, с козырями, с информацией, которую больше ни у кого нет, с эликсирами, с демонстрацией магии, – у них появится выбор. Либо давить и получить упрямое сопротивление четверых магов, либо договариваться. Любой силовик, у которого мозги на месте, предпочтет второе.

– А если мозги не на месте?

– Тогда будем думать, – пожал он плечами.

Олег кивнул:

– Мысль здравая. Кроме той части, в которой вы будете думать, что делать, когда худшее уже произойдет.

Витька беззлобно отвесил ему подзатыльник. Эти двое явно успели неплохо подружиться.

– В принципе я согласен, что надо выходить на контакт с властями, – сказал я медленно. – Но, раз уж такое дело, пусть сначала Олег завершит первый уровень и добудет второй Орб. Чтобы в случае чего у нас было как можно больше аргументов, чтобы нашлось, что показать.