Я выбросил руку вперёд, направил её на мага и параллельно толкнул ману.

Не просто активировал магию огня. Толкнул энергию внутри руки, направил поток маны к ране, к порезу на ладони, заставил её двигаться туда, к выходу. Ихор – это кровь и мана, неотделимые друг от друга. Если я направлю избыток маны к ране, кровь последует за ней.

И она последовала.

Кровь вырвалась из раны непрерывным потоком, как из шланга, как из разорванной артерии под давлением. Струя крови полетела вперёд, тёмная, густая, и я активировал магию огня в тот же момент.

Струя вспыхнула мгновенно, превратилась в огненный поток, как из огнемёта. Жёлто‑оранжевое пламя, яркое, ослепительное, оно полыхало в воздухе, держалось, не гасло. Я чувствовал жар на лице. Обжигающий, как будто я стоял у открытой печи.

Струя ударила в мага. И он полыхнул.

Мгновенно, как спичка. Огонь охватил его целиком – с головы до ног, он вспыхнул так ярко, что я зажмурился на секунду. Рубашка обуглилась и рассыпалась, кожа почернела, волосы на голове вспыхнули и исчезли. Он даже не успел закричать. Рот открылся, но звук не вышел – только хрип, короткий и хриплый.

Потом он упал.

Вперёд, лицом вниз, ударился об асфальт с глухим стуком. Тело дёрнулось один раз, потом замерло. Огонь продолжал гореть – на спине, на руках, на ногах. Запах жжёного мяса усилился, стал невыносимым.

Я опустил руку. Поток крови прекратился. Струя пламени погасла. Ладонь горела болью от ожога и раны, будто бы вывернутой изнутри наружу. Из неё обильно текла кровь. Я сжал кулак через боль, прижал ладонь к груди.

Маг мёртв.

Я стоял над его телом, дышал тяжело, неровно. Сердце колотилось, в ушах гудело. Руки дрожали – не от страха, от усталости, от того, что я потерял слишком много крови за последние две минуты.

Выстрел справа.

Пуля ударила в асфальт в метре от меня. Я дёрнул головой в сторону звука.

Второй выстрел.

Боль ударила в левое бедро – резкая, жгучая, как будто кто‑то воткнул в ногу раскалённый гвоздь. Нога подкосилась, колено согнулось само собой. Я дёрнулся, чуть не упал, но удержался.

Глянул вниз. Тёмное пятно расползалось по штанам, чуть выше колена. Кровь. Пуля прошла навылет, так как пятна вроде как было два, но не было времени проверять.

Я зашипел сквозь зубы, поднял левую руку – ту, что всё ещё истекала кровью, – и направил её на бандитов. Толкнул ману к ране. Кровь вырвалась потоком, вспыхнула пламенем.

Огненная струя полетела в их сторону, не целясь, просто накрывая пространство перед собой. Я не ждал, попаду ли. Просто дал им понять, что ещё могу драться.

Развернулся и побежал.

Нога болела, каждый шаг отдавался острой болью в бедре, но я не остановился. Три метра до баррикады. Пять до двери. Я пролетел мимо мешков с песком, ворвался в тамбур, схватил зонтик Купола Флио, что лежал на полу у стены. Рукоять холодная, гладкая. Я сжал её, развернулся к входной двери и захлопнул ту за собой.

Засов дёрнул вправо, металл лязгнул. Потом второй засов, внизу. Потом цепочку.

Выстрел снаружи. Пуля ударила в дверь, металл звякнул, но не пробился. Ещё выстрел. Ещё один.

Я влил ману в кровь, уже обильно покрывавшую рукоятку зонтика. Артефакт дёрнулся, засветился тусклым красным светом. Купол активировался. Зона безразличия начала расширяться от меня, накрывая дверь, тамбур, улицу снаружи.

Выстрелы продолжались. Четыре. Пять. Шесть. Потом тишина.

Голоса снаружи – приглушённые, злые.

– Слушай, какого хрена мы тут вообще делаем?

– Павел сдох, нахрен нам это всё…

– Да пошло оно, валим отсюда, мне надо руку перевязать…

Шаги. Удаляющиеся. Потом тишина.

Я прислушался. Ничего. Ни выстрелов, ни голосов, ни шагов. Только треск догорающего «Мерседеса» где‑то вдалеке.

Они ушли. Бросили своего босса, бросили обожжённых товарищей, что корчились на земле, и просто свалили.

Я выдохнул, опёрся спиной о дверь и медленно сполз вниз, пока не сел на пол. Нога пульсировала болью, ладонь горела, голова кружилась.

Глянул на бедро. Штаны промокли насквозь, кровь текла, но не сильно. Не артерия. К тому же неглубоко, чтобы пуля задела кость. Это было отлично, но в любом случае, мне нужно было остановить кровь.

Я подождал ещё минуту, прислушиваясь. Тишина. Потом встал – медленно, с трудом, опираясь на стену, – и прошёл в жилую зону. Аптечка лежала на столе, я открыл её, вытащил бинты, перекись, пластырь.

Сел на диван, стянул штаны. Как и думал, рана – сквозная, чуть выше колена, с внешней стороны бедра. Пуля вошла и вышла, не задев кость. Повезло. Я полил перекись на рану, зашипел от боли, промокнул кровь марлей и начал перематывать. Туго, слой за слоем, пока кровь не перестала просачиваться сквозь ткань.

Потом ладонь. Рана глубокая, до кости, но уже почти не кровоточила. Похоже, уже было банально нечем. Я промыл её, наложил несколько слоёв марли, закрепил пластырем. Пальцы двигались с трудом, но двигались.

Всё это заняло минуты две, может, три.

Я вернулся в тамбур, взяв с собой зонтик и стул. Поставил стул, сел на него, держа рукоять артефакта в правой руке. Купол работал, но радиус был слишком широким – двадцать пять метров. Мне не нужно накрывать всю улицу, мне нужно накрыть только ресторан. Я сосредоточился, попытался уменьшить зону действия. Артефакт дёрнулся, свечение на наконечнике потускнело. Радиус сжался. Отлично.

Я прислушался. Сирены. Вдалеке, но приближаются.

Кряхтя, встал, опираясь на спинку, заглянул в глазок.

Полиция. Пожарные. Скорая. Кто‑то из жильцов всё‑таки позвонил, и они едут сразу все. Нога не выдержала нагрузки и подкосилась, заставив меня сесть обратно на стул. Пришлось ориентироваться по звукам.

Я сжал рукоять зонтика и приготовился ждать.

Сирены приблизились, стали громче. Я слышал, как машины тормозят на дороге, как хлопают двери, как кто‑то кричит команды. Шаги, много шагов. Голоса – резкие, профессиональные.

– Пожар под контролем! Тащите рукав!

– Скорая, сюда! Двое обожжённых, один труп!

– Оцепляем территорию, никого не пускать!

Я не двинулся. Просто сидел на стуле, держал зонтик и слушал.

Они работали быстро. Тушили остатки огня на машине и деревьях, грузили обожжённых на носилки, накрывали труп мага брезентом. Кто‑то из ментов ходил по улице, осматривал гильзы, обломки стекла, следы крови. Кто‑то фотографировал. Кто‑то разговаривал по рации, вызывал эвакуатор для сгоревшего «Мерседеса».

Ни разу никто не подошёл к двери ресторана. Ни разу никто не постучал, не спросил, есть ли кто внутри. Купол работал. Им было всё равно. Ресторан просто не существовал для них.

Прошёл час. Потом полтора. Периодически я подпитывал зонтик, благо, много крови ему не требовалось, достаточно было и того, что просачивается через бинты.

Однако к концу второго часа уже начала кружиться голова, и в глазах темнело от истощения. Слабость навалилась на плечи, как мешок с песком. Я потерял слишком много крови за последние два часа – сначала в бою, потом через рану в бедре, потом на подпитку артефакта. Организм работал на пределе.

Но это всё равно было ничто по сравнению с тем, что могло бы случиться, если бы купол не сработал.

Наконец, машины завелись, начали уезжать. Я прислушался. Один мотор. Второй. Третий. Потом тишина.

Они уехали. Я выдохнул, опустил зонтик и закрыл глаза на секунду. Закончилось. На этот раз.

Но я знал, что так просто не будет долго. Купол Флио работал, потому что менты, пожарные, фельдшера – все они были обычными людьми. Их воля не была ничем защищена, артефакт легко подавлял их мотивацию. Но скоро всё изменится.

Век Крови начнётся. Правительство быстро поймёт, что маги – незаменимая сила. Они начнут создавать своих магов, вербовать тех, кто уже получил Орбы, включать их в силовые структуры.