– Брат, – сказал я. – Это против автоматчиков – комедия.

– Знаю. Пусть будет.

Я кивнул. Пусть будет, если ему так спокойнее.

Для Олега и Нади – отдельный рюкзак. Четыре бутылки эликсира. Две бутылки кровокофе. Пакет с ржавчиной для Орба. Перевязочный материал, бинты, жгут. Запасной нож. Вода.

– Береги ее, – сказал я Олегу. – Если пойдет не по плану, лучше отступайте. Лучше без Орба, чем без Нади.

Олег посмотрел на меня. Коротко кивнул.

Я отошел к окну. Вытащил обычный телефон. Подзарядился от генератора за ночь – экран загорелся, связь поймалась, одна палочка.

Набрал Нину.

Гудки. Длинные, пустые, мертвые. Один. Второй. Третий. Молча сбросил. Убрал телефон в карман. Пальцы на секунду сжались в кулак – коротко, потом разжались.

Без десяти девять.

Мы с Витькой стояли у двери. Олег и Надя – в двух шагах, провожали. Оксана осталась в жилой зоне, но через открытую дверь я видел – смотрит на нас неподвижно, руки на животе.

– Контрольное время, – сказал я тихо, чтобы она не услышала. – Десять вечера. Если одна пара не вернется к десяти – вторая считает их погибшими или захваченными и дальше действует самостоятельно.

Олег кивнул. Надя – тоже.

– Удачи, – сказал Витька.

– До вечера, – сказал Олег.

Посмотрел на Надю. Она – на меня.

– Возвращайтесь.

– Вы тоже.

Засов – лязг. Второй. Дверь открылась, в лицо ударил холодный воздух – сырой, с привкусом дыма. Вышли на крыльцо. Дверь захлопнулась за спиной, изнутри лязгнули засовы – один, второй. Глухой щелчок замка.

Повернулся.

Москва – серая. Дымная, чужая. Небо затянуто пеленой, но в ней – другие оттенки: полосы черного от далеких пожаров, желтоватое марево к югу.

Ни одной машины на нашей улице. Брошенные автомобили у обочин – некоторые уже с разбитыми стеклами, со сдернутыми зеркалами, с вывернутыми дверьми. Витрина магазина напротив – в трещинах, за стеклом темно.

Редкие прохожие. Торопливые, сгорбленные. Шли по стенке, прижавшись к зданиям. Один – мужик в бушлате, с пустым рюкзаком – прошел мимо, не поднимая глаз. Шарахнулся в сторону, поравнявшись с нами. Даже не посмотрел.

Я вздохнул, поправил лямку рюкзака. Витька стоял рядом, засунув руки в карманы куртки, и ждал.

Мы пошли.

###

Блокпост обнаружился у Бауманской.

Бетонные блоки «египетские пирамиды», поставленные зигзагом. Колючая проволока поверх. Два БТРа по бокам – башни развернуты в обе стороны улицы, пулеметы на взводе. Солдаты в полной выкладке, с автоматами наперевес.

Перед блоками – очередь. Человек сорок: старики, женщины с детьми на руках, один мужик с рюкзаком на колесиках. Просили пропуска в центр, в метро, в ведомственные убежища. У одной женщины не оказалось документов – плакала, показывала младенца, солдат отворачивался.

Я повел Витьку в обход. Вдоль очереди, мимо взглядов – пустых, злых, испуганных, – прямо к сержанту у бетонного блока. Невысокий, плотный, с красными от недосыпа глазами.

– В очередь!

Протянул паспорт. Витька – свой. Сержант глянул коротко, не читая.

– У нас есть информация для командования. Конкретные данные по тому, что сейчас творится в городе.

Сержант посмотрел на меня. На Витьку. Снова на меня. Скептически сжал губы.

– Еще один «эксперт».

– Если командир прогонит – значит, прогонит. Но решать не вам. Доложите.

Помолчал. Потом кивнул двоим автоматчикам, развернулся, пошел за блоки. Мы остались стоять. Автоматчики встали слева и справа – близко, на расстоянии удара.

Пять минут.

Сержант вернулся. С ним – еще двое, в разгрузках, с автоматами наизготовку.

– Обыск.

Обыскали грубо, профессионально. Руки на стене, ноги врозь. По куртке, по штанам, по лодыжкам. У Витьки из внутреннего кармана вытащили пистолет – автоматчик молча передал сержанту, тот сунул в карман разгрузки. Нож тоже отобрали.

Рюкзаки – на стол. Мобильная просветка у второго блока – гудела, экран светился зеленым. Предметы летели в лоток один за другим: смена одежды, аптечка, вода.

Бутылки с эликсирами и эссенцией.

– Это что? – Сержант поднял пробирку с эссенцией. Посмотрел на просвет.

– Не открывайте, – сказал я резко. – И не пейте.

Второй солдат уже откручивал крышку бутылки с эссенцией – поднес к лицу, втянул носом. Поморщился. Макнул палец.

– Не пейте, – повторил я. Громче. – Умрете.

Он замер. Потом медленно отвел руку, стряхнул каплю.

– Говорите, что это?

– Образец. Для демонстрации командиру.

– Я не могу пропустить, – покачал головой сержант. – А если это какая‑то взрывчатка? Или яд. Тем более если вы говорите, что от этого можно умереть.

– Не мне вас учить, но вроде как для взрывчатки нужен детонатор, – буркнул Витька.

– Взрывчатка разная бывает, – парировал сержант.

– Сделаем так, – попытался успокоить обоих я. Оставьте бутылки в рюкзаках и отдайте рюкзаки тому, кто будет нас сопровождать. Тогда мы ничего не сможем сделать, но отдать это вашему командиру надо.

Сержант, подумав, кивнул.

Из личных вещей остался только зонтик. Сержант крутил его в руках дольше всего. Бамбук, темный, гладкий, с навершием из потемневшей бронзы. Полотно – рисовая бумага, натянутая без единой складки. Журавли, тигры, облака.

Я напрягся. Внутренне, не показывая. Заберут – запасной план рассыпается. Обратно не выберемся.

– Бамбуковый хлам, – сказал сержант. – Из сувенирной лавки, что ли?

– Из сувенирной. Таскаю на удачу.

Хмыкнул. Сунул зонтик обратно в рюкзак. Выдохнул.

– Идите. Старший примет.

Нас повели мимо блоков, мимо БТРа, через огороженную зону – бывшую парковку, переоборудованную под пункт сбора. Штабная палатка стояла в центре площади у выхода из метро – серая, армейская, стандартная, с пучком антенн на крыше. Рядом гудел генератор. Провода тянулись внутрь.

Нам откинули полог. Внутри – полумрак, подсвеченный лампой на столе.

Походный стол, на нем – карты, развернутые в три слоя. В углу – второй стол, поменьше, за ним адъютант – молодой, стриженый, с наушником в ухе, печатал на планшете. В дальнем углу – еще один стол, почти в темноте, с, судя по всему, секретарем, по крайней мере стопка бумаг говорила примерно об этом.

За главным столом – подполковник. Лет сорок пять, короткая стрижка с проседью, тяжелые скулы, квадратная челюсть. Руки – на столешнице, пальцы переплетены. Взгляд – усталый до красной каймы в глазах, но цепкий. Когда мы вошли, он посмотрел на меня как на товар на рынке: прикидывая, можно ли продать дороже, чем купил.

– Сергей Исаев, – сказал я. – Со мной брат Виктор.

– Садитесь.

Жест на стул напротив. Витька остался стоять у входа, под присмотром солдата – того, который зашел с нами с нашими рюкзаками.

Сел. Не глубоко, на край, чтобы встать быстро, если понадобится. Рюкзак – у ноги.

– Я владею информацией о природе происходящего, – сказал я. Коротко, без разбега. – Аномалии – не химическое оружие. Не теракт. Не техногенная авария. Это магия. Она приходит в наш мир с невероятной скоростью.

Подполковник молчал. Лицо непроницаемое, только пальцы на столешнице чуть расправились – легли плоско, прижались к картам. Похоже, такие новости уже не были для него абсурдом. Успел уже насмотреться всякого.

– Я готов делиться информацией. Виды магии, природа аномалий, принципы их работы, монстры, которые появятся после выбросов маны. Методы противодействия – какие есть, какие возможны.

– Источник?

– Источник раскрыть не могу. Но могу доказать свою правоту, – я повернулся к солдату, – пожалуйста, достаньте бутылки: большую и маленькую.

На столе перед подполковником появились бутылки с эликсиром и эссенцией.

– Могу провести небольшую демонстрацию? – спросил я. – Только мне нужен ножик, лучше – острый.

Подполковник несколько секунд смотрел на меня как на таракана, потом кивнул солдату:

– Дай ему нож.

Мне протянули армейский нож, а затем положили руки на плечи, чтобы не вскочил.