С трудом, преодолевая слабость в ногах, я поднялась. Слезы, уже не сдерживаемые, хлынули потоком, когда мой взгляд упал на бездыханное тело Надин. Ужас от увиденного смешивался с отчаянием.

Я, наверное, выглядела сейчас чудовищно, с размазанной по лицу косметикой, словно жертва собственной глупости. Но даже в смерти Надин сохраняла свою неповторимую красоту. Эта женщина-воин, израненная, окровавленная, но все еще гордая и исполненная женственности во всем. Наверное, именно эту несломленную стать, эту внутреннюю силу она передала своей дочери, своей Манифик.

Я вспомнила, что в глуши джунглей она, Билам и Маджента ждали своих героев, молились своей богине матери-природы и надеялись, что завтрашний день сулит лишь мир и покой.

— За-за что ты их? — спросила я, заикаясь и дрожа, словно осенний лист на ветру.

Тарун, напротив, казался воплощением триумфа. Он едва ли не подпрыгивал от радости, тогда как его взгляд скользил по оставшимся хитменам, которые теперь стояли покорно, словно послушные тени. В их глазах читалось полное подчинение — они не смели поднять на принца руку, их преданность теперь принадлежала ему.

— Ну как тебе сказать, милая? Таков был изначальный план.

— Изначальный план, — повторила, словно пыталась прожевать смысл сказанного.

— Ну да, — пожал он плечами, прежде чем развалиться на троне.

Его волнистые волосы, хоть и растрепались, все равно сохраняли ту ауру, которая так притягивала взгляды. Только вот взгляд его на сей раз был жестким и безжалостным, ничего общего с тем, что я видела всего пару часов назад.

В этот момент я осознала, что Тарун никогда не был той беззащитной белой овечкой, с которой я познакомилась в отеле. Он всегда был таким как сейчас, просто он мастерски скрывал свою истинную сущность за маской скромности и добродушия.

— Знаешь ли, я с детства был любопытен, Изи, — продолжил Тарун. — Не то, что мои братья. Так вот, едва я смог произнести слово «магия», как меня потянуло узнать о ней все, что можно. Однако в наших землях практически не осталось тех, кто ею владел. И один из последних заклинателей, тот, что придумал, кстати, эту идею с повязками на хитменах, сообщил мне перед смертью предсказание. Оно гласило, что к нам прибудет из иного мира великая ведьма и принесет она перемены на землю нагов. И окрестят ее дочерью богини-земли и прочая ерунда… В общем, я отыскал еще одну нагиню, что обладала даром предсказания, гадая на кофейной гуще. И предоставляешь, она сказала, что я встречу тебя в волшебном отеле! Что ж, она не ошиблась. Жаль, что мне пришлось ее убить. Не люблю делиться, знаешь ли, — сморщил он носик.

Принц, хотя уже можно сказать король, умел красиво рассказывать, эмоционально, используя мимику и жесты. Он знал, что его мечты сбылись и впереди только светлое будущее. Так почему бы не потолковать, в лишний раз вновь восхититься собой?

— И ты решил использовать меня? — прошептала я.

— Я всегда хотел на трон, милая. Так что, — развел в веселье руками, — не обессудь. А ты была самым прекрасным способом попасть сюда.

— Зачем? Ты мог бы собственноручно убить брата!

— К сожалению, не мог. Магия, некогда заложенная в нас самими богами, будь она проклята!

«Господи, и он туда же!»- подумала я, но продолжила слушать откровения.

— …запрещает братоубийство. Она несет погибель злодею. Была у нас уже такая практика, поверь мне на слово.

Ох, как же часто мне пришлось за сегодняшнее утро услышать эти слова. Вера… То, чего лишается человек хоть раз предавший вас.

— Так нанял бы визиря или кого из знати? К чему все это представление? — никак не могла я уняться, давясь слезами.

— Милая, я не просто хотел прийти к власти. Я хотел большего! Точнее — уничтожить повстанцев! Ты даже не представляешь сколько времени занимают эти военные манипуляции, как они нас достали своими постоянными недовольствами. Так сказать, убить двух зайцев одновременно. Искоренить эту брешь в системе. Называй как хочешь.

— Я думала, до королей не доходят такие слухи, — призналась я, вспомнив слова прежнего короля. И у меня в душе закралось малюсенькая радость от того, что возможно Тарун прав хоть в чем-то, а к Агни мне соврал.

— До королей нет, а вот если ты принц второго сорта, то да. Ведь нас никто в серьез не воспринимает. И мы шастаем везде, где хотим.

— Второго сорта? — это еще что?

— Бастард, да-да, я полноправный наследник сего прекрасного престола, — с грустью погладил он золоченную ручку кресла.

Я не верила своим ушам. Немыслимо!

— Но у тебя фамилия Саагаши!

— Да, но матери у нас были разными с Агни. А в наших краях это тоже играет весомую роль. Ведь женщины-наги — дочери самой богини-природы, — покачал из стороны в сторону Тарун презирая сей закон.

У меня начала болеть голова от слез и всего произошедшего.

— Поэтому у тебя был доступ к свободе, и ты смог попасть в отель, — предположила я.

— Ну да, Агни и остальные мои братья этого не могли.

— Так почему ты не попросил убить кого-то из своих своего брата и разобраться с повстанцами уже будучи королем? — не унималась я.

— Да, я думал об этом. Но это было бы сложнее. Ведь стань я королем, то потерял бы свободу передвижения. А я предпочитаю все видеть своими собственными глазами. А не просто верить тому, что мне докладывают. Визири — те еще жулики, — скорчил рожицу принц-король.

— И ты решил убить повстанцев, — прошептала я, смотря на безжизненное тело Надин и повернув голову к бездыханному Огону.

— Да, — кивнул самодовольный мужчина. — Не без помощи Харуна и Олафура, конечно же, — отсалютовал Тарун двум нагам.

— Но… но… — я только сейчас заметила в углу королевского стража. Его лицо немного поблекло в моей памяти, но это однозначно был он.

— Ох, все тебе надо объяснять, Изи, — неодобрительно покачал он головой, но все же продолжил: — Ну так и быть и это расскажу, — сделал он мне одолжение. — Харуна я устроил на работу несколько лет назад в королевскую стражу, а точнее прям пред тем, как поселиться в отеле. Он мне был должен, если можно так сказать. А Олафура я спас от неминуемой смерти. Он ведь повстанец, если ты не забыла. Подкупил должностью и вот он — мой верный слуга, будущий визирь сего государства.

— Это ты подал сигнал для солдат королевской армии тогда, — вспомнила я.

— Ну конечно же я, однако не своими руками. Стефано действительно выпустил светлячков сам, ведь это я его надоумил таким образом впечатлить ту глупышку, Мадженту.

— А если бы он не умер и рассказал остальным?

— Он уже был мертв, как только я ему предложил это сделать.

— Что?

— Как ты не понимаешь, женщина?! Я убил Стефано во время этой заварушки. Ну все естественно подумали, что это были солдаты короля.

— А Вий? — не унималась я.

— А этот тип догадывался, что что-то не чисто со мной и мне тоже пришлось его убрать. Никто и не догадался, что в тот вечер он выпил яд и у него двоилось в глазах во время боя, — как ни в чем не бывало разбрасывался принц-король словами.

— Так ты всех мог просто-напросто отравить, — больная голова не могла разобраться во всех манипуляциях нага.

— А как же тогда я узнаю, кто из повстанцев живет рядом с дворцом, глупышка?

— А где они сейчас? — действительно, ведь уже давно не слышно грохота снаружи.

— Убиты, естественно! — хлопнул в ладоши Тарун. — Я расправился с врагами, получил трон. Осталось дело за тобой.

Тарун пошел ко мне на встречу, а я… не могла и шага сделать назад, не спотыкнувшись за очередной труп.

— Убьешь меня? — предположила я, учитывая сколько всего я узнала на него.

Тарун раскатисто расхохотался. Звук этот, наполненный каким-то диким, необузданным весельем, эхом отдавался в затхлом воздухе тронного зала. Не будь он злодеем, архитектором всего моего кошмара, я бы, наверное, сказала, что это самое чистое и искреннее проявление его эмоций. В его смехе не было ни тени притворства, только торжество.