— Ты стала кем-то вроде философа, — заметила как-то Иви, когда мы сидели в моих покоях, и она шила очередной кружевной комплект. — Люди слушают тебя не просто ради развлечения. Они ищут мудрости.

Я фыркнула, расчесывая волосы перед зеркалом.

— Мудрость — это громко сказано. Я просто говорю о том, что узнала сама. Методом проб и ошибок.

— Именно поэтому это и нравится людям, — парировала Иви с улыбкой. — Ты не претендуешь на всезнайство. Ты делишься своим путем со всеми его неровностями. И это делает тебя настоящей.

Я задумалась, глядя на свое отражение. Я изменилась. Внешне и внутренне. И это было странно, но хорошо.

Элиан тоже привыкал к вниманию. Медленно, с трудом, но привыкал.

Поначалу каждый эфир, где он появлялся в кадре, вызывал у него напряжение. Я видела, как его пальцы нервно перебирали складки одежды, как он старался контролировать каждое слово, каждый жест.

— Расслабься, — шептала я ему, когда мы транслировали очередную прогулку по долине. — Будь собой. Людям не нужен идеальный лорд-дракон. Им нужен настоящий Элиан.

— А если настоящий Элиан покажется им... странным? — спросил он тихо, так, чтобы зеркало не уловило. — Неадекватным?

— Тогда это их проблема, — ответила я твердо. — Ты правишь этой долиной двести лет, и она процветает. Ты справедлив, мудр, заботлив. Да, у тебя есть особенности, но они не делают тебя хуже. Они делают тебя тобой.

Постепенно он начал расслабляться. Начал шутить в кадре, рассказывать истории о долине, о драконах, о магии этого мира. Его знания были энциклопедичны, а способность объяснять сложные вещи простым языком — впечатляющей.

— Знаешь, у тебя был бы огромный успех как у лектора, — заметила я однажды после особенно увлекательного рассказа о древней системе управления погодой, которую создали драконы тысячу лет назад. — Я серьезно. Люди слушают тебя, затаив дыхание.

Он смущенно пожал плечами, но я видела довольную улыбку, которую он пытался скрыть.

Вскоре у него появились собственные поклонники. Особенно среди магов и ученых, которые ценили его эрудицию и точность мышления.

— У тебя теперь фан-клуб, — сообщила я ему с ухмылкой, показывая одно из сообщений: «Лорд Элиан, не могли бы вы подробнее рассказать о теории магических узлов?»

Он нахмурился, глядя на текст.

— Это... странно.

— Это прекрасно, — поправила я. — Люди ценят тебя не просто как лорда или дракона, но и как личность. Разве не этого ты всегда хотел? Чтобы видели тебя, а не только твой статус?

Он задумался, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.

— Я никогда об этом не думал. Но, возможно, ты права. Возможно, я закрылся здесь не только из-за страха потерять контроль, но и из-за страха, что меня не примут таким, какой я есть.

— А теперь принимают, — сказала я мягко. — И не просто принимают — восхищаются.

Долина действительно процветала еще больше. После внедрения реформ — новых праздников, творческих зон, более гибкой системы управления, где учитывалось мнение самих крестьян, — изменения были заметны почти сразу.

Первый День Весны мы отмечали с размахом. Элиан, конечно, нервничал из-за такого количества шума, ярких красок и неорганизованного веселья, но держался молодцом. Мы вместе прошлись по деревням, где люди украсили свои дома венками из ярких полевых цветов. Повсюду звучала музыка, дети бегали с раскрашенными лицами, а на центральной площади Старой Ольхи накрыли огромный общий стол, за которым могли усесться все желающие.

— Милорд! Леди Виктория! — староста Томас, румяный и улыбающийся, подошел к нам с кружками какого-то пенящегося напитка. — Попробуйте наш весенний эль! Рецепт передается в моей семье из поколения в поколение.

Элиан принял кружку с благодарностью, и я видела, как он старается не морщиться от окружающего хаоса. Дети визжали, бегая вокруг, кто-то громко смеялся, музыканты играли несинхронно, создавая веселую какофонию звуков.

— Дыши, — прошептала я, касаясь его руки. — Все хорошо. Смотри, как они счастливы.

Он перевел взгляд на толпу — на смеющиеся лица, на танцующих пар, на стариков, мирно беседующих в тени деревьев, на детей, плетущих венки из цветов, — и я видела, как его напряжение постепенно сменяется чем-то другим.

— Они действительно счастливы, — произнес он тихо, почти удивленно. — Я никогда не видел их такими. Даже на Дне Урожая всегда была определенная сдержанность. Но сейчас они просто... живут. Радуются.

— Потому что ты дал им эту возможность, — сказала я, сжимая его пальцы. — Ты позволил им быть собой, выражать эмоции, не бояться нарушить какой-то невидимый порядок.

Одна из женщин — молодая, с венком из белых цветов в темных волосах — подошла к нам, смущенно улыбаясь.

— Милорд, леди Виктория, — она неуверенно присела в книксене. — Я хотела поблагодарить вас. За этот праздник, за новые правила. Моя дочь, она любит рисовать. Всегда любила. Но раньше я запрещала ей тратить на это время, говорила, что нужно заниматься чем-то полезным. А теперь, с творческой зоной, которую вы открыли в деревне... Она ходит туда каждый день и так счастлива! — женщина смахнула слезу. — Спасибо вам. Правда.

Элиан растерянно моргнул, явно не зная, как реагировать на такие эмоции.

— Я рад, что могу помочь, — наконец произнес он. — Ваша дочь... она талантлива?

— Очень, — кивнула женщина, и ее лицо просияло гордостью. — Местный маг сказал, что у нее дар к иллюзорной магии через искусство. Что если она продолжит развиваться, возможно, даже сможет поступить в Академию.

Я видела, как глаза Элиана загорелись тем особенным блеском, который появлялся, когда он сталкивался с чем-то, что можно было систематизировать, организовать, упорядочить, но теперь уже не из желания контролировать, а из искреннего стремления помочь.

— Если у вашей дочери действительно есть магический дар, это нужно развивать должным образом, — сказал он, и я видела, как женщина слушает его, затаив дыхание. — Я свяжусь с деканом факультета Иллюзорных Искусств в Академии в столице. У меня есть определенное влияние там. Мы организуем тестирование, и если ее талант подтвердится, я лично профинансирую ее обучение.

Женщина ахнула, прижимая руки к груди, и на секунду я подумала, что она сейчас расплачется прямо здесь, на площади.

— Милорд, я... мы не можем... это слишком...

— Талант — это дар, который нельзя растрачивать впустую, — мягко перебил ее Элиан. — Если ваша дочь способна творить магию через искусство, она должна получить лучшее образование. Это инвестиция в будущее не только ее самой, но и всей долины. Когда-нибудь она вернется сюда уже мастером и сможет учить других.

Женщина всхлипнула, и счастливые, благодарные слезы потекли по ее щекам.

— Спасибо, милорд, — прошептала она, снова кланяясь. — Это так много значит для меня!

Когда она отошла, Элиан выглядел одновременно смущенным и довольным, и я не удержалась — встала на цыпочки и поцеловала его в щеку прямо здесь, на глазах у всей деревни.

— Что это было? — спросила я с улыбкой, которую не могла сдержать даже если бы попыталась. — Где мой зацикленный на порядке дракон, который нервничает от одной мысли о хаосе? Кто этот великодушный, спонтанный лорд, который только что пообещал оплатить чье-то обучение, даже не обдумав все детали заранее?

Он покраснел — зрелище настолько редкое и очаровательное, что я мысленно зафиксировала этот момент.

— Я просто подумал, что это правильно, — пробормотал он. — И кроме того, у меня уже есть предварительный план организации всего процесса: тестирование можно провести через зеркальную связь, затем личная встреча с деканом, оформление документов займет примерно две недели, после чего...

Я рассмеялась и поцеловала его еще раз, на этот раз в губы, заставив его замолчать на полуслове.

— Дракоша, ты безнадежен, — проговорила я с нежностью. — Даже когда делаешь что-то спонтанное, умудряешься составить подробный план действий.