— Вальтер, — выдохнула я.

— Ты совсем забыла про меня? — спросил он, подходя ближе и склоняясь в изящном поклоне, во время которого взял мою руку и поднес к губам. — Я увидел тебя от ворот и сразу узнал. Как будто солнце спустилось на землю и решило прогуляться среди смертных.

Комплимент был банальным, но произнесен с такой искренностью, с таким восхищением в глазах, что я не смогла сдержать улыбку.

— Солнце — это, наверное, слишком, — возразила я, но без особого убеждения, потому что, признаться честно, мне нравилось такое внимание. Нравилось после ночи сомнений, после утра, проведенного в попытках понять собственные чувства, просто принимать чужое восхищение без необходимости анализировать, что оно значит, что за ним стоит, какие обязательства накладывает.

— Ничего не слишком, когда речь о тебе, — возразил Вальтер и повернулся к ювелиру. — Заверните диадему. И вон те серьги тоже, с рубинами. И браслет — вот этот. Все в комплект.

— Вальтер, не надо, — запротестовала я слабо, хотя часть меня уже предвкушала примерку этих сокровищ.

— Надо, — отрезал он, передавая ювелиру увесистый кошелек и даже не поинтересовавшись ценой, что, как я заметила, произвело на старика впечатление не меньшее, чем сами украшения на меня. — Красивая женщина должна носить красивые вещи. Это закон природы, с которым бессмысленно спорить.

Пока ювелир аккуратно укладывал покупки в бархатный футляр, Вальтер с откровенным восхищением смотрел на меня

— Итак, прекрасная Виктория, — Вальтер предложил мне руку, и я, секунду поколебавшись, приняла ее, — день только начинается, а впереди нас ждет столько всего интересного. Ты любишь сладости? Музыку? Представления? На этой ярмарке есть все, что душа пожелает.

Мы двинулись по центральной аллее, и я не могла не заметить, как люди оборачиваются нам вслед. Вальтер был явно известной фигурой: торговцы кланялись ему, женщины провожали взглядами, мужчины почтительно расступались. И я, под руку с ним, в своем ярком платье и с футляром драгоценностей в руках, чувствовала себя... значимой. Важной.

Это было опьяняющее чувство, которого мне так не хватало.

— О чем задумалась? — спросил Вальтер, наклонившись ближе, чтобы его слова не потонули в общем гуле ярмарки.

— О том, как давно я не чувствовала себя собой, — призналась я честно, потому что ложь в данном случае казалась не нужной. — В замке все подчинено определенным правилам, определенному порядку. Иногда я забываю, что мир может быть другим — хаотичным, ярким, непредсказуемым.

— Это потому, что лорд Элиан — затворник и перфекционист, — сказал Вальтер мягко. — Он запер себя в своей белой башне и пытается контролировать каждую пылинку, каждый звук, каждое движение. Это не жизнь, Виктория. Это существование в клетке, пусть и позолоченной.

Я хотела возразить — вспомнить ту боль в глазах Элиана, когда он рассказывал о войне, о потерянной невесте, о том, как его драконья натура чуть не уничтожила все, что ему было дорого. Хотела сказать, что его перфекционизм — не прихоть, а способ выживания, способ удержать контроль.

Но слова застряли в горле, потому что... разве Вальтер был неправ? Разве жизнь в замке, с его бесконечными правилами, тишиной и стерильной белизной, не была похожа на прекрасную, комфортную тюрьму?

— Конечно, он пережил много горя, — продолжил Вальтер, словно прочитав мои мысли. — Но это не оправдание для того, чтобы заморозить собственную жизнь и жизнь тех, кто рядом. Разве ты не заслуживаешь большего, чем быть украшением в его идеально упорядоченной коллекции?

Голос Вальтера был слишком убедительным, слова слишком точно попадали в те сомнения, что уже гнездились в глубине моей души.

— Смотри, — Вальтер остановился возле лотка с экзотическими фруктами, спасая меня от необходимости отвечать, — ты когда-нибудь пробовала звездные плоды? Они растут только на южных островах, где круглый год лето. Один укус, и ты почувствуешь вкус солнца.

Он купил два больших золотистых фрукта странной формы, действительно напоминающей звезду, разрезал один ножом, который торговец услужливо предоставил, и протянул мне половину.

— Попробуй.

Я откусила кусочек, и на языке взорвался сладкий, с легкой кислинкой вкус, который действительно напоминал солнечный свет, тепло, беззаботность. Сок потек по подбородку, и я рассмеялась, вытирая его рукой.

— Вкусно, — призналась я, и Вальтер улыбнулся.

— Я знал, что тебе понравится. У меня есть чутье на такие вещи: что принесет радость прекрасной даме.

Мы продолжили прогулку, и постепенно я начала расслабляться, отпускать те напряженные мысли, что преследовали меня. Вальтер был прекрасным компаньоном — остроумным, внимательным, щедрым. Он покупал мне сладости у каждого лотка, который нам встречался: засахаренные фиалки, медовые соты, миндаль в шоколаде, маленькие пирожные в форме розочек.

Он показывал мне фокусников, которые заставляли монеты исчезать и появляться из воздуха, акробатов, творивших невозможное со своими телами, кукольный театр, где разыгрывали древнюю легенду о драконе и принцессе. При слове "дракон" я невольно вздрогнула, но сюжет оказался банальным: принцесса полюбила дракона, он ради нее стал человеком, они жили долго и счастливо.

"Сказки", — подумала я с легкой горечью. В реальности все намного сложнее.

— Давай посидим, — предложил Вальтер, когда мы дошли до конца аллеи, где под огромным раскидистым деревом стояли столики с навесом, а из соседнего шатра доносились запахи жареного мяса и пряностей. — Ты, наверное, устала.

Я действительно устала — от ходьбы, от жары, от обилия впечатлений. Мы уселись за столик в тени, и Вальтер заказал легкого, прохладного вина с привкусом летних ягод и закуски: сыр, оливки, тонко нарезанное мясо, свежий хлеб.

— Знаешь, — сказал он, когда мы немного подкрепились, и его голос стал серьезнее, — я давно хотел встретиться с тобой не только потому, что ты красива и умна. Хотя это, безусловно, весомые причины.

Я подняла бровь, отпивая вино и наслаждаясь прохладой, которую оно дарило.

— И почему же еще?

— Потому что ты — единственная, кто смог пробиться сквозь стены, которыми Элиан окружил себя, — сказал Вальтер тихо, наклоняясь через стол. — Больше века он живет как отшельник, не подпуская никого близко, управляя своими землями через слуг и зеркальную паутину. А потом появилась ты — и вдруг он начал выходить из замка, появляться на празднествах, общаться с людьми. Ты изменила его, Виктория. Это впечатляет.

Комплимент прозвучал искренне, но что-то в нем заставило меня насторожиться. Может быть, то, как внимательно Вальтер следил за моей реакцией, словно оценивал каждое слово, каждый жест.

— Я не думаю, что изменила его, — возразила я осторожно. — Просто мы нашли общий язык. Как-то так получилось.

— Скромность тебе идет, но не стоит недооценивать свое влияние, — Вальтер покачал головой. — Элиан — могущественный лорд, его земли богаты и плодородны, его власть непоколебима. Но все это он держит в железном кулаке, не делясь ни с кем. Знаешь ли ты, что соседние долины живут в бедности, в то время как его крестьяне процветают?

Я нахмурилась. Это было новостью для меня.

— Почему? — спросила я. — Я видела его земли. Там достаточно ресурсов, чтобы помочь соседям, если у них проблемы.

— Вот именно, — кивнул Вальтер, и в его голосе прозвучала горечь, которую он больше не пытался скрывать. — Достаточно. Но он не помогает. Не делится. Запер все богатство в своей долине, выстроил магические барьеры, чтобы никто не мог пройти без его разрешения. А мы, соседние лорды, вынуждены выживать на скудных землях, смотреть, как наши крестьяне голодают, потому что урожай плох, а Элиан отказывается продать нам зерно даже за золото.

Я медленно поставила бокал на стол, переваривая услышанное.

— Он отказывается продавать?

— Раз за разом, — подтвердил Вальтер печальным голосом. — Говорит, что не желает нарушать баланс своей долины, что не хочет лишних контактов, что ему нужен покой и изоляция. А то, что дети в моих деревнях ложатся спать голодными, его не волнует.