— Ты уверен? — спросила я хрипло. — Я ведь буду постоянно выводить тебя из себя. Продолжу переставлять твои вазы и нарушать симметрию твоих идеально расставленных книг. Буду петь в коридорах и устраивать трансляции в самые неподходящие моменты. Я хаос, Элиан. Живой, ходячий хаос. Ты действительно хочешь добровольно впустить меня в свою жизнь на постоянной основе?

Он улыбнулся, не отводя взгляда.

— Да, — сказал он уверенно. — Именно такой хаос мне и нужен. Ты научила меня, что жизнь не обязана быть идеально упорядоченной, чтобы быть хорошей. Что иногда непредсказуемость — это не катастрофа, а приключение. И что я могу контролировать себя лучше, чем думал, если рядом есть причина, ради которой стоит стараться.

О боже. Если он продолжит говорить такие вещи, я сейчас расплачусь.

— Это все очень мило и романтично, — пробормотала я, пытаясь вернуть себе хоть какую-то видимость контроля над ситуацией. — Но ты понимаешь, что у меня нет никакого опыта в этом? Я не умею быть женой. Не умею быть леди. Я даже не знаю, что от меня будут ожидать в этой роли.

— Я ожидаю, что ты будешь собой, — ответил он, снова притягивая меня ближе. — Яркой, дерзкой, невозможной Викой, которая ворвалась в мой замок в розовом платье и перевернула всю мою жизнь с ног на голову. Больше мне ничего не нужно.

— Даже если я продолжу вести трансляции?

— Даже если.

— И носить вызывающие платья?

— Особенно если, — в его голосе прозвучала хрипловатая нотка, которая заставила меня покраснеть.

Я смотрела на него, на это невероятно красивое лицо, на эти серые глаза, в которых плясали золотые искорки заката, и чувствовала, как последние остатки моей защиты рушатся окончательно.

— Хорошо, дракоша, — выдохнула я. — Я согласна. Выйду за тебя замуж и буду регулярно сводить тебя с ума до конца наших дней.

Элиан притянул меня к себе так резко, что я ахнула, и поцеловал с такой страстью, что у меня закружилась голова.

— Я сделаю тебя счастливой, — прошептал он. — Обещаю.

Следующий месяц пролетел в каком-то безумном вихре событий, эмоций и изменений, к которым я едва успевала приспосабливаться.

Во-первых, весть о нашей помолвке разлетелась по Зеркальной паутине со скоростью лесного пожара. Я проснулась на следующее утро после того памятного вечера и обнаружила, что мое зеркало буквально взрывается от сообщений. Поздравления, вопросы, требования подробностей, предложения о сотрудничестве от местных аналогов свадебных организаторов — все это сыпалось непрерывным потоком.

Наверное, нужно было немного подождать, осмыслить все самим в этом нашем маленьком, хрупком, только что родившемся счастье. Выждать хотя бы день, но я не смогла удержаться.

— Боже мой, — пробормотала я, листая бесконечную ленту сообщений, сидя в постели рядом со все еще спящим Элианом. — Я знала, что у меня большая аудитория, но это...

Элиан сонно приоткрыл один глаз, его рука потянулась ко мне, обвивая за талию и притягивая обратно в тепло его объятий.

— Что случилось? — прохрипел он, голос был еще хриплым от сна, и этот звук делал что-то непристойное с моим сердцебиением.

— Нас поздравляют примерно десять тысяч человек одновременно, — объяснила я, показывая ему зеркало. — И это только за ночь. Боюсь представить, что будет, когда остальные проснутся.

Он нахмурился, и я увидела, как в его глазах начала появляться та знакомая нотка паники.

— Эй, — я быстро отложила зеркало и повернулась к нему, целуя в губы мягко и успокаивающе. — Дыши. Все в порядке. Мы справимся с этим. Просто отложим зеркало на какое-то время, хорошо? Дадим себе передышку.

Он кивнул, его напряжение постепенно спадало под моими прикосновениями, и он зарылся лицом в мои волосы, обнимая крепче.

— Как ты это делаешь? — пробормотал он.

— Что именно?

— Успокаиваешь меня. Одним прикосновением, одним словом. Раньше мне требовались часы медитаций и ритуалов, чтобы справиться с приступом тревоги, а ты просто рядом, и все становится проще.

— Магия любви, дракоша, — пошутила я, но в моем голосе прозвучало больше нежности, чем я намеревалась вложить.

— Возможно, — он поднял голову и посмотрел на меня. — Самая могущественная магия из всех существующих.

Во-вторых, Элиан действительно начал работать над своими фобиями. И это было одновременно трогательно и местами комично наблюдать.

Например, однажды утром я спустилась к завтраку и обнаружила его стоящим посреди парадного зала, уставившимся на вазу с цветами, которую я вчера переставила с левого столика на правый просто потому, что мне так захотелось.

— Элиан? — окликнула я осторожно. — Ты в порядке?

— Да, — ответил он, не отрывая взгляда от вазы. — Я пытаюсь не переставить ее обратно.

Я подошла ближе и увидела, как его руки сжаты в кулаки, костяшки побелели от напряжения. На его лице проступил легкий пот.

— Дракоша, — я осторожно коснулась его руки. — Все нормально. Если тебе некомфортно, можешь переставить ее обратно.

— Нет, — он упрямо мотнул головой. — Это просто ваза. Просто цветы. Они стоят в другом месте, и от этого мир не рухнет. Долина не погрузится в хаос. Мой замок не развалится. Это всего лишь ваза.

Он произносил это как мантру, и я видела, как он борется с собой, с каждым вздохом заставляя себя принять эту маленькую, незначительную для всех остальных людей, но монументальную для него перемену.

— Ты невероятный, — прошептала я, и он удивленно посмотрел на меня.

— Я стою здесь уже двадцать минут, пытаясь смириться с переставленной вазой, — возразил он с горечью. — Это жалко, Вика.

— Это героично, — поправила я твердо. — Ты знаешь, сколько людей даже не пытаются работать над своими страхами? Просто живут с ними, позволяют им управлять каждым аспектом своей жизни. А ты сражаешься. За нас. За наше будущее.

Он выдохнул, и его губы изогнулись в слабой улыбке.

— У тебя всегда найдутся нужные слова.

— Один из моих многочисленных талантов, — усмехнулась я, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. — А теперь пойдем завтракать. Марта приготовила те самые булочки с корицей, которые ты любишь.

Маленькие победы. Каждый день — маленькая победа.

В другой раз я обнаружила его в библиотеке, сидящим в кресле с книгой в руках, но совершенно не читающим. Он просто смотрел на противоположную стену, где я вчера повесила одну из картин, найденных в западном крыле — яркий, взрывной пейзаж заката над горами.

— Привет, — я плюхнулась в кресло рядом с ним. — Что думаешь о картине?

— Она... — он помолчал, подбирая слова. — Она асимметрична. Цвета не сбалансированы. Мазки нанесены хаотично, без видимой системы.

— И? — подбодрила я.

— И... — еще одна пауза. — И она прекрасна. Я смотрю на нее уже полчаса и не могу оторваться. Она заставляет меня чувствовать что-то, чего я не чувствовал очень давно.

— Что именно?

— Свободу, — просто ответил он, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление от собственного откровения. — Когда я смотрю на нее, я не думаю о правилах или порядке. Я просто... чувствую.

Я протянула руку и переплела свои пальцы с его.

— Прогресс, — прошептала я, и он кивнул, сжимая мою ладонь.

Конечно, были и откаты назад. Дни, когда что-то шло не так, и он снова замыкался в себе, когда малейшее отклонение от привычного распорядка вызывало у него тревогу, от которой он бледнел. Но теперь, в отличие от прошлого, он не бежал от этого. Он говорил со мной. Позволял мне помогать.

Однажды он сорвался, когда одна из служанок случайно разбила его любимую чашку — белоснежную, идеальной формы, из которой он пил чай каждое утро. Я услышала его крик из своих покоев и помчалась на кухню, где обнаружила бледную как полотно Грейс, сжавшуюся в углу, а Элиан стоял посреди осколков, дрожа от ярости и отчаяния одновременно.

— Элиан, — я осторожно подошла, стараясь не наступать на осколки. — Дракоша, посмотри на меня.