Я сглотнула.

Лицо было слишком красивым. Неестественно красивым. Точеные черты, высокие скулы, идеальная линия челюсти. Глаза — серые, холодные, как зимнее небо.

«Это он, — поняла я. — Дракон».

Он спускался по ступеням медленно, плавно, каждое движение было выверено. Остановился в нескольких метрах от повозки и посмотрел. Сначала на возницу, потом на грязные следы от колес, потом на меня.

Его глаз дернулся. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но я заметила.

«О, — подумала я. — Похоже, мы его уже нервируем».

— Лорд Элиан, — возница сполз с повозки и упал на колени, — прости, я... я не хотел... дорога была грязной, и...

— Убери это, — голос дракона был тихим, но в нем звучала сталь. — Немедленно. И вымой двор.

— Да, Лорд! Сейчас же! — возница схватился за вожжи, намереваясь убрать повозку за ворота.

— Эй, — окликнула я, — а как же я?

— Ты, — Элиан перевел взгляд на меня, и я почувствовала, как мурашки побежали по коже. В этом взгляде было что-то нечеловеческое. Холод, власть, и... раздражение? — Ты зайдешь внутрь. После того, как вымоешь ноги.

Я посмотрела на свои туфли. Да, они были грязными. Но это же туфли! Что с них взять после ходьбы по деревенским дорогам?

— Послушай, — начала я, — я понимаю, что тут у тебя санитарный режим, но...

— Вымой. Ноги, — повторил он, чеканя каждое слово. — Там фонтан. Вода чистая.

И развернулся, направляясь обратно к дверям.

Я стояла, разинув рот. Он что, серьезно? Он хочет, чтобы я мыла ноги в фонтане, как какая-то нищенка?

«Хотя, — напомнил внутренний голос, — ты вроде как и есть нищенка. Без гроша, в чужом мире, привезенная как дань».

«Спасибо, что напомнил, — огрызнулась я мысленно. — Очень поддержал».

Но деваться было некуда. Я подошла к фонтану, сняла эти дурацкие туфли и опустила ноги в воду. Холодная, зараза, но действительно чистая.

Я смыла грязь и пошла к дверям. Босиком. По холодному мрамору.

«Вот же, — ругалась я про себя. — Я сейчас простужусь, и он еще будет виноват».

Внутри замка было... Как бы это сказать?

Стерильно.

Огромный парадный зал, весь из того же белого камня. Высокие потолки, большие окна, через которые лился свет. Мебели минимум: несколько белых кушеток вдоль стен, низкие столики из какого-то светлого дерева, серебряные подсвечники. Все расставлено с идеальной симметрией. Ни одной лишней детали. Ни одной пылинки.

Пол — мрамор, сверкающий как зеркало.

«Он что, натирает его каждый день? — изумилась я. — Или заставляет кого-то натирать?»

Элиан стоял в центре зала, спиной ко мне. Руки сложены за спиной. Осанка идеальная.

Я вошла, и мои босые ноги шлепнули по мрамору. Он обернулся.

— Ты оставила воду на полу, — сказал он. — Вытри.

Я посмотрела вниз. Да, капли воды стекали с моих ног, оставляя мокрые следы.

— Чем? — спросила я, теряя терпение. — Языком?

Его глаз снова дернулся. Он подошел к одной из стен, нажал на что-то, и выдвинулась узкая панель. Достал оттуда белое полотенце и протянул мне.

— Вытри, — повторил он.

Я схватила полотенце и демонстративно вытерла ноги. Потом бросила полотенце на пол.

Элиан побледнел. Серьезно, он стал еще белее, чем был. Поднял полотенце, аккуратно сложил (даже после того, как им вытерли ноги!) и положил обратно в панель.

— Ты, — начал он, и я услышала, как его голос слегка дрожит, — ты... не можешь так делать.

— Что, бросать полотенца? — уточнила я с невинным видом.

— Здесь, — он провел рукой, показывая на зал, — есть правила. Их нужно соблюдать.

— Какие правила? — я скрестила руки на груди.

Он выдохнул. Медленно. Похоже, считал до десяти.

— Я их изложу, — сказал он. — Сейчас. Внимательно меня слушай.

И начал.

О, господи! Он излагал правила. Правила проживания в его замке. И их было...

— Сколько? — переспросила я минут через двадцать. — Сколько всего пунктов?

— Сто двадцать семь, — ответил он, не моргнув.

— СТО ДВАДЦАТЬ СЕМЬ?!

Мой вопль эхом отразился от стен. Элиан вздрогнул и зажмурился, как будто я ударила его.

— Не кричи, — прошипел он. — Правило номер тридцать три: никаких громких звуков в замке. Это нарушает гармонию.

— Какую гармонию?! — я чувствовала, как начинаю закипать. — Ты серьезно? Сто двадцать семь правил?! Что там? Как дышать? Как моргать? Как чихать?!

— Правило шестьдесят восемь: при чихании прикрывать рот рукой и сразу мыть руки, — невозмутимо сообщил он.

Я уставилась на него. Это не могло быть правдой. Это был какой-то абсурдный сон.

— Слушай, Элиан, — я подошла ближе, и он инстинктивно отступил на шаг, — я понимаю, что у тебя тут свои порядки. Но я не собираюсь...

— Правило номер двадцать один, — перебил он, — обращаться к Лорду только по титулу. "Лорд Элиан" или "мой Лорд".

— Да пошел ты, — выпалила я.

Тишина.

Элиан моргнул. Один раз. Потом еще раз. Похоже, его систему только что взломали вирусом по имени Вика.

— Что... ты... сказала? — медленно произнес он.

— Я сказала "да пошел ты", — повторила я, чувствуя злобное удовлетворение.

Элиан стоял передо мной, и я впервые за все время нашего знакомства увидела, как его безупречная маска начинает трещать по швам. Его правая рука дернулась, он явно хотел что-то поправить, разгладить, упорядочить, но вокруг все было уже идеально, кроме меня. Проблемой была я.

«Наконец-то хоть какая-то эмоция, — подумала я. — А то я уже начала сомневаться, что под этой ледяной маской вообще кто-то есть».

— Ты, — он сглотнул, и я заметила, как его кадык дернулся под безупречно белым воротником, — ты не можешь так говорить.

— Могу, — я пожала плечами. — Только что продемонстрировала.

Его левый глаз дернулся. Потом правый. Руки сжались в кулаки, разжались, снова сжались. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и прошел к одной из белоснежных кушеток.

— Мне нужно закончить изложение правил, — произнес он, и голос звучал напряженно. — Это важно. Это... необходимо.

— Слушай, дракоша, — я двинулась следом, — может, сократим? Ну, выберешь десять самых важных, а остальное я как-нибудь по ходу...

— НЕЛЬЗЯ! — его крик был таким неожиданным, что я замолчала. Элиан развернулся, и я увидела его глаза. В них была паника. Настоящая, животная паника. — Нельзя сокращать. Должны быть все сто двадцать семь. Это... это система. Если убрать хотя бы один пункт, вся система рухнет, и будет хаос, и я не смогу... я не...

Он замолчал, тяжело дыша. Потом провел рукой по идеально уложенным волосам — и, о чудо, несколько черных прядей выбились из общей прически.

«Так, — сообразила я, — кажется, у парня не просто причуды. Это что-то более серьёзное».

В моей прошлой жизни я встречала людей с подобными штучками. Один мой бывший продюсер считал ступеньки, поднимаясь по лестнице, и если сбивался, возвращался вниз и начинал заново. Другая знакомая блогерша мыла руки по тридцать раз на дню и носила с собой три упаковки влажных салфеток и пять санитайзеров.

«Обсессивно-компульсивное расстройство, — всплыло в памяти из какой-то статьи, которую я читала. — ОКР. Навязчивые мысли и ритуалы».

Только вот там, в моем мире, были таблетки и психотерапевты. А здесь? В мире магии и драконов? Сомневаюсь, что у местных целителей есть антидепрессанты.

— Ладно, — я подняла руки в примирительном жесте. — Давай свои сто двадцать семь пунктов. Но можно я сяду? А то ноги затекли.

Облегчение на его лице было почти осязаемым. Он кивнул, указывая на ближайшую кушетку.

Белоснежную. Безупречно чистую. А я слишком устала, чтобы церемониться.

И плюхнулась на кушетку. Со всего маху, закинув на нее ноги, оставляя два грязных отпечатка на белоснежной обивке.

То, что произошло дальше, я запомню до конца своих дней.

Элиан издал звук. Это невозможно описать словами — что-то среднее между стоном, всхлипом и сдавленным криком. Он шагнул вперед, протянул руки к оскверненной кушетке, но замер на полпути, потому что прикосновение к грязи было для него, видимо, равносильно прикосновению к раскаленному металлу.