А поверх комплекта накинула большое банное полотенце — белоснежное, мягкое, которое я нашла в одном из шкафов в ванной.

Затем я подошла к двери своей комнаты, приоткрыла ее и стала ждать, прислушиваясь к звукам замка.

Минуты тянулись медленно, и я чувствовала, как мое сердце бьется все быстрее с каждой секундой. Это было глупо: волноваться из-за такой мелочи. Я провернула тысячи более рискованных трюков в моей прошлой жизни, выходила в прямой эфир перед миллионами зрителей, устраивала скандалы на публике, не моргнув глазом.

Но это было другое.

Потому что на кону стояло что-то большее, чем просто хайп или внимание.

Хотя я все еще не была уверена, что именно.

Наконец я услышала шаги в конце коридора. Я сделала глубокий вдох, выдохнула и шагнула из комнаты в коридор, как будто случайно.

Элиан шел по коридору, глядя прямо перед собой, его лицо было сосредоточенным, отстраненным. Он был одет в свой обычный безупречный костюм.

Когда он услышал мои шаги, его голова повернулась в мою сторону, и наши взгляды встретились.

Я видела, как его глаза расширились, когда он понял, что я завернута только в одно полотенце. Видела, как его шаг замедлился, стал неуверенным. Видела, как его руки сжались в кулаки.

— Добрый вечер, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал естественно. — Я как раз собиралась...

И в этот момент, как будто по заранее написанному сценарию — хотя на самом деле все было тщательно спланировано — полотенце выскользнуло из моих рук.

Нет, не упало само по себе. Я отпустила его. Намеренно.

Именно так, как я видела тысячу раз в фильмах и сериалах моего мира — классическая, избитая до невозможности сцена, над которой я всегда смеялась, считая ее нереалистичной и глупой.

Но, оказывается, в реальной жизни она работала не хуже, чем на экране.

Полотенце упало к моим ногам мягким белым облаком, оставив меня стоять в коридоре только в кружевном комплекте, который скрывал совсем немного.

Я не торопилась поднимать полотенце. Вместо этого я медленно подняла глаза на Элиана, который застыл в нескольких метрах от меня, глядя на меня так, словно видел призрака.

— Ой, — сказала я тихо, и мой голос прозвучал совсем не смущенно. Скорее приглашающе. — Кажется, я уронила полотенце.

Молчание. Абсолютное, звенящее молчание, в котором было слышно только наше дыхание: мое ровное и его прерывистое и напряженное.

Элиан стоял неподвижно, и я видела бурю эмоций на его лице — шок, желание, борьбу, отчаяние. Видела, как его грудь вздымается от учащенного дыхания, как что-то темное и голодное разгорается в его глазах.

— Вика... — его голос прозвучал хрипло, почти умоляюще. — Пожалуйста...

— Пожалуйста, что? — я сделала шаг вперед, оставляя полотенце лежать на полу. Еще один шаг. И еще. Медленно, не спеша, сокращая расстояние между нами. — Пожалуйста, оставить тебя в покое? Пожалуйста, перестать дразнить тебя? Пожалуйста, сделать вид, что между нами ничего нет?

Еще шаг. Теперь между нами оставалось меньше метра.

— Но ведь что-то есть, правда? — продолжала я тихо, глядя ему прямо в глаза. — Ты чувствуешь это так же, как и я. Это напряжение, это притяжение. Ты можешь убегать сколько угодно, можешь прятаться за своими правилами и ритуалами, но это не изменит того факта, что ты хочешь меня. Так же сильно, как я хочу тебя.

Несколько бесконечно долгих секунд он просто смотрел на меня, и я видела последнюю битву, которая происходила внутри него. Видела, как его железный контроль, выстроенный годами страха и дисциплины, начинает трещать по швам.

А затем что-то в нем сломалось.

Он схватил меня за запястья — резко, почти грубо — и прижал к стене за моей спиной. Холодный камень впился мне в лопатки, но я едва замечала это, потому что все мое внимание было сосредоточено на Элиане.

На том, как он смотрит на меня — голодным, яростным взглядом, словно хочет поглотить целиком. На том, как его дыхание стало рваным и прерывистым. На том, как его пальцы впиваются в мои запястья с силой, которая граничит с болью, но почему-то только усиливает волнение, разливающееся по моим венам.

— Это твой последний шанс, — прорычал он, его лицо было всего в паре сантиметрых от моего. — Последний шанс уйти. Потому что если ты не остановишь меня сейчас... я не смогу...

— Не останавливайся, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Я не хочу, чтобы ты останавливался.

Что-то в моих словах стало последней каплей. Элиан издал звук — что-то среднее между рычанием и стоном — и его губы обрушились на мои с силой урагана.

Это было нападение, завоевание, битва за доминирование. Его губы требовали, брали, захватывали, и я отвечала ему тем же, впиваясь пальцами в его плечи и притягивая ближе.

Он отпустил мои запястья только для того, чтобы обхватить ладонями мое лицо, наклоняя мою голову под нужным ему углом, углубляя поцелуй. Его язык скользнул в мой рот, и я застонала, чувствуя, как колени подкашиваются, как все тело наливается жаром.

Одна из его рук скользнула вниз, по шее, по ключице, дальше, обхватывая мою талию и прижимая меня к стене всем телом. Я чувствовала каждый его мускул, напряженный до предела. Чувствовала, насколько сильно он меня хочет — это было очевидно, ощутимо, невозможно игнорировать.

Мои руки скользнули вверх, зарываясь в его идеально уложенные волосы, разрушая их безупречность. Он застонал в мои губы, и этот звук отозвался где-то глубоко внутри меня, заставляя сердце биться быстрее.

Он замер на секунду, тяжело дыша, и когда отстранился, чтобы посмотреть на меня, я увидела в его глазах что-то совершенно нечеловеческое. Его зрачки расширились так сильно, что почти поглотили радужку, и в глубине этой черноты плескалось золотое пламя — буквальное пламя, как будто внутри него горел огонь.

Его дракон. Я видела его дракона, который рвался наружу, едва сдерживаемый тонкой оболочкой человеческого тела.

И вместо того, чтобы испугаться, я почувствовала, как что-то внутри меня откликается на этот зов — что-то первобытное, дикое, жадное.

— Не здесь, — выдохнул он хрипло. — Не в коридоре.

И прежде чем я успела что-то ответить, он подхватил меня на руки — легко, словно я ничего не весила — и понес по коридору. Я обвила руками его шею, зарывшись лицом в изгиб между его плечом и шеей, вдыхая его запах — что-то чистое и свежее, с легким оттенком озона, как перед грозой.

Наконец мы оказались в какой-то комнате, и он закрыл за нами дверь ударом ноги, не выпуская меня из рук. Прижал меня спиной к двери, и снова поцеловал меня.

Его руки скользили по моему телу жадно, требовательно, изучая каждый изгиб, каждую линию, каждый сантиметр обнаженной кожи. Когда его пальцы нашли застежку моего кружевного лифчика на спине, он разорвал ее одним резким движением, и я услышала тихий треск рвущейся ткани.

— Это Иви шила для меня, — прошептала я, но в моем голосе не было упрека. Только дрожащее предвкушение.

— Я закажу ей сшить тебе сотню новых, — прорычал он, стаскивая с меня разорванный лифчик и отшвыривая его куда-то в сторону.

Существовал только этот момент, только мы двое, только это безумное, неудержимое желание.

Элиан отстранился от двери, все еще держа меня на руках, и пересек комнату в несколько быстрых шагов. Я почувствовала, как меня опускают на что-то мягкое — его кровать с ее идеально белоснежным бельем, которое я сейчас безжалостно комкала и мяла своим телом.

Он нависал надо мной и выглядел почти неземным — растрепанные волосы, покрасневшие губы, глаза, полные золотого пламени, белая рубашка наполовину расстегнутая и помятая. Его грудь вздымалась от тяжелого дыхания, и я видела борьбу на его лице — последние остатки контроля цеплялись за сознание, пытаясь удержать дракона в узде.

Но я не собиралась ему это позволять.

Приподнявшись на локтях, я потянулась к его рубашке и начала расстегивать остальные пуговицы — медленно, одну за другой, наслаждаясь тем, как его дыхание сбивается с каждой открывшейся полоской кожи. Когда последняя пуговица поддалась, я развела полы рубашки в стороны, обнажая его торс.