К концу второй недели я проснулась с четким планом. Сегодня я устрою нечто особенное: трансляцию, которая станет кульминацией всех предыдущих, которая соберет максимальную аудиторию и закрепит мой статус самого популярного контент-мейкера в этом мире. Я позову Элиана в свою комнату под каким-нибудь предлогом, он увидит весь беспорядок, который я специально устрою, и... что-то произойдет. Что именно я не знала, но интуиция подсказывала, что это будет зрелищно.

Я встала, умылась, надела один из новых комплектов белья от Иви, персиковый с кружевом, потому что он был особенно красив и придавал уверенности. Поверх натянула легкое домашнее платье — простое, без корсета, с запахом, которое Иви сшила специально для утренних часов, когда не нужно было выглядеть парадно. Расчесала волосы, оставив их распущенными — они отросли за эти две недели и теперь были немного длиннее, чем я привыкла носить, но выглядели здоровыми и блестящими, видимо, местная вода и отсутствие фена шли им на пользу.

Потом я начала творить беспорядок.

Это было искусство, если честно — создавать хаос так, чтобы он выглядел естественно, будто возник сам собой, а не был тщательно срежиссирован. Я вытащила из шкафа несколько платьев и развесила их по комнате — на спинке кресла, на краю кровати, на ручке двери ванной. Раскидала подушки по полу, оставив на кровати только две, причем небрежно. Туфли — одну под кроватью, другую у двери, третью на кресле.

Когда я закончила, комната выглядела так, будто здесь поселился маленький ураган, который имел очень специфические представления о том, как должны храниться вещи. Идеально.

Я взяла зеркало, активировала руну трансляции, произнеся короткое заклинание, которому меня научила Иви, и почувствовала знакомое покалывание магии, пробежавшее по пальцам. В зеркале вместо моего отражения появилась цифра — количество зрителей. Пятьдесят. Сто. Сто пятьдесят. Триста. Растет быстро, это хорошо.

— Привет, мои дорогие, — произнесла я с улыбкой, глядя в зеркало. — Сегодня у нас особенный день. Я собираюсь показать вам нечто, чего вы еще не видели — настоящую реакцию лорда Элиана на... ну, скажем так, на творческий беспорядок в моей комнате.

Я установила зеркало на туалетном столике так, чтобы в кадр попадала вся комната и дверь, и довольная собой, прошлась по помещению, оценивая результат. Да, это должно сработать.

Количество зрителей перевалило за четыреста.

Я подошла к двери, открыла ее и высунулась в коридор. Тишина, только где-то далеко слышались голоса девочек на кухне. Элиан обычно в это время был в своем кабинете, разбирал бумаги или читал. Идеальное время.

— Элиан! — заорала я, и мой голос разнесся по коридору, нарушая священную тишину замка. — Элиан, ты где? Мне нужна твоя помощь!

Несколько секунд ничего не происходило, потом я услышала шаги.

— Что случилось? — услышала я его голос, прежде чем он появился в поле зрения. — Почему ты кричишь на весь замок? Есть более цивилизованные способы...

Он появился из-за поворота, и я улыбнулась максимально невинно.

— Мне нужна твоя помощь с одной вещью, — сказала я сладким голосом. — Не мог бы ты зайти на минутку?

Элиан замер в нескольких шагах от двери, и я увидела, как его взгляд скользнул мимо меня, в глубину комнаты. Увидела, как что-то дрогнуло в его лице — едва заметно, но я уже научилась считывать эти микровыражения.

— Я... — начал он, и в его голосе послышалось напряжение. — Может быть, ты выйдешь? Мы можем поговорить в коридоре.

— Это займет всего минуту, — я отступила вглубь комнаты, приглашающе жестом указывая ему войти. — Просто зайди.

Он не двигался. Стоял на пороге, держась за дверной косяк. Смотрел в комнату, и я видела, как его взгляд перескакивает с одного предмета на другой — платья на кресле, книги на полу, туфли в совершенно неположенных местах, хаос на туалетном столике. Видела, как его дыхание становится чаще, как напрягается челюсть, как расширяются зрачки.

— Виктория, — произнес он тихо. — Что здесь произошло?

— Ничего особенного, — пожала я плечами, разглядывая свои ногти с нарочитым равнодушием. — Просто жизнь. Знаешь, когда человек живет в комнате, она обычно не выглядит как музейная экспозиция. Так вот, мне нужна твоя помощь с одной книгой, которую я...

— Это... — он прервал меня, и его голос стал выше, в нем появились тревожные нотки. — Это неприемлемо. Это... почему подушки на полу? Почему платья не в шкафу? Почему книги... боги, почему книги лежат стопками прямо на полу?

Количество зрителей перевалило за пятьсот.

— Элиан, успокойся, — сказала я, хотя внутри торжествовала — это работало даже лучше, чем я планировала. — Это просто вещи. Они никуда не денутся от того, что полежат не на своих местах. Так вот, насчет той книги...

— Вещи должны быть на своих местах, — он шагнул в комнату, и я увидела, как его руки дрожат. — Все должно быть... все должно быть правильно, понимаешь? Не может быть так, это неправильно, это...

Он не договорил. Просто бросился к креслу, схватил платье, которое небрежно висело на спинке, и начал лихорадочно его складывать.

— Это должно быть убрано, — лихорадочно бормотал он себе под нос. — Все должно быть убрано, правильно расставлено, на своих местах, симметрично, аккуратно...

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела на эту сцену с нарастающим чувством тревоги, которое вдруг затмило весь мой триумф. Потому что это было не то, чего я ожидала. Я ожидала гнева, возмущения, может быть, строгого выговора с последующим требованием навести порядок. Но не паники. Не этого лихорадочного, почти отчаянного стремления немедленно исправить все, что было неправильно.

— Элиан, — позвала я тихо, но он не слышал. Подхватил книги с пола, попытался расставить их на полке, но сделал это неровно, и они тут же начали заваливаться. Он застыл, глядя на падающие книги, и на его лице отразилось выражение безысходности.

А потом случилось то, чего я совершенно точно не ожидала.

Воздух в комнате вдруг стал плотнее, тяжелее, наполнился каким-то статическим электричеством, которое заставило волоски на моих руках встать дыбом. Запахло озоном и чем-то еще — чем-то древним, диким, не совсем земным. Элиан застыл посреди комнаты, уронив книги, которые держал в руках. Его плечи напряглись, голова откинулась назад, и я увидела, как его серые глаза вспыхнули — буквально вспыхнули изнутри каким-то неестественным серебристым светом.

— О нет, — прошептал он хриплым, чужим голосом. — Нет, нет, только не сейчас, не здесь...

Но было поздно.

Его тело начало меняться — не постепенно, не плавно, а резко, пугающе быстро. Кости удлинялись, кожа темнела, покрываясь чешуей, которая переливалась всеми оттенками серого и серебристого. Одежда рвалась, не выдерживая трансформации. Руки превращались в лапы с длинными когтями, шея удлинялась, лицо вытягивалось в морду с острыми клыками и ноздрями, из которых вырывался дым.

Я прижалась к стене, не в силах пошевелиться от ужаса. Никогда в жизни я не видела ничего подобного. И никогда не думала, что увижу. Драконы были для меня чем-то из фильмов, из книг, из сказок, которые рассказывают детям на ночь. А сейчас передо мной, в моей комнате, стоял настоящий дракон — огромный, серебристый, с глазами, которые горели холодным светом, и я понимала, что сейчас вполне могу умереть.

Зеркало на туалетном столике продолжало транслировать. Количество зрителей перевалило за тысячу, и я даже не могла представить, что они сейчас думали, глядя на этот кошмар.

Дракон огляделся по сторонам, и я увидела в его взгляде ту же панику, тот же ужас перед беспорядком, только усиленный в сотни раз. Он зарычал низко, утробно, потом двинулся вперед.

Огромная лапа смела туалетный столик одним движением. Дерево затрещало и раскололось, зеркало упало на пол, но не разбилось — защищенное магией, оно продолжало транслировать, теперь уже под углом, показывая комнату снизу. Дракон развернулся, хвостом снес кресло, которое улетело в угол и развалилось на куски.