— Нет, это как раз моя вина, — мой голос дрожал, и я изо всех сил старалась удержать слезы, которые предательски жгли глаза. — Я была настолько зациклена на себе, на своей славе, на том, чтобы вернуть то, что потеряла, что не удосужилась задуматься о последствиях. Я использовала Элиана для контента, не думая о том, что это может ему навредить. Я... я чудовище.

— Нет, — твердо сказала Иви, подходя ко мне и беря за руку. — Ты не чудовище. Ты просто запуталась. Ты оказалась в чужом мире, вдали от всего, что знала, и пыталась найти здесь свое место. Так, как умела.

Запуталась. Какое милое определение для эгоистичной стервы, которая использовала людей для собственной выгоды.

— Но я причинила вред Элиану, — я закрыла лица руками, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. Впервые за много лет — может быть, со времен детства — я плакала не от злости или разочарования, а от настоящего чувства вины и стыда. — Я причинила вред человеку, который не заслуживал этого.

Элиан был сложным. Невыносимым. Жизнь рядом с ним была похожа на хождение по минному полю. Но он также был добрым и заботливым. Он был тем, кто заслуживал понимания и поддержки, а не предательства.

А я предала его. Может быть, неосознанно, но факт оставался фактом: я предала его, используя его уязвимость для собственной выгоды.

Марта подошла и обняла меня, как мама обнимает расстроенного ребенка. Запахло свежим хлебом и какими-то травами, и это было так по-домашнему, так уютно, что я разревелась еще сильнее.

— Тише, девочка, — шептала Марта, поглаживая меня по волосам. — Ты узнала правду. Это первый шаг. Теперь у тебя есть выбор — что делать дальше.

— Я должна поговорить с ним, — я подняла голову, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Лицо, наверное, распухло и покраснело, глаза явно были заплаканными, но мне было плевать на то, как я выглядела. Сейчас внешность не имела значения. — Я должна поговорить с Элианом. Признаться во всем.

— Это правильное решение, — кивнула Марта, отпуская меня и внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Сейчас я успокоюсь и пойду, — я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки.

Иви тут же метнулась к раковине, налила в медный таз холодной воды и принесла мне вместе с чистым полотенцем. Я умылась, чувствуя, как ледяная вода помогает прийти в себя и немного снять отечность с глаз. Грейс подала мне чашку какого-то травяного чая, от которого шел пар и исходил успокаивающий аромат мяты и ромашки.

— Выпей, — велела она мягко. — Это поможет успокоить нервы.

Я послушно сделала несколько глотков, чувствуя, как теплая жидкость уносит с собой часть напряжения. Руки перестали дрожать, дыхание выровнялось. Мозг начал работать более четко, отодвигая эмоции на второй план и включая режим решения проблемы.

Когда я допила чай и вернула чашку Грейс, мое лицо все еще было бледным, а глаза красноватыми, но я чувствовала себя более собранной. Достаточно собранной, чтобы идти к Элиану и делать то, что никогда раньше не делала: искренне просить прощения.

— Спасибо вам, — я посмотрела на четырех женщин, которые окружали меня заботой и участием. Потом направилась к двери, но у порога обернулась.

— Где сейчас Элиан? Он в своих покоях?

Марта кивнула.

— Да. После вашей ссоры он не выходит.

Значит, ему так же плохо, как и мне. Может быть, даже хуже, потому что для него любой конфликт, любое нарушение его тщательно выстроенного порядка было настоящей пыткой.

А я устроила ему не просто конфликт. Я бросила в лицо обвинения, нагрубила...

Я вышла из кухни и направилась через бесконечные белые коридоры к восточной башне. Винтовая лестница, ведущая к покоям Элиана, казалась бесконечной. Каждая ступень отдавалась эхом в тишине, а мое сердце колотилось так сильно, что я боялась, будто оно сейчас вырвется из груди. Ладони вспотели, и я вытерла их о ткань платья, оставляя влажные следы на темно-синем шелке.

Боже, когда я в последний раз так нервничала? На первом большом интервью? Когда запускала свой проект? Нет, даже тогда не было так страшно. Потому что тогда я рисковала только своей карьерой и репутацией. А сейчас я рискую чем-то гораздо более важным. Чем-то, чего я даже не понимала, пока не оказалась на грани потери.

Наконец я добралась до массивной двери из темного дерева с серебряными узорами, изображающими переплетенных драконов. Обычно эти драконы казались мне просто красивым декоративным элементом, но сейчас они выглядели почти живыми в мерцающем свете магических ламп, словно охраняли вход в святилище своего хозяина.

Я подняла руку, чтобы постучать, и замерла. Что я скажу? Как начать разговор? "Привет, дракоша, извини, что я случайно помогла твоему врагу собрать компромат на тебя, чтобы он мог отобрать твои земли и уничтожить твою жизнь"? Звучит просто отлично.

Нет, надо просто сказать правду. Без оправданий, без попыток выгородить себя. Просто честно признаться во всем и надеяться, что он не превратится в дракона и не сожрет меня на месте. Хотя, учитывая масштаб моего предательства, я бы его поняла.

Я постучала в дверь.

Тишина.

Я ждала, считая секунды. Десять. Двадцать. Тридцать. Может быть, он не услышал? Или не хочет отвечать?

— Элиан, — я позвала тихо. — Это я. Вика. Мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста.

Еще несколько секунд тишины, и потом я услышала шаги. Потом щелкнул замок, и дверь приоткрылась.

Элиан стоял на пороге, и вид у него был... Мягко говоря, ужасный. Я впервые видела его в таком неопрятном виде. На лице застыло выражение усталости, смешанной с настороженностью.

— Вика, — его голос был хриплым. — Я не думал, что ты придешь.

— Можно войти? — я спросила тихо, стараясь не смотреть на расстегнутый ворот его рубашки, через который виднелись ключицы и край крепкой, мускулистой груди. Не сейчас, Вика. Не время отвлекаться на то, как чертовски притягательно он выглядит даже в таком растрепанном виде.

Элиан колебался секунду, а потом отступил, пропуская меня внутрь.

Его комната была в беспорядки, по крайней мере, по его стандартам. Книги на столе лежали не стопкой, а разбросанными, словно он листал их и бросал, не находя того, что искал. Кресло у камина было придвинуто слишком близко к огню, нарушая идеальную симметрию комнаты. На подоконнике стояла недопитая чашка с каким-то напитком, и это было настолько не в духе Элиана, что я поняла: ему действительно было очень плохо.

Раньше здесь не было ни одной лишней детали, ни одного предмета не на своем месте. А сейчас его убежище выглядело так, словно в нем бушевал ураган.

И этот ураган — я. Я ворвалась в его жизнь и разрушила весь его тщательно выстроенный порядок.

Элиан закрыл дверь и прошел к камину, оставляя между нами безопасное расстояние. Он скрестил руки на груди, и я поняла, что он ждет, когда я начну говорить. Но в то же время боится услышать то, что я скажу.

Я глубоко вдохнула, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

— Элиан, я... — голос предательски дрогнул, и я остановилась, закусив губу. Нет, нет, нельзя снова расплакаться. Нужно сказать все четко и внятно. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. И извиниться. Хотя я знаю, что мои извинения не покроют и десятой доли того, что я натворила.

Он нахмурился, в его серых глазах промелькнуло беспокойство.

— О чем ты говоришь?

— О Вальтере, — я заставила себя смотреть ему в глаза, хотя мне хотелось убежать и спрятаться. — О моих трансляциях. О том, что я была полной идиоткой и позволила манипулировать собой.

И я рассказала ему все. О том, как Вальтер вошел в контакт со мной, как обхаживал комплиментами и обещаниями, как я встречалась с ним на ярмарке. О том, что Марта показала мне записи: разоренные деревни, жестокость Вальтера, его план захватить Долину Безмятежности, используя мои трансляции как доказательство того, что Элиан непригоден к управлению.