Его глаза — эти невероятные серые глаза, в которых сейчас плескалось столько эмоций, что я едва могла их различить — смотрели прямо на меня. В них читалось желание, борьба, страх, голод, отчаяние, и еще что-то темное и первобытное, что заставило мое сердце забиться быстрее.

— Да, — выдохнул он, и его дыхание коснулось моих губ. — Я понимаю.

Мы замерли так на несколько долгих секунд, глядя друг на друга, и воздух между нами наэлектризовался настолько, что я почти физически ощущала это напряжение. Казалось, достаточно одного движения, одного слова, одного прикосновения — и что-то неизбежно сломается.

Но Элиан отстранился первым — резко встал, отталкиваясь от стола и отступая на несколько шагов, пока его спина не уперлась в книжный шкаф за ним.

— Я думаю, тебе все же лучше спросить об этом у Иви, — произнес он, и его голос дрожал. — Она тоже разбирается в этом.

— Хорошо, — я выпрямилась, расправляя платье и откидывая волосы назад, демонстративно обнажая спину. — Тогда не буду тебя больше беспокоить.

Я направилась к двери, специально двигаясь медленно, чтобы он мог в полной мере насладиться видом открытой спины и переплетением серебряных цепочек на моей коже. У самой двери я обернулась через плечо.

— Спасибо за помощь, Элиан, — сказала я с невинной улыбкой. — Ты очень терпеливый.

И вышла, оставив его стоять у книжного шкафа.

"Два", — отметила я мысленно, прикусывая губу, чтобы сдержать триумфальную улыбку.

На третий день я решила поднять ставки.

Вечером, когда замок погрузился в тишину и сумерки, я дождалась, пока Элиан пройдет мимо моих покоев по пути в свою башню — он всегда делал последний обход замка перед сном, проверяя, все ли двери заперты, все ли окна закрыты, все ли на своих местах — и устроила маленький спектакль.

Я приоткрыла дверь своей комнаты ровно настолько, чтобы из коридора была видна ванная комната. Дверь в нее оставила распахнутой настежь. Зажгла свечи, чтобы комната купалась в мягком, золотистом свете. Набрала ванну, добавила туда масла, которые нашла в одном из шкафчиков. Воздух наполнился ароматом чего-то пряного и дурманящего.

Затем я разделась, повесив халат на крючок у двери так, чтобы он был хорошо виден из коридора, и погрузилась в воду, которая обжигающе-приятно обняла мое тело.

И стала ждать.

Я не знала точно, во сколько он пройдет мимо, но я прикинула — где-то между девятью и десятью вечера, судя по предыдущим дням. Поэтому я просто расслабилась в ванне, закрыла глаза и позволила себе насладиться моментом, отгоняя мысли о том, что могло пойти не так с моим планом.

А что, если он не заметит открытую дверь? А что, если заметит и просто пройдет мимо? А что, если вся эта игра в кошки-мышки ни к чему не приведет, и я просто зря трачу время на мужчину, который слишком заморочен, чтобы принять то, что я ему предлагаю?

Но затем я услышала шаги в коридоре, и все сомнения улетучились.

Я приоткрыла глаза ровно настолько, чтобы видеть сквозь ресницы, и увидела, как его фигура появилась в дверном проеме. Он замер — я видела это по тому, как застыла его тень на полу — и несколько долгих секунд просто стоял там, не двигаясь.

Я слегка шевельнулась в воде, поднимая руку и запуская пальцы в мокрые волосы, отводя их со лба. Капли скатывались по моей коже, по плечам, по груди, скрытой водой и пеной, но явно различимой под ними.

Я слышала его дыхание — прерывистое, напряженное — даже на расстоянии. Слышала, как он сделал шаг вперед, потом остановился, словно борясь с самим собой.

— Элиан? — позвала я тихо, не открывая глаз полностью и не поворачивая головы. — Это ты?

Молчание. Такое громкое, что оно звенело в ушах.

А затем его голос, хриплый и низкий:

— У тебя дверь открыта.

— Ах да, — я сделала вид, что только сейчас вспомнила об этом. — Наверное, забыла закрыть.

Еще одна пауза. Я чувствовала его взгляд на себе, чувствовала, как он пожирает глазами каждую линию моего тела, видимую сквозь воду и пену. Чувствовала напряжение, которое исходило от него волнами.

— Элиан, — позвала я тихо, и в моем голосе не было игривости, только искренность. — Не уходи.

— Я должен, — прошептал он. — Потому что если я останусь...

— Что? — я приподнялась в воде, и обернулась к нему. — Что случится, если ты останешься?

Его глаза распахнулись, и я увидела в них голод — чистый, первобытный, всепоглощающий. Это была страсть, которую он держал взаперти так долго, что она грозила разорвать его изнутри.

— Я потеряю контроль, — произнес он, и его голос прозвучал как рычание. — Я не могу этого допустить.

Между нами повисла тишина, наполненная только плеском воды и треском свечей. Я смотрела на этого мужчину, который так отчаянно цеплялся за свой контроль, за свои правила, за свой порядок, потому что боялся того, что может случиться, если он его отпустит.

И остатки совести подсказали мне, что я зашла слишком далеко. Что я толкаю его к краю пропасти, в которую он боится упасть больше всего на свете.

— Тогда иди, — сказала я тихо, и к моему собственному удивлению, в моих словах не было насмешки. — И закрой дверь.

Он смотрел на меня еще несколько долгих секунд, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на благодарность. Или облегчение. Или сожаление — я не могла понять.

А затем он развернулся и вышел. Дверь мягко закрылась за ним, оставив меня одну в окружении свечей и ароматной воды.

Я откинулась назад, погружаясь глубже в ванну и закрывая глаза.

"Три", — подумала я, но на этот раз в этой мысли не было триумфа. Только странная пустота и осознание того, что я играю с огнем. И рано или поздно я обожгусь.

Или сгорю дотла.

Той ночью я почти не спала. Лежала в постели, смотрела на потолок и думала.

Думала о том, что я делаю. О том, зачем я это делаю. О том, что будет, когда я наконец достигну своей цели — если вообще достигну.

В моей голове крутилась тысяча вопросов, на которые я не могла найти ответов. Почему мне так важно сломать его защиту? Почему я не могу просто оставить его в покое и заняться своей новой карьерой местной знаменитости? Почему каждый раз, когда я вижу его, что-то внутри меня напрягается и требует внимания, близости, прикосновения?

Я не привыкла к таким вопросам. В моей прошлой жизни все было просто: я видела цель, я достигала ее, я получала то, что хотела. Никаких сомнений, никаких колебаний, никакой рефлексии.

Но здесь все было по-другому.

Может быть, потому что Элиан был не похож ни на кого, кого я знала раньше. Он не был очередным богатым идиотом, которого можно было очаровать красивой улыбкой и правильными словами. Он не был наивным фанатом, который готов был отдать все за крупицу моего внимания.

Он был сложным. Сломленным, но не слабым. Человеком с глубокими шрамами и еще более глубокими страхами, и я только сейчас начинала понимать, насколько опасно пытаться проникнуть под его броню.

Когда первые лучи солнца проникли в мою комнату, я все еще лежала без сна, глядя на медленно светлеющее небо за окном.

И тогда я приняла решение.

Последняя провокация сегодня вечером. Последняя попытка. Если он снова убежит — я оставлю его в покое. Верну ему его упорядоченную, предсказуемую жизнь и сосредоточусь на своей собственной. Я найду способ процветать в этом мире без него, найду других покровителей, других зрителей, другие возможности.

Но если он не убежит...

Я не позволила себе додумать эту мысль. Вместо этого я встала с постели, прошла в ванную и начала готовиться к новому дню.

К последней игре.

Я выбрала время с особой тщательностью. Вечер после ужина, когда он совершает вечерний обход замка, проверяя, все ли в порядке.

Поэтому в половине девятого я приняла душ, вымыла волосы и высушила их до того состояния, когда они струились по плечам мягкими золотистыми волнами. Нанесла немного масла на кожу, надела один из кружевных комплектов, что сшила для меня Иви — черный, тонкий как паутина, который скрывал ровно столько, чтобы разжечь воображение.