24 зрителя.

Растет! Работает!

Я спустилась по лестнице (зеркало пришлось держать одной рукой, второй придерживаясь за перила, не хватало еще в этом мире упасть в прямом эфире), и направилась к парадному залу.

Огромный, светлый, с теми самыми белоснежными кушетками и низкими столиками.

На одном из столиков стояла серебряная ваза с белыми лилиями.

Я подошла ближе, направив зеркало на вазу.

— Смотрите. Лилии. Идеально расставленные, все смотрят в одну сторону. — Я протянула руку и развернула одну лилию в противоположную сторону. — Бунтарь среди конформистов.

32 зрителя.

Это успех. Но мне нужна кульминация. Мне нужна реакция Элиана.

Я огляделась. В зале было еще несколько предметов, которые можно было подвергнуть "творческому переосмыслению": подушки на кушетках (их я слегка сдвинула, нарушив параллельность), серебряный подсвечник (развернула его боком), стопка книг на другом столике (вытащила одну из середины, оставив остальные в шатком равновесии).

41 зритель.

Я шла по замку, как ураган, оставляя за собой след легкого, почти незаметного хаоса. Ничего серьезного, но достаточно, чтобы глаз перфекциониста зацепился и задергался.

Наконец я добралась до кухни.

Толкнула дверь и…

— Вика! — Марта обернулась от плиты, где что-то помешивала в кастрюле. — Доброе утро! Ты уже проснулась? Мы оставили тебе завтрак, он на столе.

Элис, Грейс и Иви тоже были здесь: Элис месила тесто, Грейс чистила овощи, Иви подметала пол.

Все они уставились на меня. Вернее на зеркало в моих руках.

— Доброе, — я прошла к столу, держа зеркало так, чтобы не показывать женщин (без их разрешения транслировать их было бы неэтично, даже по моим меркам).

Я развернула зеркало к себе, чтобы в кадре была только я и часть кухни за спиной.

— Извините, девочки, работаю, — бросила я через плечо и снова обратилась к зрителям: — Итак, дорогие мои, я добралась до кухни. Единственного места в этом замке, где чувствуется, что здесь живут настоящие люди, а не музейные экспонаты.

Марта хмыкнула за моей спиной, но промолчала. Я видела краем глаза, как женщины переглянулись с любопытством, но без осуждения.

53 зрителя.

— Сейчас я позавтракаю, а потом мы продолжим нашу миссию, — продолжила я, придвигая к себе тарелку с хлебом, сыром и какими-то фруктами. — Цель дня: дождаться реакции лорда-дракона. Держу пари, он уже заметил мои художественные правки в интерьере.

Затем коснулась руны, отключая трансляцию.

На секунду воцарилась тишина, потом Иви не выдержала:

— Вика, ты что делаешь? Это же публичное зеркало! Ты транслируешь все это на весь мир!

Я откусила кусок хлеба (восхитительно свежего, еще теплого), прожевала и улыбнулась:

— Именно. На весь мир. У меня уже пятьдесят три зрителя.

— Пятьдесят три?! — ахнула Грейс. — За одно утро?

— Ну, технически со вчерашнего вечера, — уточнила я. — Вчера начала с нуля, к концу первой трансляции было двадцать три. А сегодня уже больше пятидесяти. Неплохая динамика роста, учитывая, что я здесь всего второй день и понятия не имею, как работает ваша местная аудитория.

Марта отложила половник и повернулась ко мне, вытирая руки о фартук:

— Погоди-погоди. Ты транслируешь... что именно?

— Свою жизнь здесь. В замке. — Я пожала плечами, откусываю сыр. — Показываю, как живет легендарный лорд-затворник. И то, как он реагирует на... нестандартные ситуации.

Элис присвистнула:

— Ты с ума сошла. Он же тебя убьет.

— Не убьет, — возразила я спокойно. — Максимум, устроит очередную паническую атаку. Что, кстати, тоже отличный контент.

Женщины снова переглянулись. На этот раз с откровенным беспокойством.

— Вика, милая, — начала Марта примирительным тоном, — ты не понимаешь. Лорд Элиан очень... чувствительный. Если ты будешь специально его провоцировать...

— Он что, превратится в дракона и сожрет меня? — перебила я, отправляя в рот ломтик какого-то сладкого фрукта, похожего на персик, но с привкусом меда.

— Нет, но он может... — Грейс запнулась, подбирая слова. — Он может впасть в такое состояние, что не будет выходить из своих покоев неделями. Мы видели это однажды. Тогда в замок случайно залетела птица и разбила окно в библиотеке. Осколки, беспорядок... Он замкнулся в себе на несколько дней. Не ел, не спал, только сидел в своей комнате и... — она замялась. — В общем, нам было страшно. Мы думали, он умрет.

Я замерла с куском хлеба на полпути ко рту.

Умрет? От разбитого окна?

Что-то кольнуло внутри. Не совесть, нет, до такого я еще не опустилась. Скорее любопытство.

Интересно. Значит, его перфекционизм — это не просто причуда. Это что-то более серьезное.

Я медленно опустила хлеб на тарелку:

— Хорошо. Я буду осторожнее. Обещаю не разбивать окна.

Марта вздохнула с облегчением:

— Спасибо. Мы не хотим, чтобы ты пострадала. Или чтобы лорд пострадал. Он... — она помолчала, потом добавила тише: — Он хороший. Просто несчастный.

Несчастный. Слово повисло в воздухе.

Я доела завтрак молча, обдумывая услышанное. Женщины вернулись к своим делам, изредка бросая на меня осторожные взгляды.

Несчастный, значит. Хороший, но несчастный. И настолько хрупкий, что может сломаться от беспорядка.

Почему-то это меня заинтриговало. Нет, не разжалобило, я не настолько сентиментальна. Но заинтриговало — да.

Что с ним случилось? Почему он такой?

«Двести лет, — повторила я про себя. — Он правит здесь двести лет. Значит, ему самому... сколько? Триста? Пятьсот? Драконы вообще стареют?»

Мысль была странной и немного жуткой. Элиан выглядел максимум на тридцать. Красивый, холодный, отстраненный... А ему, получается, несколько веков.

Интересно, он вообще помнит, каково это — быть молодым? Влюбляться, ошибаться, жить спонтанно?

Впрочем, учитывая его помешательство на порядке, вряд ли он когда-либо жил спонтанно.

Я взяла зеркало и встала из-за стола:

— Спасибо за завтрак, Марта. Было восхитительно. Пойду продолжу... работу.

— Вика, — окликнула меня Иви. Я обернулась. Она смотрела на меня серьезно, без обычной веселости в глазах. — Просто будь... доброй. Хорошо?

Я моргнула.

Доброй? Я?

— Постараюсь, — выдавила я и вышла из кухни.

Доброй. Они хотят, чтобы я была доброй.

Смешно. Я всю жизнь строила карьеру на том, что была жесткой, циничной и беспощадной. Доброта не собирает просмотры. Доброта не создает хайп.

Ладно. Немного скорректирую стратегию. Буду провоцировать, но аккуратнее. Играть на грани, но не переходить ее.

План остается прежним. Но теперь с поправкой: не довести до срыва, а... растопить лед. Показать зрителям не просто "психа-перфекциониста", а человека за этой маской. Такое интригует не хуже скандалов.

Это будет сложнее. Но интереснее.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале, которое держала в руках, затем коснулась руны-активатора:

— Начать трансляцию.

Зеркало ожило. Шестьдесят один зритель.

О! Аудитория растет. Значит, людям интересно. Значит, они ждут продолжения.

Я улыбнулась в зеркало:

— Привет. Я тут подумала... Знаете, легко высмеивать чужие странности. Легко показывать кого-то в смешном свете. Но это скучно. Банально. — Я медленно пошла по коридору, неся зеркало перед собой. — А что если мы попробуем понять? Что если вместо "смотрите, какой он псих" мы зададимся вопросом "почему он такой"?

Семьдесят три зрителя.

Отлично. Они заинтригованы.

— Сегодня я начала с провокаций, это правда. Переставила вазы, нарушила симметрию... — Я остановилась возле одной из ваз, которую сдвинула раньше. — Но теперь мне любопытно. Что будет дальше? Как он отреагирует? И главное, почему для него это так важно?

Я повернула зеркало, показывая коридор — длинный, белый, идеально чистый, залитый солнечным светом: