Если Марта попросила Иви привести меня к ней, значит, действительно было что-то важное. Что-то, что, как они считали, я должна была знать.

— Хорошо, — я встала с кресла. — Пойдем к Марте.

Облегчение, промелькнувшее на лице Иви, было настолько явным, что я почувствовала укол вины. Неужели я настолько запугала этих женщин, что они боялись даже предложить мне помощь? А ведь я в этом замке на тех же правах, что и они.

Мы направились в сторону кухни. Замок погружался в вечерние сумерки, и магические светильники, развешенные вдоль коридоров, начинали мягко светиться, отбрасывая причудливые тени на белые стены. Я всегда находила эту систему освещения завораживающей: никаких свечей, никакого огня, просто чистая магия, заключенная в стеклянные сферы, которые реагировали на заход солнца.

Когда мы добрались до кухни, там уже собрались остальные девушки. Марта стояла у большого стола, ее обычно добродушное лицо было серьезным и озабоченным. Элис и Грейс сидели на скамье у стены, тоже выглядя встревоженными.

— Вика, — Марта кивнула мне в знак приветствия. — Спасибо, что пришла. Я знаю, что ты, возможно, не хочешь вмешательств в твои дела, но есть вещи, которые ты должна знать, прежде чем... ну, прежде чем принимать важные решения.

Я скрестила руки на груди, принимая защитную позу.

— Иви сказала, что это касается Вальтера. Что именно вы хотите мне сказать?

Марта обменялась быстрым взглядом с остальными девушками, словно ища у них поддержки, а потом вздохнула.

— Не сказать. Показать. Пойдем со мной.

Она направилась к дальней стене кухни, где висело большое зеркало в массивной деревянной раме. Я проходила мимо него множество раз и никогда не обращала особого внимания — думала, что это обычное зеркало, в котором девушки проверяют свой внешний вид. Но сейчас Марта остановилась перед ним и провела пальцем по раме, прочертив какой-то сложный узор.

Зеркало вспыхнуло мягким голубым светом, и я поняла, что это зеркало связи. Причем, судя по размеру и качеству рамы, довольно дорогое и мощное.

— Элиан дал нам это зеркало много лет назад, — пояснила Марта, не отрывая взгляда от светящейся поверхности. — Он настроил его так, чтобы мы могли следить за новостями из других земель. Видеть, что происходит в мире за пределами долины. Он говорил, что важно быть в курсе событий, даже если ты живешь в уединении.

Она коснулась одной из рун на раме, и изображение в зеркале изменилось. Теперь там была не наша кухня, а какая-то площадь в незнакомом городе. Люди сновали туда-сюда, торговцы зазывали покупателей, дети бегали между лотками. Обычная рыночная суета.

Изображение менялось, перескакивая с одной сцены на другую, словно кто-то переключал каналы на телевизоре.

— Маги и менестрели создают эти записи, — объясняла Марта, продолжая перебирать изображения. — Они транслируют важные события, объявления, иногда просто интересные истории. Это как библиотека памяти, доступная всем, у кого есть заговоренное зеркало.

Значит, что-то типа Ютуба этого мира. Только работает на магии вместо интернета. Интересненько.

— И что именно ты хочешь мне показать? — я старалась, чтобы мой голос звучал равнодушно, но внутри уже начинало закрадываться беспокойство. Что-то в напряженности, исходившей от всех четырех женщин, говорило мне, что сейчас я увижу нечто неприятное.

Марта наконец нашла то, что искала. Ее палец замер на одной из рун, и изображение в зеркале стабилизировалось. Теперь там была деревня — или то, что когда-то было деревней. Разрушенные дома, обугленные останки амбаров, поля, на которых ничего не росло, только черная, потрескавшаяся земля, похожая на запекшуюся кровь.

Я непроизвольно шагнула ближе к зеркалу, вглядываясь в детали. Люди — те немногие, что еще оставались — бродили среди руин, их лица были измождены, одежда грязная и рваная. Дети с впалыми щеками и огромными глазами цеплялись за юбки матерей. Старики сидели на обломках того, что когда-то было их домами, глядя в никуда пустыми, потухшими глазами.

— Это владения Вальтера, — тихо сказала Марта. — Долина Пустоши. Так ее теперь называют, хотя когда-то эти земли были плодородными.

— Что случилось? — я не могла оторвать взгляда от разрушений.

— Он не пришел с огнем и мечом, нет. Сначала он пришел с улыбкой и обещаниями. А потом с налогами. Невыполнимыми. С каждым месяцем они росли, пока у людей не забрали последнее зерно, последний скот. Я слышала эти истории от людей, чудом сбежавших оттуда. Они говорили, что когда его упрашивали, говорили, что умрут с голоду, он лишь пожимал плечами. Говорил, что если они не могут заплатить, пусть отдают дома или землю. А если земли нет — то детей в работники. А если и это не вариант... — Марта замолчала на секунду, глядя на зыбкое изображение. — Тогда он говорил: «Пусть умрут. Освободят место для тех, кто сможет платить».

Изображение снова сменилось. Теперь там была другая деревня, тоже разрушенная.

— Это деревня Старая Ива, — сказала Марта печально. — Раньше там жило больше трехсот человек. Теперь осталось меньше пятидесяти. Остальные умерли от голода или болезней. Или бежали, надеясь найти лучшую жизнь в других землях.

— Он... — я сглотнула, чувствуя, как во рту пересохло. — Он действительно настолько жесток?

— Жесток и алчен, — подтвердила Грейс, впервые подавая голос. Ее обычно мягкие, добрые глаза теперь были холодными. — Лорд Вальтер одержим идеей разбогатеть и возвыситься. Он выжимает из своих земель и людей все, что может, не думая о последствиях.

Марта снова переключила изображение. На этот раз в зеркале были поля — бесконечные, мертвые поля, на которых ничего не росло. Земля была серой, растрескавшейся, покрытой какими-то странными белыми пятнами, похожими на соляные разводы.

— Его земли бесплодны, — пояснила Элис. — Из-за его жадности. Он заставлял крестьян засевать одни и те же поля снова и снова, не давая земле отдохнуть. Использовал дешевую, агрессивную магию, чтобы ускорить рост урожая, не думая о том, что это истощает почву. А когда земля стала бесплодна, он просто стал выжимать из людей последнее, чтобы компенсировать потери.

Я смотрела на мертвые поля и чувствовала, как внутри меня растет холодная тяжесть. Все то время, что я общалась с Вальтером, он казался таким обаятельным, понимающим, щедрым на комплименты и внимание. А на самом деле он был чудовищем. Тираном, который разорял свои земли и губил своих людей ради собственной алчности и амбиций.

И я почти поверила ему. Почти согласилась на его предложение.

Марта переключила изображение еще раз, и теперь в зеркале я увидела ту самую Долину Безмятежности — ухоженные поля, дымок из труб крепких домов, цветущие сады.

— Он хочет это отнять, — тихо прошептала я, и это было не вопросом, а горьким осознанием.

— Да, — голос Марты прозвучал глухо. — Его собственные земли мертвы. Он довел их до полного истощения жадностью и глупостью. Теперь его взгляд пал на владения лорда Элиана. Долина Безмятежности — единственное, что может спасти его от краха и дать ту власть, о которой он грезит.

Я почувствовала, как внутри все обрывается. Кровь отхлынула от лица, и на секунду мне показалось, что ноги не держат меня.

Он использовал меня. Все это время он использовал меня.

Мои трансляции, где я показывала срывы Элиана, его борьбу с собственным состоянием — все это было не просто развлечением для зрителей. Это было оружием. Оружием, которое Вальтер собирался использовать, чтобы уничтожить Элиана и захватить его земли.

А я, в своей слепой жажде внимания и славы, преподнесла ему это оружие на блюдечке с голубой каемочкой.

— О боже, — прошептала я. — Что я наделала?

Марта выключила зеркало, и оно снова стало обычным отражающим стеклом. Она повернулась ко мне, и в ее глазах было не осуждение, а сочувствие.

— Ты не знала, Вика, — тихо сказала она. — Он манипулировал тобой. Играл на твоих желаниях и амбициях. Это не твоя вина.