Я поднялась, затянув пояс халата потуже.

— Ну что ж, — сказала я, и в моем голосе прозвучала холодная решимость. — Думаю, пора нам поговорить.

Покои Элиана находились в восточной башне — самой высокой и уединенной части замка. Я поднималась по винтовой лестнице, и мои шаги гулко отдавались под каменными сводами, смешиваясь с шелестом шелкового халата. С каждой ступенькой моя решимость крепла, а гнев разгорался ярче.

Он не имеет права просто игнорировать меня. Не после того, что произошло. Не после того, как он сам начал это. Я заслуживаю хотя бы объяснений. Хотя бы разговора.

Когда я добралась до двери в его покои, то остановилась, переводя дыхание. Уже знакомая мне дверь из темного дерева, с серебряными узорами, изображающими переплетенных драконов встретила меня. Я подняла руку и громко постучала.

Ответа не последовало.

Я постучала сильнее.

— Элиан! — позвала я требовательно. — Я знаю, что ты там. Открой дверь. Нам нужно поговорить.

Тишина.

— Элиан, открой дверь, или я ее вышибу! — рявкнула я, теряя терпение. — И не думай, что я шучу!

Еще несколько секунд тишины, а потом замок щелкнул, и дверь медленно приоткрылась. Я толкнула ее и вошла внутрь.

Комната была погружена в полумрак, тяжелые шторы задернуты, не пропуская солнечный свет. Только несколько свечей горели на столике у окна, отбрасывая танцующие тени на стены.

Элиан сидел у стола, спиной ко мне, и даже в полумраке его силуэт выглядел безупречно — прямая спина, расправленные плечи. Я осталась стоять у двери, скрестив руки на груди, и молча рассматривала его, ожидая, что он повернется, заговорит первым, хоть что-то скажет.

Но он молчал.

Прошла минута. Другая. Тишина становилась все более давящей, заполняя пространство между нами, как густой туман. Я чувствовала, как внутри меня закипает раздражение, смешанное с обидой и каким-то отчаянным желанием заставить его хоть как-то отреагировать на мое присутствие.

— Ну что, — наконец произнесла я с нарочитой небрежностью, — будем играть в молчанку? Или ты все-таки соизволишь объяснить, какого черта вчера произошло?

— Не надо было приходить, — произнес он наконец, и его голос прозвучал глухо, устало. — Я не хочу разговаривать об этом.

— Не хочешь? — переспросила я, делая шаг вперед. — Как удобно! Ты поцеловал меня, Элиан. Ты сам начал это. А потом сбежал, как будто я была чем-то отвратительным. И теперь что? Ты думаешь, что можешь просто спрятаться здесь и делать вид, что ничего не произошло?

Он резко встал и обернулся, и я невольно отступила на шаг. Его лицо было бледным, глаза — темными, почти черными в неверном свете свечей. В них читалась буря эмоций — гнев, страх, отчаяние, боль. Все то, что он так старательно прятал за своей маской безупречного контроля.

— Это была ошибка, — выдохнул он, и каждое слово давалось ему с видимым усилием. — То, что я сделал… этого не должно было случиться. Я потерял контроль. Я позволил себе слабость. И я не могу позволить этому повториться.

— Слабость? — я зло рассмеялась. — Ты называешь это слабостью? Поцеловать женщину, которая тебе нравится, — это слабость?

— Да! — его голос взлетел вверх, зазвенел в тишине комнаты, и я увидела, как дрожат его руки, как напряжена каждая мышца его тела. — Да, это слабость! Потому что я не могу себе позволить привязываться к кому-то. Не могу позволить себе нуждаться в ком-то. Потому что в конце концов я все равно все разрушу.

Я стояла, глядя на него, и внутри меня что-то сжалось. Но я не собиралась отступать. Не сейчас.

— Ты не разрушишь, — сказала я тихо, делая еще один шаг вперед. — Элиан, то, что случилось с Алисой, не было твоей виной. Ты не убивал ее. Ты не виноват в том, что началась война. Ты не виноват в том, что другие драконы оказались достаточно жестоки, чтобы использовать твои чувства против тебя.

— Но я виноват в том, что не смог ее защитить, — в его голосе была горечь. — Я оставил ее одну. Я думал, что замок, стены, заклинания — всего этого будет достаточно. Но это была иллюзия контроля. Иллюзия безопасности. А когда я вернулся и увидел, что они с ней сделали, то превратился в дракона и разрушил половину замка. Чуть не убил людей, которые мне служили. Людей, которые не были виноваты ни в чем. И с тех пор я знаю — я не могу доверять себе. Не могу позволить себе потерять контроль. Потому что когда это происходит, я становлюсь монстром.

Я подошла ближе, и теперь между нами было всего несколько шагов.

— Ты не монстр, — произнесла я, и мой голос прозвучал мягче, чем я планировала. — Ты человек, который пережил травму. Который пытается справиться с болью единственным доступным ему способом. Но Элиан... этот способ тебя убивает. Ты заперся здесь, создал свою идеальную тюрьму из правил и ритуалов, и называешь это жизнью. Но это не жизнь. Это медленное умирание.

Он посмотрел на меня, и в его глазах плескалась боль.

— Может быть, — прошептал он. — Но это безопасно. Для меня. Для других. Пока я здесь, пока все под контролем, пока каждая вещь на своем месте — я не причиню никому вреда.

— А что насчет вреда, который ты причиняешь себе? — я сделала последний шаг, и теперь между нами оставалось всего несколько сантиметров. — Это не считается?

Он молчал, глядя на меня, и я видела, как он балансирует на грани — между желанием и страхом, между контролем и хаосом, между тем, чтобы оттолкнуть меня, и тем, чтобы притянуть к себе.

— Вика, — произнес он хрипло, — не делай этого. Не подходи так близко. Не смотри на меня так. Потому что если ты продолжишь... я не знаю, смогу ли я удержаться.

— А может, — прошептала я, поднимая руку и касаясь пальцами его щеки, ощущая под ними легкую небритость и тепло его кожи, — не надо удерживаться?

Его дыхание стало прерывистым. Я видела, как расширились его зрачки, как напряглась линия челюсти под моими пальцами. Видела, как его руки сжались в кулаки, словно он пытался физически удержать себя от того, чтобы коснуться меня.

— Я не могу, — выдохнул он. — Вика, я не могу...

— Можешь, — я придвинулась еще ближе, и теперь наши тела почти соприкасались. — Ты просто боишься. Но знаешь что? Я тоже боюсь. Я боюсь того, что чувствую к тебе. Боюсь того, что ты заставляешь меня чувствовать. Потому что это не входило в мои планы. Это не было частью стратегии. Но иногда, Элиан, нужно просто отпустить контроль и позволить случиться тому, что должно случиться.

На мгновение показалось, что он готов сдаться. Его рука дрогнула, поднялась, почти коснулась моей талии. Но потом он резко отшатнулся, отступил на шаг.

— Нет, — прошептал он, и в его голосе слышалось отчаяние. — Нет, я не могу. Пожалуйста, Вика. Уйди. Просто уйди. Пока я не натворил чего-то непоправимого.

Я стояла, глядя на него, и внутри меня боролись две силы. Одна — разумная, логичная, та, что говорила мне отступить, дать ему время, не давить. Другая — импульсивная, эмоциональная, та, что хотела сломать все его стены прямо сейчас, здесь, любой ценой.

В итоге победила первая.

— Хорошо, — сказала я, поворачиваясь к двери. — Я уйду.

Я услышала, как он выдохнул с облегчением.

И именно в этот момент я обернулась, подмигнула ему и выскользнула из комнаты.

Следующие несколько дней я превратила в настоящую пытку для Элиана. Я не планировала этого заранее, во всяком случае, не в таких деталях. Но когда я увидела, как он отшатнулся от меня в своих покоях, как отказался даже попытаться преодолеть свой страх, во мне что-то щелкнуло.

Если он думает, что может просто спрятаться от того, что между нами происходит, то он жестоко ошибается. Я докажу ему, что его контроль — это иллюзия. Что он хочет меня так же сильно, как я хочу его. И что рано или поздно он сдастся.

Я начала с малого.

На следующее утро, когда я знала, что Элиан будет в библиотеке — он всегда проводил там время после завтрака, систематизируя книги и проверяя, все ли стоит на своих местах, — я специально заявилась туда в одном из новых халатов.