— Извращенец…
— Молчи… — толкаюсь обратно, параллельно засовывая в её задницу палец. Машка сразу же сильнее вцепляется в меня руками. Нет, полноценного анала у нас не было. Она не даётся, всё ей больно. Пальцы кое-как терпит. Но я всё равно доберусь до неё. Как только моя фамилия появится в её паспорте, сто процентов…
— М… Влааааад… — стонет гортанно, пока я вколачиваюсь и чувствую, что вот-вот… И она, и я… Такая мокрая, мы хлюпаем. Она царапает мои плечи. Тянет меня к себе, сосёмся, как дикие, а потом залипаем друг на друге, и я тут же вынимаю, как обещал, излившись на её живот… Дышу так шумно и так тяжело, что, кажется, сейчас отъеду…
— Я успел, не смотри так на меня…
— Я не смотрю… — выдыхает она, обхватив меня обеими руками. Так и лежим оба в моей сперме. Потные, мокрые, счастливые. И поебать вообще на всё… — Садовский, мне с тобой так хорошо…
— А мне с тобой… — бодаю её лбом и нюхаю волосы. Пахнет она божественно… Нашей еблей и какими-то вкусняшками. Я, блядь, обожаю этот запах. Он у меня уже на подкорке выгравирован. Вместе с мантрами от проклятий, которыми она меня с ног до головы уже усыпала…
— Давай… Мишку вытрем с живота… — чуть слезаю и тянусь за своей футболкой, а она хохочет.
— Почему Мишку?
— Не знаю… Хочу так… Думал просто об этом. Маша и медведь. Хочу, чтобы у меня такие дома были…
— Та самая противная девочка в розовом сарафане с косынкой?
— Она… Это же ты. Вылитая…
— Засранец… — смеётся она и забирается под одеяло, бросив мою футболку на стул. — Мишка… Михаил Садовский. Красиво, правда?
— Да, я же говорю… Но ты его уже вытерла. Он вон там на футболке остался… — я ржу, а она закатывает глаза и улыбается, схватив свой телефон. Что-то там начинает искать и смотреть любопытными зелеными глазищами, ну а мне только остаётся гадать, что именно… Наверное, какие-то новые значения имен и нумерологию. У неё бывает порой, хотя с её интеллектом верить в подобную чушь — полный идиотизм.
Однако я стараюсь не вмешиваться. А то прилетит…
Беру сигареты и иду покурить, и вдруг слышу в спину довольное:
— С древнееврейского Михаил — значит Бог! Представляешь!?
Я тут же усмехаюсь, потому что знаю её как свои пять пальцев… Уже загорелась. Обожаю её…
И просто до одури люблю…
Глава 71
Мария Садовская
«Сегодня в одиннадцать, Маш», — приходит сообщение от Камиллы… Их, наконец, выписывают… Мотя появился на свет. Я даже не успела сообразить, как быстро это случилось… Столько событий. И ещё у меня сегодня очень важный день на учёбе. А я сегодня такая нервная и рассеянная. Всё из рук падает. С самого утра какая-то тошнота, головная боль, непонятное состояние…
— Ты в порядке? — Влад появляется сзади и надевает свои часы, глядя на меня через наше огромное зеркало, пока я мажу губы бальзамом.
— Да… Немного приболела, но в целом нормально…
— Мы можем не ехать, если хочешь…
— Садовский! Как это не ехать, а?! Это моя конференция! Я готовилась к ней месяц, не переставая! — дёрганно поправляю волосы.
— Да знаю я… Успокойся, а… Просто задержаться там не получится, ты понимаешь? Иначе Камилла обидится, что нас не было на выписке…
— Без задержек всё сделаем, — отвечаю ему, схватив сумку и двигаясь к выходу, а он за мной… Мысли сегодня все в кучу. Переживаю за всё. И мне повезло, что Садовский всегда меня поддерживает, иначе…
Я бы, наверное, уже загнулась.
Надеваю пальто, свои любимые высокие сапоги на небольшом каблуке, и мы выходим из квартиры за руку…
— Так… Ты с букетом договорился, да?
— Да… Подарок сложил в багажник. Релакс… Выдохни. Всё будет хорошо…
— Угу, угу… Ладно…
Сижу, повторяю свою речь. Влад за рулём. Едет аккуратно как я люблю… И даже не лезет ко мне с расспросами. Сейчас вся голова забита, и я бы не смогла нормально общаться.
Когда приезжаем, в здании кипиш. Все бегают, носятся в преддверии этой самой конференции. Ведь будут разные чиновники, люди из Администрации и даже из разных органов исполнительной власти…
Вот я вся и на нервах. Хочется, чтобы всё прошло гладко…
Преподаватели кучкуются, мы — лучшие студенты уходим за кулисы. Я прощаюсь с Владом воздушным поцелуем, оставив его в зале… Вокруг толпа.
И с каждой секундой мне становится всё хуже и хуже… Словно кто-то подсунул мне селёдку с прокисшим молоком. Твою мать, зачем я подумала об этом?!
— Маш, всё в порядке? Начало через десять минут…
— М… Мне в уборную надо, — тут же встаю и несусь туда на всех порах, как одержимая, начав блевать дальше, чем вижу… Макияж поплыл, сама вся зелёная… Ноги ватные, руки тоже как отварные макаронины… Еле стою вообще… Озноб вдобавок теперь.
— О, Боже… — смотрю в зеркало, нависая над раковиной. Это ж надо было так травануться… Что я такого съела? Влад вроде вполне нормальный… А ели мы тосты с сыром и помидорами. Не должна же быть такая реакция…
— Мама дорогая, — за мной выходит наша преподаватель по ТГП. — Ты чего это?! Мария… Переволновалась, что ли?
— Как будто…
— Или это самое…? Если это, тогда скажи обязательно врачу, чтобы тебе таблеточки прописали. У меня дочка только с ними во время токсикоза справляется… А-то ведь вообще не выйдешь… У меня есть, кстати, с собой. Надо?
Я стою и смотрю на неё, а в голове мельтешат мошки…
Чего? Какой в жопу токсикоз, а?!
— Какое… Какое сегодня число?!
— Тринадцатое… А что такое?
— Как тринадцатое… — чувствую, что у меня голова начинает кружиться. Точно ведь… Тринадцатого конференция… И я месяц не думала ни о чём вообще… Ночами мы трахались, а днём я занималась как одержимая… И где мои месячные, чёрт бы их побрал?!
— Так… Маша, точно всё в порядке?!
— Нет… Нет, вовсе не в порядке… — дрожащими руками достаю телефон и ищу номер Влада… Звоню ему, а трубку эта сволочь не берёт…
Ни с первого раза, ни со второго…
Бешусь дико… Всю колотит. По календарю задержка уже девять дней!!! Девять!!! Боже… Я умру!
Пытаюсь взять себя в руки. Александра Игоревна всё же вручает мне таблетку от токсикоза. Вроде как становится полегче…
Но у меня в ушах до сих пор слова Садовского…
«Я помню… Но не было же ничего… Я выну, обещаю… Я так хочу тебя чувствовать…».
Ненавижу… Ненавижу! Вот гад, а! Наследил…
От эмоций у меня спирает грудь.
Я тут же строчу ему сообщение.
«Меня сейчас вырвало за сценой трижды. Задержка девять дней! А я даже не знала об этом! Это твоё «ничего не будет, я обещаю»!!! Садовский, я убью тебя, когда мы выйдем отсюда!».
Александра тянет меня за сцену. Приходится убрать телефон. Всё уже начинается… Я оказываюсь в центре внимания с кучей мужчин и женщин в деловых костюмах. Все общаются между собой, здороваются. Тут и прокуроры, и ггс, и муниципалы… А я стою среди них как потерянная статуя…
Ищу Влада глазами в зале, а когда нахожу вижу, что он сидит и сюсюкается с какой-то дамочкой. Видит меня, улыбается, машет мне, показывая своей соседке на меня, пока я пытаюсь проглотить ком. Он видит выражение моего лица и пожимает плечами, мол «что такое?».
А я просто стискиваю челюсть и хлопаю по месту, где у него карман…
Он хмурится… Тянется туда, достаёт телефон…
Секунда… Две… Три…
Поднимает на меня оторопелый взгляд. Наши глаза сцепляются, как во время великой битвы. Он снова смотрит в телефон, улыбается, стараясь скрыть от меня ладонью свою наглую бессовестную улыбку.
— Тебе не жить после этого, — шепчу я в надежде, что он прочитает по губам. А он шепчет мне в ответ:
— Я люблю тебя…
И это послание долетает до меня через весь зал вместе с его радостью…
Я пытаюсь дышать, но в голове теперь яркие образы того, чего я не добьюсь уже никогда… Учёба, практика, работа…
Смотрю на всех этих людей, потом снова на него, и вдруг вдыхаю полной грудью… Счастливы ли они? Счастлива ли я?
«Маша и медведь. Хочу, чтобы у меня такие дома были».
