Я касаюсь её нежной кожи и убираю волосы за ухо.
— Чего ты боишься? Я тебя не обижу, сказал же…
— Это не страх как таковой… Это ощущение безнадежности…
— Почему?
— Тебе не понять. Это не ты был влюблен в себя с десяти лет… — выдаёт она, моментально пожалев об этом. Щеки становятся красные. Сама вся волнуется. Закусывает губу и тут же кутается в одеяло. — Я в общем… Спать надо. Спокойной ночи, — начинает отворачиваться в спешке.
— Нет, погоди… В смысле? С десяти лет… Я не понял. Уж не хочешь ли ты сказать… Маш…
Она молчит, а я просто держу её за плечо и у меня в груди так громко херачит сердце. Я как бы не знал, что всё так серьёзно. Она не говорила. Камилла тоже… Ну, мама намекала, что я будто давно ей нравился, но не вот так же…
Только вот как теперь поговорить я не знаю. Она застеснялась, отвернулась и сто процентов пожалела, что вообще призналась, как обычно…
— Спокойной ночи, — целую её затылок и обнимаю сзади, просто примкнув полностью к её телу. Чувствую, что не нужно сейчас лезть с расспросами, но для себя делаю какие-то странные выводы… Я помню её раньше. Помню, как вторую сестру. Не более… Я никогда на неё не смотрел так и не помню, чтобы она смотрела… Наоборот. Вечно закатывала глаза и огрызалась. Ну либо ржали вместе как два дурака… Это и было «оно», что ли? Я нихрена не понимаю… Долго не могу уснуть. Перевариваю… Думаю об этом… И в голове сплошной сумбур. Она навела там беспорядок. Но ощущая тепло ей тела и то, как еле слышимо она сопит себе под нос, расслабившись, я как-то сам незаметно для себя вырубаюсь следом за ней…
* * *
Утром, мечтая проснуться под уже готовый завтрак и милую заботливую девушку на кухне в моей футболке, я вижу только медно-каштановую макушку, которая до сих пор дрыхнет у меня на плече, словно сурок…
Вообще всё пофиг. Спит, как младенец. Даже не думала обо мне ухаживать. Это, наверное, самое смешное и обидное одновременно… Хотя и пофиг тоже. С чего это она обязана, правда? Это у меня мама такая… Отца везде ждёт, следует за ним повсюду… Да и в нас души не чает. У меня самая классная мама на свете… А Машка, ну она просто вот такая. Своенравная, эгоцентричная. Малолетка… А мне нужно быть взрослее…
Она открывает свой зелёный глаз, увидев мою улыбающуюся морду, и морщится.
— Нет… Нет, только не это… — зарывается головой под подушку.
— Ты офигела?! Не такой реакции я ждал…
— Владик, да ты тут ни при чём, мне снился сон, что я выступала на конференции с генеральным прокурором… Боже…
Я ржу, шлёпая её по заднице.
— Кушать будешь?
— Если ты приготовишь… — звучит как из бункера её бубнёж там.
— Хитрожопая, а… Пошли, давай вставать… — сползаю на край кровати, натягиваю на себя штаны, а она выглядывает из-под подушки с улыбочкой.
— Не надевай футболку…
— Почему?
— Хочу смотреть на тебя и заряжаться позитивом на весь день…
— М-м-м… Ну раз дама просит, — протягиваю ей руку, и она лениво даёт мне свою, а я дёргаю на себя, заставив её завизжать. Подхватываю на руки и тащу из спальни.
— Ну, куда?!
— Умываться. Вдвоём…
Глава 40
Мария Логачёва
Дни, проведенные вместе с Владом в этом домике прекрасны. Он такой ласковый и нежный, что я даже поражена до глубины души. Вообще не знала, что он так умеет… Думала, что единственная интересующая его тема находится у меня между ног, но оказывается, и этот самец способен исправиться…
Единственное мне не понравилось… Я призналась, что была влюблена в него, а он, кажется, нифига не понял. Или специально сделал вид, что не понял. В общем… Мне было странно это ощущать. Да я и не собиралась, не планировала признаваться. Тупо вылетело. И теперь я чувствую некую уязвимость перед ним. Вообще вот что заметила, я боюсь быть рядом с Садовским открытой полностью. Боюсь где-то прогнуться, потому что не хочу, чтобы он думал, будто со мной можно абы как. Нет… Не получится.
Он обязан всю жизнь меня добиваться. Даже когда уже стану его женой. Каждый день. Каждый час… Обязан добиваться. А если опустит руки и решит, что это слишком, то я найду самца повыносливее. Вот так то!
— У тебя лицо такое хитрое, колись, чё задумала?
Я смотрю на дорогу, пока он везёт меня домой и медленно оборачиваюсь.
— А?
— Задумала спрашиваю, что… Вижу же…
— Это секретная информация…
— Яссссно… Так ну что… Ждать тебя на ужин послезавтра?
— Ждать, разумеется. Мы ведь договорились…
— Окей… — вздыхает он с улыбочкой. Я смотрю на него и понимаю, что вот оно… Он уже начал расслабляться… Вот мерзавец, а…
— Булки только не расслабляй. Жду цветов и дифирамбов…
— Под окнами, надеюсь?
— На меньшее я не рассчитываю… — отрезаю на серьёзных щах, пока он хохочет.
— Ладно, понял. Не вопрос… Буду звездой подъездных бабок…
— Ну у нас все бабушки в подъезде хорошие. Так что если будешь стараться, то… Глядишь, завоюешь не только моё сердце…
— Какое, блях, заманчивое предложение…
— Садовский?!
— М?
— Веди машину, а… Молча, — отгрызаюсь, и он мотает головой.
— У меня в салоне, малыш, я сам устанавливаю правила. Кто говорит, а кто закрывает рот… Могу тебе с этим помочь, конечно… Обычно легко срабатывало… — выдаёт он, вынуждая меня вновь очень сильно безумно заревновать. Глаза тотчас же загораются, и я со всей дури трескаю ему кулаком по бедру. Ближе к паху. Яйца не задеваю, но он дёргается, и машину слегка заносит влево.
— Э! Слышь?! Ты совсем уже?!
— Думай, что и кому говоришь, придурок! — рявкаю я, и он пыхтит, но потом, видя, что обидел, сразу же осекает себя.
— Маш, слушай, прости, я… Порой реально говорю что-то, не подумав… Я хочу научиться нормально. Хочу… Пытаюсь… — сжимает руль сильнее, глядя на дорогу, а я смотрю на него.
— Знаешь, как говорят…
— Ну как…
— Забудьте, чему вас учили в школе…
Он тут же ржёт, а я отворачиваюсь.
— Я понял… Всё забыл. Буду девственником для тебя. Почти им и был весь отдых, правда же?
— Правда…
— Ну вот, и я о том же…
Машина заворачивает в наш двор, а я уже скулю в душе. Потому что не хочу, очень не хочу с ним прощаться…
На этот раз Садовский доезжает прямо до моего подъезда… Я долго смотрю на него. Отстёгиваю ремень и тянусь обнять, но он перехватывает меня и зажимает в тиски обеими руками. Нюхает… Глади спину…
— Влад…
— Я знаю… Просто обнимаю…
— Нет, поцелуй меня… — прошу у него, и он смотрит мне в глаза… Проводя ладонью по щеке, нежно тянет к своей щетине и сначала просто позволяет мне тереться об неё как кошке…
— Нравится так?
— Нравится…
— И мне… Пиздец нравится… — сжимает моё платье на пояснице. А потом и на бёдрах. Его похотливые руки всегда и везде найдут за что зацепиться. Это дар какой-то… — Мне субботы не дождаться просто…
— Дождёшься…
— М-м-м… Отдашься мне…
— Влад…
— Да шучу я… Твои замашки абьюзера пугают всё сильнее…
— А ты сексуальный маньяк!
— Очень сексуальный? — улыбается он, вынуждая меня засмеяться.
— Очень… Безумно сексуальный…
— Это круто… Хочу таким быть для тебя…
— Неисправимый…
— Когда с мамой нормально познакомишь? — неожиданно спрашивает, заставив меня обомлеть, если честно. Я не ожидала такого.
— А ты… Хочешь?
— Хочу, почему нет. Чтобы тебя спокойно со мной отпускали…
— М-м-м… Ну… Моя мама она… Своеобразная…
— Да ты как бы тоже не сахар, Маш… — я тут же даю ему по морде. Легонько, но этого хватает, чтобы он резко сжал моё запястье.
— За это будешь лизать мне яйца в субботу…
— Я их откушу, блин.
— Да кусай, рискни… — дышит на меня горячим дыханием. — Бесишь…
— Взаимно…
— Хотел нормально с твоей матерью познакомиться и снова всё не так…
Это он ещё не знает, как она относится к Садовским… Если узнает, что я была с ним, вообще больше из дома не выпустит… Разве что с балкона, но… Тут высоковато…
