Его руки скользят под платье, поднимая ткань медленно, мучительно. Я задерживаю дыхание, чувствую, как пульсирует каждая клеточка тела. Ну почему он такой, а?! Такой наглый… Такой желанный. Невозможный.
— Можно? — спрашивает он, глядя в глаза. — Ты не откусишь мне за это голову?
— Садовский, ты боишься?
— Я проверяю границы… Не хочу, чтобы ты мне член откусила потом в отместку…
— М-м-м… Так вот ты про какую голову… Хорошая идея…
— Значит, готова взять в рот? — спрашивает бессмертный, расстегнув ширинку на своих брюках, пока я улыбаюсь.
— Разве что для того, чтобы откусить, как и сказала…
— Сучка… Какая же ты сучка, а… И как я тебя хочу… — он подаётся пахом вверх, задевая область между моих разведённых ног своим твёрдым каменным основанием… Держит за волосы. Стягивает их на затылке в кулак, облизывая одновременно мою шею.
Не могу говорить — горло сдавило от желания.
Он стягивает платье до талии, оставляет меня в белье. Смотрит… Будто оголодавший зверь, но с восхищением… Уже ведь видел мои сиси. Ладно — разрешаю… Опускает чашечки лифа вниз… Целует мою шею, плечи, спускается к груди. Губы обжигают кожу, пальцы сжимают бёдра, подталкивая к себе… Язык скользит по соскам, делая их твёрдыми и влажными… Я начинаю ощущать такое давление в животе, что еле сижу на месте… Ёрзаю, не могу успокоиться. А он только сильнее меня распаляет, будто надеется, что я потеряю голову и отдамся…
Не на ту напал.
— Ты такая красивая, — шепчет. — И такая, блядь, вкусная…
Я стону, впиваюсь пальцами в край стола. Всё тело дрожит, как натянутая струна.
Он опускается ниже. Руки скользят по моим ногам, поднимают их, укладывают себе на плечи. Я чувствую его дыхание на внутренней стороне бедра — и от этого уже кружится голова… Трусы за секунду съезжают куда-то в сторону…
Он что собрался лизать мне, пока я сижу на кухонном столе, серьёзно, да?!
А потом я чувствую его язык… И понимаю, что серьёзно…
Первый контакт — как разряд тока. Я вскрикиваю, выгибаюсь, хватаю его за волосы. Он держит меня крепко, не даёт отстраниться, продолжает — медленно, настойчиво, доводя до безумия.
— Влаааад… Влаааадик…
Его язык движется ритмично, губы сжимают чувствительные точки, пальцы впиваются в мои бёдра. Я теряю контроль… Стоны становятся громче, дыхание сбивается, в голове только одно: «Ещё, ещё, ещё…».
— Влаааад… — выдыхаю его имя, как молитву.
Он не отвечает — лишь усиливает напор. Его движения становятся резче, увереннее. Я чувствую, как внутри нарастает волна, как каждая мышца напрягается до предела, как мир сужается до этих прикосновений, до этого огня, до этого безумия…
Когда я шла на конференцию, я и подумать не могла, что голова Садовского окажется у меня между ног. Но трусики кружевные всё-таки надела, наверное, поэтому он такой разъярённый сейчас… Думает, что для Артура? Зря… Я бы никогда к себе так близко никого не подпустила…
И вдруг меня окатывает волной наслаждения…
Я кричу. Громко, не сдерживаясь. Как чайка, блин, пролетающая над морем… Пронзительно, отчаянно, освобождённо. Тело содрогается в конвульсиях, продолжает двигаться на отходняках, пальцы сжимают его волосы, спина выгибается дугой.
Он не останавливается — продолжает ласкать зачем-то, пока я не начинаю дёргаться, умоляя его прекратить…
— Хватит… хватит… я не могу больше… Всё…
Тогда он отстраняется. Медленно. Смотрит на меня — глаза тёмные, почти чёрные, губы блестящие от моих соков. Улыбается, как демон… А у меня кружится голова…
— Пососёшь мне? — говорит хрипло, расстёгивая ремень на своих брюках…
Я не отвечаю. Просто тяну его к себе, целую жадно, неистово, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могу сказать словами… Чувствую свой вкус, растекающийся на языке, вдыхаю наш общий запах, а потом столь же яростно отрываюсь от него.
— Обойдёшься, животное, — толкаю в плечо и спрыгиваю с кухонного стола, придерживая платье и направившись в ванную…
Глава 35
Влад Садовский
Я стою у барной стойки, пальцы нервно сжимают горлышко бутылки шампанского. В голове только она. Её вкус. Её дрожь. Её вскрик, когда она кончила у меня на языке…
Чёрт. Чёрт. Чёрт… Её сладкий вареник теперь будет мне мерещиться… Всегда… Главное, сама получила разрядку…
И бросила меня с елдой в штанах, блядь… Сучка!
Ушла в гостиную, будто ничего не было. А я здесь… С этим голодом, с этой болью в паху, с этими мыслями, от которых не сбежать. Представляю, как ощущаются её складки изнутри, как пульсируют стенки, как сжимаются, принимая меня полностью… И не могу думать ни о чём другом.
Сжимаю зубы. Снимаю рубашку, потому что она достала сковывать движения, отбрасываю в сторону. Ткань падает бесшумно, а внутри меня гроза… Ебашит молниями сверху, снизу — отовсюду…
Иду в гостиную следом за ней, будто на привязи. Она сидит на диване, закинув ногу на ногу, листает журнал. Вид скучающий. Будто не она только что кричала моё имя, будто не она дрожала в моих руках. И не она растекалась на моём языке безумным одуряющим вкусом. Хер поверю, что у неё раньше был такой опыт… Да и я бы её убил, нахрен…
Рычу, проплывая мимо, пока она хихикает.
— Успокойся, зверюга, дыши…
— Что мне сделать, чтобы ты отозвалась в мою сторону? — спрашиваю, стараясь держать голос ровным. Но в нём сталь, напряжение, почти угроза. Где-то в глубине души мне кажется я готов на разную дичь… Даже на насилие…
Она поднимает глаза, усмехается…
— О, не знаю. Попробуй не быть таким… очевидным. Владленчик…
Я смеюсь, но в этом смехе ноль веселья. Там лютая злость к той, которая выебала мне уже все нервные клетки.
— Ты издеваешься?
— А похоже? — она переворачивает страницу, будто я пустое место. — Ты сам создал этот ад. Теперь терпи…
Терпеть? Да я уже на грани.
Подхожу к бару, открываю шампанское. Хлопок пробки — резкий, как выстрел. Наливаю в бокалы, один протягиваю ей.
— Знаешь, — говорю, глядя ей в глаза. — Я бы предпочёл закусывать не клубникой, а твоим вареником…
Она закатывает глаза…
— Ты неисправим. Извращенец.
— А ты невыносимая сука.
Молчание. Тяжёлое, пульсирующее. Между нами воздух, пропитанный желанием, и ни один не решается сделать следующий шаг…
Она наконец откладывает журнал, встаёт. Медленно. Так, что у меня перехватывает дыхание. Подходит ближе, берёт бокал, делает глоток. Смотрит на меня, и в её взгляде — что-то новое. Не насмешка. Не вызов. Что-то горячее, почти сдавшееся. Или я просто хочу так видеть… Ведь её зелёные постоянно играют со мной.
— Ладно, — шепчет. — Допустим, ты меня заинтересовал…
Я ставлю свой бокал на столик, делаю шаг к ней. Она не отступает. Только дышит чаще.
— И что теперь? — спрашиваю, проводя пальцем по её ключице. Кожа горит под моими прикосновениями.
— Теперь… — она замолкает, сглатывает. — Теперь ты должен доказать, что это не просто слова…
Я улыбаюсь. Медленно, с осознанием своей власти над ней.
— Доказывать я люблю…
Резко подхватываю её на руки, заставив взвизгнуть и захохотать, и несу к дивану. Она не сопротивляется, продолжает смеяться... Сажаю её, сам опускаюсь перед ней на колени. Её пальцы впиваются в край дивана, глаза широко раскрыты.
— Влад… — шепчет, но я не даю ей договорить. — Снова хочешь мне полизать?
Мои руки скользят по её бёдрам, поднимаются выше, к краю платья, которое она уже успела нацепить на себя. Она задерживает дыхание, когда я касаюсь края её мокрых насквозь трусов…
— Хочу, чтобы ты пососала… — говорю, глядя ей в глаза.
Она молчит. Сглатывает передо мной… Я провожу большим пальцем по её нижней губе…
Медленно снимаю с неё платье, оставляю её в одном белье. В полумраке комнаты её кожа кажется перламутровой, дыхание прерывистым. Я целую её шею, плечи, спускаюсь к груди. Каждый поцелуй отпечатывается где-то на подкорке, как особенный для меня. Сам не знаю почему. Наверное, потому что эта девушка выжгла меня дотла. От макушки до пят…
