Машка достигает пика, и по ощущениям это словно удар молнии прямо в сердце... Её тело болезненно содрогается прямо на моих руках, губы приоткрываются в беззвучном стоне. Кончает так, что течёт сквозь свои мокрые трусы прямо на бёдра…
И я наконец отрываюсь от неё, позволяя ей сползти на ноги. Смотрю на её лицо: глаза закрыты, щёки пылают, дыхание рваное.
— Сегодня же предложу Крис встречаться, нахуй… Вот этими влажными от тебя пальцами напишу…
Секунду мы просто стоим так. Я чувствую, как моё сердце колотится где-то в горле, как адреналин всё ещё пульсирует в венах. Болит. Нестерпимо чешется, будто хочет чтобы я сорвал коросту…
А потом она даёт мне по роже. Со всей дури…
Так, что в ушах звенит… Глаза её полыхают гневом, но в них ещё мелькает что-то другое… То, что только что произошло между нами… Но не говоря ни слова, она отталкивает меня и убегает в подъезд… Я остаюсь один, сжимая кулаки и пытаясь осознать, что только что сделал… До чего она меня доводит, сучка, а… Я ещё никогда не ощущал такого пиздеца внутри…
Глава 23
Мария Логачёва
Я не знаю, что это было, но закрываюсь в комнате и задыхаюсь от эмоций, которые пожирают меня с потрохами. Нет, то, что Садовский явно сбрендил от ревности — понятно. Я, собственно, именно этого и добивалась… Но…
Но…
Какого чёрта только что произошло?!
Пьяное похотливое животное! Австралопитек чёртов!
У меня низ живота тянет в предсмертных конвульсиях, и я до сих пор ощущаю те крупицы тепла, которое разливалось внизу сразу после того, как он сделал это со мной… Я с ним кончила… кончила с Садовским… Стыд и срам!
Разговаривать и общаться больше не имеет никакого смысла… Ещё и Зарницкого мне спугнул. Выставил какой-то шалавой, хотя кроме поцелуев у меня ничего не было с ним… Скотина, а…
Я его ненавижу просто… Надеюсь, он понимает, что отныне должен быть от меня минимум на расстоянии вытянутой руки.
Слышу, как он заходит следом… Проходит мимо комнаты, а потом, очевидно, заваливается обратно на диван… И самое главное, что Камилла с Мироном при этом, кажется, вообще ничего не слышат. Не шелохнутся даже… То ли трахаются так громко, то ли уже смотрят десятый сон…
Как же у меня колотится сердце. Я не могу успокоиться. Ни трусы не поменять, не помыться… Хотя с какой стати я вообще должна сидеть взаперти, как Рапунцель?! Не на ту напал…
Тут же стягиваю с себя юбку, майку и блузку и выхожу в одних трусах с полотенцем, снова направившись в сторону ванной. И сверкая своей роскошной двоечкой.
— Да ты издеваешься…
Никак не комментирую. Просто проскальзываю.
— Если тебя Мирон увидит, блядь, в таком виде?! — ворчит этот бессмертный, но я уже исчезаю за дверьми ванной, слыша его взбесившееся «аааа, сука».
Так… Ладно. Всё кончено… Пусть хоть с ума там сходит, юродивый.
Нужно просто помыться, постирать трусы и свалить отсюда утром, забыв про этого тупого блядуна раз и навсегда… Это мой план.
Моюсь… Но нет и нет вспоминаю это безумие во дворе…
«Я буду первым с кем ты кончишь, поняла меня, сука?!»…
Вот это настоящий бред. Мой первый оргазм с парнем… С Садовским, прошу заметить… Во дворе многоквартирного дома возле какого-то долбанного дерева, на которое сто процентов писали собаки… Наверняка там и люди сидели где-нибудь неподалёку… На лавках или в машинах… Хоть и ночь, но фонари же горели… Беспредел.
Я просто не верю в то, что думаю о нём. Глядя на своё тело, ощущаю повсюду дрожь. Соски продолжают реагировать как маленькие антенны… Плечи накрывает тёплая вода, а ощущение, что его руки. Попадос…
Если так и дальше пойдёт, мне придётся всё же трогать себя и представлять его, а мне это совсем не надо. Я лучше Зарницкого в туалете оседлаю, чем ещё раз свяжусь с этим придурком.
Выключаю воду, вымыв всё между ног с пристрастием, закутываюсь в полотенце и иду обратно в комнату, никак не реагируя на его взгляды или комментарии… Хотя на этот раз он молчит. Только смотрит…
Надеюсь, завтра он хотя бы поймёт какую херню сотворил…
Псих долбанутый…
Ложусь спать, когда уже светает… Не знаю, сколько на часах, но сил никаких не остаётся. В том числе сопротивляться вырабатываемому организмом мелатонину… Пора забыть об этом придурке и отдаться во власть Морфея… И отныне это единственный мужчина, который будет меня обнимать…
* * *
При пробуждении уже слышу, как кто-то бренчит ложками, кружками и тд… Разговоры парней… Так и понимаю, что я последняя… Ну и пусть… Пока не приведу себя в порядок не выйду.
— Маш, ты в порядке? — стучит Камилла.
— Да…
— Ты можешь… Открыть?
— Нет, я позже выйду… а хотя… Стой, жди… — спрыгиваю с кровати и приоткрываю дверь, глядя на встревоженную подругу. Выглядит она так, будто её всю ночь е… Хотя неудивительно. Хихикаю вслух... — Знаю, прозвучит странно, но ты бы не могла принести мои трусы… Из ванной… Я вчера их стирала…
— Эм… Ладно… Сейчас…
Она исчезает, а я думаю о том, хоть бы не спросила почему я вдруг решила стирать трусы, а… Ну, пожалуйста… Скажу, что описалась лучше. Не переживу этого позора.
Слава Богу, подруга просто швыряет их на кровать и не спрашивает.
— Нормально переночевали?
— Да… Да, супер, — волнительно отвечаю, начав одеваться при ней… Но она так смотрит.
— Маш… У тебя какие-то синяки…
Смотрю в большое зеркало и вижу отметки от загребущих лап Садовского. Всё-таки клеймил. Урод. Уродище! Уууух убила бы!
— Да ты же знаешь, я бьюсь обо всё подряд… И кожа нежная… Так бывает.
— М-м-м… Завтракать выйдешь?
— Выйду… Только в порядок себя приведу…
— Хорошо… Слушай, Маш… Я хотела сказать, что если у вас с Владом что-то вдруг всё-таки намечается… То я не против совсем…
Я тут же начинаю смеяться. Хотя в груди совсем противоположное ощущение… Боль и жжение.
— У нас с Владом? Нет, нет и нет. Ничего у нас не намечается. Просто подурили. Поязвили и всё. У него своя жизнь, у меня своя…
Камилла бросает на меня новый тревожный взгляд и кивает, после чего исчезает за дверьми. Надеюсь, я не сильно спалилась сейчас. Потому что голос дрогнул по правде говоря… Я и сама заметила…
Когда я становлюсь Богиней, выхожу ко всем… Взглядом избегаю Садовского. Жалкого раба, неспособного на признание Великой. Но он и сам так же делает… Ещё и переписывается с кем-то. Думаю, что всё так и должно было закончиться.
Мила с Мироном счастливые, я пью кофе почти молча. Влад изредка что-то вставляет в диалоге с Мироном. Но я никак не реагирую. Будто нас тут вообще трое…
— Тебя довезти? — спрашивает подруга, и я киваю.
— Да, я с вами поеду…
— Хорошо…
На одну секунду он всё же смотрит на меня после этого. Таким взглядом… Будто с бодуна осознал всё, что сделал. Однако его поганая душонка не позволяет ему извиниться или хотя бы заговорить первым. А я в принципе не буду этого делать.
И так мы разъезжаемся…
Я больше не смотрю на него. Сажусь к ребятам, забрав все свои вещи, а Влад уезжает на своей машине…
Не могу точно сказать, что именно я чувствую, но что-то не особо приятное…
Обнимаю Камиллу на прощание и взмахом руки прощаюсь с Мироном.
— Смотри, не обижай мне её больше…
— Никогда…
— Пока, ребят! — убегаю домой…
В мгновение сталкиваюсь с мамой взглядами, но глаза уже все в слезах, поэтому она даже не начинает орать на меня, что я не пришла домой ночевать... Растерянно смотрит, когда я пролетаю мимо в свою комнату…
— Маша…
Захлопываю за собой дверь и падаю на кровать, упав лицом на подушку… Только тогда даю волю всем своим чувствам, которые разрывают меня изнутри…
«Ты… Отвратительное создание… Не знаю, кто тебя такой сделал… Не знаю для чего… Больно, что ли? А будет больнее, если я сейчас поеду трахать другую, а? Если успею удалить ту хуйню, что написал из-за тебя Крис…».
Я тебя ненавижу, Садовский…
