— Тебе идёт естественность… — смотрит он на меня, прежде чем завести движок. — Так, ладно… Поехали… Залипаю на тебе конкретно…
Он отворачивается к дороге, начав движение, а я выдыхаю…
Пошёл ты, Садовский…
Всего тебе самого хорошего. С твоими шлюхами.
Глава 22
Влад Садовский
Меня не просто вынесло с её поступка… Я чуть, сука, собственные кишки не выплюнул… Это, блядь, как вообще?! Тискалась со мной… Пизду показывала… А потом через полчаса как ни в чём ни бывало пригнула к другому в тачку, засосала его и до свидания…
Я когда вышел на улицу, их уже не было…
Но меня так конкретно коноёбило, что пришлось выкурить половину пачки сигарет… С учётом того, что она меня заставила все анкеты удалить и ещё и Крис отшить настолько беспонтово. Да она меня просто растоптала и уничтожила…
Обратно я возвращаюсь после унылой прогулки вокруг дома… Словно пёс, который ждёт хозяина. Иду в ту самую спальню и падаю на кровать, думая о ней…
Я что-то не то ляпнул, да?
Я могу так-то…
«А я меняться не стану. Тем более ради пизды, дорогая»… Если её с этой фразы вынесло, так понятно же, что я шутил в её формате… Как она это делает. Или чё она, блядь, от меня хотела. Чтобы я ей в ноги пал и сказал, что теперь буду паинькой?! И как бы скоро она меня такого послала, интересно…
Я не собираюсь перед ней унижаться, нахуй. Я мужчина.
Сука!
Весь выебанный тем, что случилось, пытаюсь уснуть… Допивая вискарь, что прихватил с собой… Голову так мощно кружит… Настолько, что вертолётики начались… Лишь бы тут не облеваться, блин. Мирон мне потом устроит за это…
Сам не знаю, как засыпаю в итоге… а просыпаюсь от того, что слышу звуки мотора под окнами… Кое-как сползаю с кровати и смотрю в окно, увидев ту самую машину… Пока они просто стоят… Видимо, пиздят после свидания… Охуенно чё…
Я тут же подрываюсь и тащусь ко входной двери. Ща я ей устрою нахуй, вечер танцев с бубнами…
Выхожу…
Меня шатает, конечно… Я прусь к ним, но вижу, как она выходит раньше.
— Садовский, свали! — выдаёт уже издалека, но я и не думаю останавливаться.
— Шлюха!
— Да как ты смеешь?! Иди на хер, а!
— Выходи, сука… — смотрю на этого чушка в тачке, который даже выйти ссыт, а она при этом удерживает меня за предплечья.
— Ты в говно, Влад. Иди проспись. Мы с тобой не вместе, чтобы ты устраивал сцены!
— Да? А ёбырь твой знает, что ты мне пизду два часа назад показывала?! А?! Ты знаешь?! — обращаюсь к нему в надежде, что он хотя бы как-то отреагирует, выйдет из своей колымаги, и я разобью ему ебальник, а Машка тут же оборачивается к нему с видом униженной недотроги, как умеет. Разумеется… Ну а этот хуй тут же уезжает, оставив нас вдвоем.
Я ржу… Ссыкло сраное… Так и знал, блядь…
— Вот видишь, не стоит твой пирог его защиты…
— Спасибо, Садовский…
— Не за что, нахуй! Думала, одна обламывать меня будешь?! Что тебе нужно, блядь?! Нормально тебе с ним было, а?!
— Нормально… по кайфу, я даже кончила! — отрезает она, и я остервенением хватаю её за волосы на затылке. Честно, переебал бы… Впервые так реагирую. Впервые всего пидорасит. Смотрю на неё, сквозь стиснутую челюсть. На её морду… На пропитанные опиатом глаза. И не могу взять себя в руки. Хотя передо мной просто девчонка… Маленькая, сука, противная пигалица… Метр пятьдесят с кепкой… А задрочила меня так, что я превращаюсь в какого-то долбоящера с комплексом неполноценности.
— Если не уберешь руки…
— То, что тогда?! — рычу на неё, сильнее сжимая. Вижу, что она злится. Но то, что внутри меня посильнее этого. Она со мной такую дичь творит. Верёвки вьёт. Нахуй так жить вообще?!
— Увидишь что, Влад. Тебе не понравится…
Даже в таком положении умудряется угрожать.
— Мне уже не нравится, нахуй… Уже… Я тебя, сука, ненавидеть начинаю…
— М-м-м… То ли ещё будет, Владик… — выпаливает она, и я тут же притягиваю её к себе жёстче. Хочется ей все волосы оторвать… С корнем.
Сжимаю кулаки прямо с ними, чувствуя, как внутри всё горит. Слова, которые она только что бросила мне в лицо, жгут, словно кислота… Взгляд невольно скользит по её наглому высокомерному лицу — по этим губам, которые только что произносили обидные, резкие фразы, хотя буквально час назад целовали меня… Целовали и были на грани... Что-то во мне ломается.
Сосалась там с ним… Сука… Непонятно чем ещё занималась… Где ездила пол ночи… Шалава…
Не осознавая до конца, что делаю, резко шагаю к ней, сбивая с ног. Она успевает лишь выдохнуть и издать какой-то жалкий писк, прежде чем я прижимаю её к стволу дерева. Её глаза тут же расширяются, полные гнева и испуга, на секунду меня парализуют, но ярость перекрывает всё остальное…
— Ты… Отвратительное создание… Не знаю, кто тебя такой сделал… Не знаю для чего…
— Заткнись.
— Больно, что ли? А будет больнее, если я сейчас поеду трахать другую, а? Если успею удалить ту хуйню, что написал из-за тебя Крис…
— Удаляй… Удаляй и делай, что хочешь, Садовский! — раздувает она ноздри, но глаза по-прежнему слезятся. Я вообще не понимаю, что в этой башке происходит. Но факт в том, что она меня заразила чем-то. То ли у неё слюна ядовитая… То ли что… Я не понимаю, в кого превращаюсь. Меня колотит, и я весь горю. От головы до пят.
— Тогда отныне делаю, что хочу, не вопрос, — начинаю я, но вместо того, чтобы отпустить эту тупую курицу на все четыре стороны… Резко наклоняюсь и впиваюсь в её губы. Она мычит, пытается отвернуться, упирается ладонями в мою грудь. Но я держу крепко. Целую грубо, настойчиво, будто хочу стереть каждым движением всё, что она только что наговорила… Её губы сопротивляются, не открываются, и это только распаляет меня ещё сильнее. Она не впускает. Пытается всячески меня оттолкнуть… Мы вошкаемся, шуршим одеждой…
Чувствую, как её тело напряжено, как она пытается вырваться, но я не отпускаю. Одна рука скользит вниз, прижимает её талию так, что она едва может дышать. Другая — поднимается к её лицу, пальцы болезненно впиваются в щёку и давят на подбородок, заставляя приоткрыть рот.
Ты у меня, сука, всё примешь… За то, что я чувствую… За то, что делаешь со мной…
Наконец она сдаётся или просто выбивается из сил. Её губы чуть размыкаются, и я пользуюсь моментом: проникаю языком, исследую и утверждаю своё присутствие. Она мычит снова, но теперь звук глуше, будто где-то внутри что-то дрогнуло… Будто уже понимает, кто тут главный. И кто будет решать, когда, где и сколько…
Моё дыхание сбивается. Я чувствую, как её тепло просачивается сквозь одежду, как её грудь вздымается под моей рукой. Гнев всё ещё горит, но к нему примешивается что-то другое… Острое, почти болезненное желание.
Рука скользит ниже, мимо талии, к бёдрам. Она дёргается, пытается сжать ноги, но я уже там. Пальцы находят влажную ткань, и я ухмыляюсь сквозь поцелуй… Она задыхается, её ногти царапают мою руку, но я не останавливаюсь. Движения уверенные, настойчивые, будто хочу доказать что-то — ей, себе, всему миру. Я её, блядь, ненавижу просто… Но не перестаю гладить её клитор, уже ощущая, как сильно он набух в преддверии оргазма…
— Я буду первым с кем ты кончишь, поняла меня, сука?!
Это что-то неправильное. Что-то безумное. Всё должно быть по согласию, а тут происходит какая-то вакханалия. Она превращает меня в неадеквата…
Член болезненно ломит в штанах. Я весь как электризованный. Она и того хуже… Дёргается, пока я её фиксирую… Пытается спрыгнуть, но я надавливаю сильнее. Уже ощущая, что её трусы полностью промокли, а ткань так легко поддаётся моему натиску и давлению.
Давай… Давай, сука, кончай… На моих руках кончай. Я хочу видеть, как ты залипаешь… Хочу, чтобы ты запомнила и плакала потом…
Её тело начинает мякнуть. Сопротивление слабеет, дыхание становится прерывистым, а потом и вовсе рваным. Она больше не отталкивает меня, только цепляется за мою одежду, будто ищет опору. Я чувствую, как она дрожит, как её мышцы напрягаются, а потом — отпускают.
