Я тебе, сука, устрою, добрый вечер!
Тут же иду на кухню за ножницами и верёвкой… Хоть что-то я точно найду…
Урод…
Жаль тут нет садового секатора, я бы ему устроила мокрую вечеринку, козлина!
Ещё и жить к нему переехала! Ещё и в любви ему признавалась! Ублюдок, блин!
Нарыв какой-то пояс и два ремня, я тут же возвращаюсь обратно и прячу огромные кухонные ножницы под подушку…
Тянусь к нему с поясом в руке, и он открывает глаза.
— Ты чё… — бормочет сонно, а я уже впилась в его запястье, представляя, как отрежу ему самое сокровенное… Или хотя бы доведу до белого каления… До истерики! До поросячьего визга, нахрен! Он заслужил!
Катюша-Лисёнок, блин… Я тебе покажу Катюшу! И Лисёнка, блин, покажу! Сейчас в егеря поиграем!
— Да ничего… — скрипя зубами, выдаю. — Поиграть с тобой хочу…
Он молчит, словно пытается понять чудится или на самом деле, но когда я залезаю на него сверху, придавливая и обхватив обе руки, позволяет мне себя связывать и лыбится, как придурок. Ненавижу… Сволочь похотливая… Так бы и перегрызла ему глотку прямо сейчас.
— Детка… Я, ебать, уснул… Вырубило… Ты что ли не спала?
— Нет… Не могла уснуть…
Заканчивая с руками, тут же опускаюсь вниз. Сердце из груди вырывается. Хочется рыдать и бить его со всей силы по его морде.
— А чего такая набыченная, раз играть собралась, а?
— Долго ждала просто… Наконец проснулся… — отвечаю, сильно стянув кожу на ноге ремнем вместе с волосами.
— Ай, блядь! Ты чё?!
— Сильно больно?
— Ну больно, блин…
Бедненький…
— М-м-м… — отвечаю, закрепив его ноги и руки между собой, пока он ждёт чего-то, а я не могу. Киплю, сука, от ярости просто! Удавила бы его, гада!
Тянусь к подушке и достаю оттуда ножницы, заметив, как он меняется в лице. Сразу же напрягается и смотрит на меня из-под своих густых бровей.
— Это чё такое…? — спрашивает настороженно, а я достаю телефон, открывая перед ним ту самую фотку. Меня начинает колотить от ужаса…
— Я тоже хочу спросить… ЭТО ЧЁ БЛЯДЬ ТАКОЕ?????!!!! — ору и щёлкаю ножницами, отчего он аж подпрыгивает на кровати передо мной.
— Машка, блин… Маш…
— Я клянусь, я отрежу тебе яйца, как и говорила, выблядок! — снова щёлкаю ими уже возле его живота, и он тут же начинает орать и брыкаться.
— Да ёю твою мать!!! Ебанашка!
— Сволочь!
— Маша… Маш, солнышко… Успокойся, ладно?! Тише… Да, было… Я просто в баре нажрался тогда и всё…
— И всё?! И всё?! Ты мне весь мозг выел с тем поцелуем, а сам с какой-то шмарой тонул в её сиськах, скотина! Я тебя ненавижу! Ещё и проверяться теперь на инфекции после тебя, фу!
— Маша… Тихо… Правда… Ничего не было, только поцелуи… И всё, клянусь… Я уехал оттуда, честно… Малышка… Я просто злился на тебя, что ты с другим уехала… Маша…
— Да ты бухой в дрова был! Сам сказал, что нажрался! Откуда ты можешь это помнить, кобелина?!
— Да у Мирона можешь спросить, блядь!
Слюни брызжут, пока мы орём друг на друга. Мне срывает горло. Ему тоже… Представляю, что думают о нас соседи. Хотя мне похер! От его оправданий ещё сильнее хочется чикнуть у основания, чтобы обосрался!
— Ещё и Мирон там был, сволочи?!
— Нет! Он забрал меня… Тихо… Тихо, остынь…
Тянусь к его члену и сталкиваюсь с таким адским страхом в глазах, что злорадствую. Конечно, это же любимая часть его тела. Как же иначе…
— Тебе точно он нужен? Мне кажется, нет!
— Машаааа! Бляяяядь! Сука! Развяжи меня! Хули ты делаешь, а?! Ты вообще что ли ебанутая?! Какого хуя я связался с тобой?!
— А всё уже. Нет больше меня! Ты потерял право на меня, понял?! — отбрасываю ножницы в сторону и с зарёванной рожей иду собирать вещи по квартире, с психом заталкивая их в сумку. Не просто горю, а… полыхаю…
И эта тварь продолжает подливать масла в огонь.
— Маш… Развяжи, а… Я прошу тебя. Развяжи и поговорим… — он всё ещё пытается там вытащить руки и ноги, но мне вообще пофиг. Я знать его не желаю после такого. — Машуль… Я тоже должен был сказать, я знаю… Маш, я не хотел, чтобы ты нервничала… Маш… Девочка моя… Маш…
Я игнорирую, потому что больше не собираюсь вестись на это.
Быстро одеваюсь, беру с собой свою сумку, вытягиваю у Садовского из штанов наличку на такси, а он всё продолжает наблюдать за мной и канючить.
— Любимая… Прости ты меня… Маш… Ну в прошлом ведь… Я не изменял тебе, Маш… Я люблю тебя, правда… Маш!!!
Выхожу оттуда и хлопаю дверью. Слёзы катятся по щекам. Ком сидит в горле, я вызываю такси и пишу Камилле сообщение.
«Когда проснёшься, имей в виду, что твой брат связан у себя на квартире голый. Его нужно освободить, иначе помрёт, а я не хочу быть виновной в этом. И да, не спрашивай. Мы расстались, на этот раз навсегда. Люблю тебя», — отправляю с сердечком, а потом получаю оповещение о том, что машина уже подъехала, выхожу из подъезда, уезжая отсюда прочь, словно меня никогда и не было… Всё.
Точка…
Глава 66
Влад Садовский
Это пиздец, товарищи… Я уже час пытаюсь выпутаться, нахрен, из этого чертовски унизительного положения, а в душе хаос...
Ёб вашу мать… Ну нахуй так жить?!
Слышу звуки двери, а затем шаги… Уже думаю, что она решила меня добить, но, когда вижу Мирона на пороге комнаты, выдыхаю… А он начинает люто ржать, как скотина.
— Смешно тебя, блядь?!
— Я сфоткать должен…
— Слышь, гондон, блядь! — дёргаюсь психованно из стороны в сторону, слыша его истерику.
— Да я шучу, блядь… Сука… Нихера она тебя уработала… Что на этот раз?!
— Пиздец на этот раз… Развяжи…
— Ща… Блядь, голого тебя ещё не касался. Тьфу, нахрен! — сплёвывает, пытаясь развязать узел. — Ебать, она на совесть тебя вязала… Придётся резать… О… А вот и ножницы, — поднимает их с пола, а у меня повсюду мурашки, блядь, и яйца поджимаются от страха…
— Пиздец, блядь! — бешусь, когда руки освобождаются. — Дальше сам…
— Чё случилось-то?!
— Катерина та случилась… С сиськами которая, в баре…
— А чё каво?!
— Я хз… Откуда-то у Машки наша фотка взялась. Кто-то со стороны сфоткал. Наверное, подружки её ебаные… Бляяяя… Аж всего передёргивает, сука! Она мне чуть яйца ножницами не отрезала, прикинь?!
— Пф… Хахахахахаха, — срывается на ржач, пока я одеваюсь.
— Чё мне делать-то теперь…
— Я хз… Каяться. И носить ракушку на всякий случай… — продолжает стебаться, а мне вот нихуя не смешно, реально… Я испугался как бы. Сколько случаев было, когда от ревности бабы вот так «ехали», и с ума сходили, отрезая мужикам достоинство…
— Ты откуда вообще узнал обо мне?
— Так она сообщение Кале написала… Что ты тут связанный и голый, и тебя надо срочно спасать…
Благородная, блядь, какая…
— А ты, конечно, полетел, как истинный принц, нахуй, на белом коне…
— Да, я такой… А ты лошара, блядь, вселенского масштаба! Девчонку усмирить не можешь!
— Слышь! Да ты бы обосрался такую усмирять! — срываюсь, натягивая джинсы. — Найду, убью сучку… Просто убью…
— Влад, ты гонишь, да? Она сама тебя чуть не убила… Давай-ка сбавь обороты чутка. Объективно говоря, ты сама накосячил… Ещё сильнее поругаетесь, если поедешь вот такой…
— А каким мне, блядь, нахуй, ехать, а?! У меня внутри всё сжалось! Это мой хуй!
Мирон снова начинает ржать, а я пинаю стену.
— Ненавижу! Конченая… Я поехал за ней, кароче…
— Ну давай… удачи…
Вылетаю в подъезд под странные взгляды соседей… Походу, что-то всё-таки они точно слышали, блин… Мы же орали с ней как резанные ночью… Подстава.
На часах семь утра и мне вообще до пизды на универ. Мне нужно её увидеть…
Звоню ей и трубку она, конечно же, не берёт. Вся из себя гордая. Упрямая, блин! Будет теперь нос воротить… И я понимаю умом, что виноват, но… Не настолько, чтобы пугать меня кастрацией, правда?! Я чуть не отстегнулся, блин, от страха…
Слишком рано для универа, поэтому я еду к ней домой… Звоню в домофон, однако вскоре понимаю, что он отключен. Приходится домогаться через соседку. Благо меня тут бабки помнят и… Какая-то из них всё-таки впускает… Тяжелыми шагами я направляюсь наверх. К ней…
