— Владик… Я не стану здесь… Тут всё видно…

— Я просто обнимаю тебя, успокойся… поздравляю с успешной сдачей всех экзаменов… — не сводит с меня своих карих котлованов. — Потом только ночью удастся наедине поговорить, ты же знаешь… — проводит ладонью по волосам, стянув с меня капюшон.

— Ну да, знаю…

— Это… Тебе, — достаёт из кармана золотую цепочку, на которой красуется кулон с изумрудами в виде продолговатого камня, усыпанного аккуратной крошкой бриллиантов.

Я сглатываю.

— Не хотел при всех…

— Красиво очень…

— Я же знаю, что тебе нравится… Давай надену… — чуть привстаёт, дав мне место, и я тут же сажусь к нему боком, убирая назад свои волосы, а он застёгивает замочек. Сердце в этот момент и вовсе вылетает через лобовое на улицу… Садовский сводит меня с ума своим отношением.

— Ты же понимаешь, что заставляешь моё сердечко таять…

— Я на это и рассчитываю… Чтобы ты сбавила обороты немного… — целует меня в щёку, заставив выдохнуть и улыбнуться… — Поехали?

— Поехали…

Мария Логачёва

— Я хочу выпить за нашу семью… За эту поездку, за всё, что происходит с вами, дети… Мне можно, я так решила, — поднимает бокал вина Роза Сергеевна и улыбается всем нам…

Мы приехали сюда днём, успели немного показаться. Парни брали с собой столько всего, а оказалось, ничего не нужно. Всё уже было в наличии… Но мы всё равно рассекали морозный воздух со своим добром. Сейчас я смотрю на свою лучшую подругу, и наши влюбленные души будто разговаривают друг с другом через весь стол.

— Девочки, вы будете? Ну что я одна, как алкашка!

Я хихикаю и даю Владу добро. Он наливает мне немного красного полусладкого.

— Вы такие молодцы, что закрыли сессию…

— Фу, мам… — тут же хмурится Влад. — Давайте вообще про это не будем, а…

Мирон ржёт и обнимает Камиллу, поцеловав её в щёку, и она тут же крепко прижимается в ответ, а я склоняюсь к Владу.

— Мы тоже такие сладенькие? — спрашиваю на ухо, наблюдая за его ухмылкой.

— Нет. Мы слаще…

— Ну ладно… — хихикаю, сделав глоток. — А ты не будешь?

Чувствую, как его дыхание атакует область моей шеи, заставляя её тут же покрыться предателями-мурашками. Одна секунда и я уже мечтаю быть под ним.

— А мне не надо… У меня без этого стоит.

— Прямо сейчас? — смущенно спрашиваю, вся красная.

— Ну не прям щас… Но, когда к тебе прикасаюсь — да… — сильнее ныряет в мои волосы, и я отталкиваю его, рассмеявшись.

— Тихо ты… Всё! В комнате… — бурчу на него, и он сдаётся… Тогда мы вклиниваемся в общее настроение. Начинаем болтать, вспоминая старые истории, включая те, когда Камилла боялась выходить из домика, потому что Мирон обещал закопать её в сугробе. Я ржу над этим, вспоминая, ведь она так его ненавидела… Они дрались уже тогда. И я её поддерживала. Кто бы знал, что вот в это выльется… Да и у нас с Владом тоже… Играем в какие-то настолки. Их отец сейчас такой расслабленный, спокойный и счастливый. Зная род его деятельности, вообще не скажешь, что он был связан с прокуратурой, если честно… Но это до того момента, как он оказывается в костюме в здании суда. Там все сомнения отпадают. Я видела, как он работает. Записи нескольких процессов и вообще…

Розе Сергеевне очень повезло, думаю… Это не просто мужчина, а скала. Не зря же он так защищает своих. Как он помог Мирону и его семье… Для меня это пример… И я надеюсь, что мой Садовский тоже когда-нибудь таким станет…

— У кого-то уже глазки в кучу… Хочешь уединиться?

— А ты только этого и ждал… Ик! — икаю я, рассмеявшись, когда все начинают расходиться.

— Твоя мама меня споила…

— Да вы выпили по три бокала, пятикапельные…

— Я редко пью, ты же знаешь… Но это вино было такое вкууусное… Пойдём к ним, а… На улицу… — тяну Влада в сторону террасы, пока Камилла с Мироном там разговаривают.

— Приветик, сто лет не виделись, — обнимаю лучшую подругу, и обе смотрим на звёзды и заснеженную территорию…

— Как тут красиво, да?

— Обалденно…

Пока парни разговаривают в трёх метрах от нас, громко гогочут и дерутся в шутку, мы смотрим на них и вздыхает.

— Дурачьё, да…

— Ага… Ты счастлива? — спрашивает она, и я хихикаю.

— Конечно… Безумно. А ты?

— Даааа… — стоим как две дурочки-фанатки и растекаемся общей лужицей, глядя на объекты своего обожания… Как не любить? Как не тянуться? Не хотеть? Если у меня сердце в груди тает от него…

Минут через пять после того, как моё чудовище выбрасывает сигарету, подходит ко мне и нагло вырывает меня из рук Камиллы, подняв над полом на руки, я визжу на всю улицу.

— Влааад! — ругается Мила и смеётся.

— Сорян, мы уходим… — тащит меня к выходу, а я машу им на прощанье.

— Пока-пока, до завтра… Спокойной ночи!

— Спокойной ночи…

Оказываемся на лестнице, и я обнимаю его за плечи.

— Вот что ты подождать не можешь, пещерный человек?

— Не могу… Крышу от тебя сносит… — поднимает меня на второй этаж, где мы уже выбрали себе комнату и разложили свои вещи…

Так что, ворвавшись туда, сразу же заваливаемся на кровать и начинаем раздевать друг друга, как сумасшедшие… Под ним… Я чувствую себя в такой безопасности. Сердце стучит как бешенное каждый раз, когда он прикасается ко мне. Когда ведёт носом по коже. Когда нюхает… Стирает границы между «можно» и «нельзя».

И я хочу его целовать… Так сильно хочу, что придавливаю его первой и нависаю сверху, собирая наши руки в замок.

Промежностью чувствую его твёрдый огромный член, который так и ждёт, чтобы оказаться внутри, но…

Я целую его губы, подбородок, опускаюсь ниже, отпуская его руки, а он так и лежит, глядя на то, что я делаю… Эти грудные мышцы, кубики на прессе… Загорелая кожа, впадины и подъёмы… Я от него буквально тащусь…

Он сгребает волосы, как только добираюсь до его самой красивой части…

Большой, сладкой и такой желанной…

Я уже немного целовала его, но теперь владею полностью, обхватив рукой и смыкая головку губами.

Он пыхтит, ничего не говорит… Смотрит… Как на свою куклу, но мне почему-то дико это нравится… Движения Влада наглые, как обычно. Он мнёт моё лицо в процессе… Растягивает щёки, заставляет брать в рот глубже. Стонет… И я сама так сильно возбуждаюсь, что между ног всё неистово горит и тянет. По бёдрам течёт… А он кончает… Без предупреждения прямо в мой рот…

— Глотай… — почти приказывает, прохрипев, и я бы, наверное, разозлилась раньше, а сейчас как-то инстинктивно делаю, что говорит, ощущая весь спектр эмоций до конца… Терпко, как вино… Но так же сладко в моменте… Осознание, как пьянит голову и дурит кровь, зная, что ты любишь делать ему приятно. — Девочка моя… — он тянет меня к себе и обнимает, прижав так, что кости трещат…

— Влад, ты меня сломаешь…

— Нихуя… Заново соберу, если что, — лыбится и сжимает мою задницу.

— Ты что… Уже готов?

— Уже почти… Мне охуенно с тобой.

— А мне с тобой… — отвечаю я, ощущаю его пальцы между своих ног… Как он проверяет меня и растягивает.

— Возбудилась…

— М… — издаю стон, когда он нарочно чуть-чуть задевает мой клитор. А потом резко разворачивает меня лицом в матрац и приподнимает задницей кверху, шлёпнув по ней и заставив взвизгнуть…

Мне кажется, мы не выйдем отсюда все эти пять дней подряд…

Влад Садовский

Мы провели там пять охуенных ночей… Я ещё в жизни никогда так не трахался и не отдыхал душой. Внутренностями с ней сросся, словно мы стали одним целым. Не мог оторваться. Сутками не выпускал из рук. Катали вместе, мылись, ели, засыпали. И чем больше было взаимодействия, тем сильнее я понимал, что она — моя вторая половина. Без права ошибки. Выбор, который уже сделан. То, что нужно…

— Не хочу прощаться… — утыкаясь в мою шею, сидит в машине и чуть не плачет. Я, кажется, впервые вижу её такой уязвимой. Ранее она мне никогда своей слабости не показывала.