Я отворачиваюсь.
— Всё в порядке? — спрашивает Артур, наклоняясь ко мне.
— Да, — выдавливаю улыбку. — Просто тут немного душно.
Он понимающе кивает, указывая мне на кондиционеры. Нифига тут не душно на самом деле. И он скорее всего не верит… И правильно. Потому что сейчас я не здесь. Сейчас я снова там — в том дне, когда нашла те трусы в его машине.
В том моменте, когда мир рухнул, а я побежала домой, задыхаясь от боли.
«Ты сильнее, — шепчу себе. — Ты уже сделала шаг. Ты не вернёшься в исходную точку. Не смотри на него! Даже если сильно хочется! Даже если мечтаешь выжечь в его морде дыру!».
Дожидаюсь перерыва. Артур предлагает кофе, но я прошу:
— Давай выйдем на воздух.
Он соглашается… Придерживает меня за локоть…
Мы выходим в коридор. Я глубоко вдыхаю, пытаюсь собраться. Артур обеспокоен, конечно. Но я дышу полной грудью, применяя дыхательные практики и заставляю себя успокоиться…
— Ну как тебе?
— Интересно… Очень… Я в восторге.
— Точно? А то на секунду мне показалось, что ты не здесь…
— Это просто из-за духоты и всё… Не знаю, что на меня нашло…
— Понял…
Возвращаемся в зал, и Артур вежливо провожает меня до моего места.
— Воды тебе принесу, ладно?
— Спасибо…
Я сажусь, открываю блокнот и тезисно записываю туда всё, что запомнила.
А потом вдруг откуда ни возьмись ко мне подсаживается тренер моего личностного роста. Стискивая челюсть, смотрит прямо, словно боится на меня… Держит в руке какую-то папку.
— Нашла уже себе кого-то…
Я молчу. Я сюда просто так пришла. И никого специально не искала. Как же он меня бесит. Так, что в грудине за рёбрами трещит. Нарочно ведь снова издевается.
— В общем, раз так… Можешь это всё выбросить. Но я для тебя собирал… Да в жопу всё и тебя в жопу, — бросает мне на колени эту папку, а сам уходит прочь из зала…
Глава 32
Влад Садовский
Я сжимаю папку так, что пальцы немеют. Внутри адский коктейль из эмоций: ярость, боль, агрессия. Она здесь. С каким-то хмырем в рубашечке и костюмчике. Так бы и переебал ему… На вид ему точно лет двадцать пять, не меньше. Нашла же себе, блядь, какого-то… Х…
Смотрю на них и не могу оторвать взгляд. Маша слушает доклад, слегка наклонив голову. А этот паренёк, выряженный с ног до головы с самоуверенным ебалом, шепчет ей что-то на ухо. Она смеётся. Легко. Звонко. Так, как когда-то смеялась со мной.
В груди что-то рвётся.
Она уже с другим. Пока я всё это время страдал по ней. Выходит, страдал хуйней. Полной!
Мысли путаются. В висках стучит. Перед глазами мельтешат красные пятна.
Я, блядь, от рассвета до рассвета эту херню для неё готовил. Сидел у отца в офисе, а передо мной — стопка распечаток, выписки и прочее дерьмо, блин. Я же знал, чтобы доказать Машке правду, нужны не слова. Нужны факты.
Первым делом запросил записи с камер наблюдения у бара, где стояла моя тачка. Это оказалось непросто: нужны были основания, подписи, объяснения. Я звонил, убеждал, ссылался на возможные юридические последствия, если информация не будет предоставлена. Даже пришлось приврать… И наконец файл был у меня на почте.
Я наделал скриншотов. Выделил временные метки. Подписал каждый файл. Как раз когда выходил поссать, она там копошилась на сиденье. Вот и всё…
Дальше начал набирать эту ебучую апелляционную жалобу, которую никогда в своей жизни не писал.
Сидел за компьютером до рассвета. Перечитывал статьи УК, сверялся с практикой. Каждое предложение выверял: «На основании представленных доказательств, а именно: видеозаписи с камер наблюдения, свидетельских показаний и материальных улик, прошу пересмотреть дело в отношении Влада Садовского… Какой же бред. Но я был уверен, что ей понравится. Что зайдёт это дерьмо. Она же у меня припизднутая на всю голову, прокурорша, мать её…
Печатал, перечитывал, исправлял. Снова печатал.
Я хотел, чтобы она увидела, я не просто оправдываюсь. Я боролся. Для неё. Тратил время, использовал извилины в конце концов… А она за это время чё успела? И на хуй присесть и конфетку съесть?!
Пиздец меня пидорасит…
А теперь я подхожу к ней. И у меня голос дрожит, как у сопляка…
— Нашла уже себе кого-то…
Она даже в сторону мою не смотрит, будто меня не существует. Видимо, так и должно было закончиться, чтобы я наконец понял, что это не моё и моим никогда не станет.
— В общем, раз так… Можешь это всё выбросить. Но я для тебя собирал… Да в жопу всё и тебя в жопу…
Она поднимает глаза, но я уже встаю. Разворачиваюсь. Иду к выходу.
Каждый шаг, как по битому стеклу. Внутри — пустота. Разбито вдребезги…
Вылетаю на парковку. Дёргаю ворот рубашки, срывая две верхних пуговицы, будто она душит меня, но на деле это Машкины невидимые пакли. Ведьма проклятая. Воздух кажется мне горячим, но мне всё равно холодно. Сажусь в машину, завожу двигатель. Он рычит, как раненый зверь. И моё сердце отзывается… Будто скулит в ответ своему сородичу.
И я бросаю последний взгляд на крыльцо…
Заметив её там… Сжимаю руль так сильно, что хочется его оторвать, нахрен…
Бесит, блядь… Вышла… Стоит там, явление Христа народу.
Волосы растрёпаны, платье облегает фигуру, грудь тяжело вздымается. Она смотрит на меня, и в этом взгляде столько всего, что я не могу разобрать.
Мы застываем.
Перекрёстный огонь.
Её глаза — обвинение. Они всегда такими были… Но для чего-то ведь она сюда выбежала вслед за мной… Ещё и ревёт там… Стерва.
Секунда. Две. Три.
И я не выдерживаю…
Выскакиваю из машины, бросив заведенной. Шагаю к ней тяжёлыми прицельными шагами. Быстро. Решительно.
Машка не отступает. Только дышит чаще, видя, в каком я сейчас состоянии… Стирая со щёк слёзы, ждёт, когда я снесу её с ног и задушу, судя по всему. Потому что именно это мне и хочется сделать…
А потом я хватаю её. Не нежно. Не осторожно. Впиваюсь в губы так, чтобы искры из глаз полетели. Так, чтобы она и не думала, что успеет съебаться на этот раз…
Целую яростно, отчаянно, будто хочу стереть всё, что было без меня. Будто этот поцелуй — последний шанс вернуть то, что разбилось на тысячи осколков.
Она сначала сопротивляется. Руки упираются в мою грудь, но через миг… Сдаётся. Отвечает. Так же жарко, так же безрассудно. Хватает меня за ворот рубахи, тянет к себе… Ёрзает о моё тело своим. Зарывается в волосы пальцами…
Наше дыхание смешивается.
Мир вокруг исчезает.
Остаёмся только мы.
И этот поцелуй, как наш общий приговор. Как признание.
Как крик: «Я не могу без тебя!».
Её пальцы впиваются в мои плечи. Я чувствую, как её тело дрожит… То ли от гнева, то ли от той же безумной тоски, что рвёт и меня изнутри. Будто вечность не видел… Вечность не касался и не целовал… Сейчас бы прижал её к этому фасаду и прямо тут за всю хуйню отжарил… Прямо тут при всех… Я бы такое с ней сделал… Как же злюсь. Как же, сучку, ненавижу…
Отрываюсь от её губ лишь на мгновение, чтобы посмотреть в глаза. Чтобы закрепиться там, наверное… В них всё ещё буря, но теперь к гневу примешивается что-то другое. Что-то, от чего у меня сжимается сердце, и яйца, кстати, тоже…
— Чё-то было у тебя с ним? — начинаю я, сцепив зубы, но она прерывает меня.
— Замолчи, — шепчет, и её голос дрожит.
— Сама молчи лучше, пока не убил тебя прямо тут…
Прижимаю её к себе так крепко, будто она может раствориться в воздухе. Будто если я ослаблю хватку всё исчезнет. И продолжаю целовать… Надеясь на то, что доведу её пельмени до такого состояния, что ей пиздеть станет больно… Может тогда наконец мы к чему-то придём. Может тогда научимся понимать друг друга…
Да хрен там… Никогда, походу… Скорее на землю ёбнется метеорит и расколет надвое, оставив меня на одной стороне, а её — на другой, навечно…
Глава 33
Мария Логачёва
