Чувствую, что сейчас заржу, а Влад при этом весь побледнел так, будто яйца отрезали ему…
— Да шучу я, блин… Включай какую-нибудь рейтинговую мелодраму! Я такое обожаю, — слезаю с него и иду на кухню, чтобы взять фрукты и ещё что-нибудь перекусить. Не сразу замечаю, но оказывается, и еду заказал… Какие-то устрицы, блин… Всё самое вкусное… М-м-м…
— Идёшь? Дневник памяти?
— Давай! Сейчас наберу еды! — довольно улыбаюсь, раскладывая всё по тарелкам и понимаю, что впервые за несколько месяцев так счастлива, как никогда не была… Или же даже за всю свою жизнь… Я со своей первой и единственной любовью в загородном доме, и он ведёт себя, будто я тоже его единственная… Это ли не есть подарок судьбы, а? Объявляем перемирие…
Глава 37
Влад Садовский
Я устраиваюсь на диване, подтягиваю плед, и вот она уже прижимается ко мне всем телом. Тёплая, мягкая, доверчивая. Её влажные волосы щекочут мою шею, а дыхание касается кожи. Она нюхает меня — да, именно так, будто пытается запомнить запах, и я балдею от этого, если честно… Полностью. Без остатка.
В голове всё ещё крутится то, что было между нами полчаса назад… У меня перманентный стояк, но это не мешает мне думать, как ни странно…
И ревность до сих пор колет где-то в груди… Я знаю, что она могла бы быть с кем-то другим, с тем же уебаном, которого я до сих пор хочу закопать, но сейчас она здесь. Со мной. И это важнее всего остального… Даже если она ему, походу, так и не написала…
Что самое прикольное, она сейчас полностью голая под пледом, а я по торс. И это манит меня быть ближе к ней…
— Впустишь меня нормально?
— Обойдёшься…
— Я обещаю быть паинькой…
— Ты? Садовский…
— Только поглажу тебя и всё…
— Нет, — ворчит она на меня и кушает прямо в постели, пока на экране показывают этих двоих в парке аттракционах и кадры с периодичностью демонстрируют нам каких-то стариков в доме престарелых… Я вообще не ебу, что тут происходит, но и не вникаю даже…
— Ладно… Залезай… — приподнимает край и запускает меня к себе с хитрой улыбкой…
Я, конечно, даром времени не теряю, сразу чувствую её голую попку своим пахом, её тепло, и это сводит меня с ума по-новой. Хочется прижать её крепче, схватить за волосы, нагнуть раком и...
Но я терплю. Обещал не трогать без разрешения — и держу слово. Я же типа мужик… Ага…
— Ну что, кино смотрим? — шепчу, пытаясь отвлечься. Да какой там… Стояк такой, что это тупо невозможно… Она разворачивается ко мне и ложится на плечо…
— Смотрим, — отвечает она, не поднимая головы. Её пальцы лениво рисуют узоры на моей груди. — Только ты не отвлекайся…
Я усмехаюсь. Как будто я могу отвлечься от неё сейчас.
На экране этот долбанный «Дневник памяти». Герои постоянно целуются и дерутся, а я думаю только о том, что выбрал совсем не то кино. Надо было выбирать, где все нещадно ебутся, словно кролики… Глядишь, тогда бы и мне подфартило… А потом показывают их типа первый секс на полшишки в какой-то заброшке, и я не выдерживаю, нахрен… Тем более, эта баба с высоким лбом и огромными зубами меня почему-то бесит…
— Этот фильм — хрень полная…
Она резко поднимает голову, смотрит на меня с возмущением:
— Ты серьёзно? Это классика!
— Классика? — хмыкаю. — Херня это какая-то. И чё она такая страшная, а?!
— А-а-а… Вот в чём дело. Она не страшная, а прекрасная! Понятно?! Если не в твоём вкусе, то всё?! Можно не смотреть, да?!
Машка закатывает глаза, толкает меня плечом:
— Как же ты бесишь меня!
— Я смотрю, блин… Только у меня ощущение, что ты смотришь только ради этого мужика…
— Гослинга? Ну здесь он лапочка, да… Самец…
Я скриплю зубами.
— Чья бы корова мычала, а… А был бы тут урод дрищавый, ты бы смотреть даже не стала, да?
Она хитро улыбается, но тут же делает серьёзное лицо:
— Ладно, давай смотреть. И будь хорошим мальчиком… Садовский… А-то я обижусь!
Я смеюсь. «Хорошим мальчиком». Как будто это про меня.
Фильм идёт, но я не вижу ни кадра. Только на неё пялюсь, как одержимый… Её профиль в полумраке, её губы, которые то и дело растягиваются в улыбке. Она комментирует сцены, спорит с героями, а я слушаю её голос и кайфую. От каждого слова, от каждого движения. Хочу до безобразия просто…
— Ну ты посмотри, — говорит она, указывая на экран. — Он в юные годы просто красавчик…
— М-м-м… — мычу, приподнимая бровь. Интересно ей было бы легче, если бы я согласился с этим… — Невозможно не влюбиться, да же…
Она хихикает, берёт круассан с тарелки и толкает его мне в рот:
— Ешь, а не перебивай!
Я жую, глядя на неё. В глазах — смех, в сердце — ураган.
Потом она поворачивается ко мне, смотрит долго, внимательно. В её взгляде что-то тёплое, почти нежное…
— Влад, — шепчет она. — Владиииик… — щекочет моё лицо кончиками пальцем. Я тем временем заглядываю под плед… На её сиськи, которые сейчас касаются моей груди… Ебать, у меня там сейчас всё загорелось… Помогите…
Не даю ей договорить. Наклоняюсь, целую её. Мягко, будто пробуя на вкус. Она отвечает… Её руки обхватывают мою шею, пальцы зарываются в волосы.
Мы целуемся долго, не замечая ничего вокруг. Фильм идёт своим чередом, но нам уже не до него. Только мы. Только наши губы, наши дыхания, наши сердца, бьющиеся в унисон. А ещё мой стояк, который трётся о её живот время от времени…
Наконец, она отстраняется, смотрит на меня и смеётся.
— Ты там шевелишься… — начинает она, но я прикладываю палец к её сладким губам.
— Ещё бы… — шиплю, прикрывая глаза. — Знала бы ты, сколько мне приходится ради тебя терпеть…
— И я благодарна тебе… Оно того стоит?
— Ты стоишь…
— Ладно…
— Ладно…
Прижимаю её к себе, чувствую, как она расслабляется в моих объятиях. Мы лежим так долго… Пока герои переживают какие-то трудности, и я не начинаю понимать, что эти старики и есть эти двое спустя много лет.
— Вот это ход сюжета… Вот это поворот… — издеваюсь я, пока она шлёпает меня по руке.
— Заткнись, Садовский…
Вместо того, чтобы начать спорить, я провожу рукой по её волосам, шепчу:
— Молчу… Молчу…
Она улыбается. Не отвечает. Просто прижимается ближе, закрывает глаза…
И в этот момент я понимаю, что всё правильно. Всё именно так, как должно быть. И насрать на этот тупой фильм, дело сейчас не в нём… А в том, что мы смотрим его вместе…
Глава 38
Мария Логачёва
Как же приятно с ним лежать, я расплываюсь в улыбке… Это самая прекрасная ночёвка с Садовскими в моей жизни… Другие — те, где мы с Камиллой обжирались мороженого и дрались подушками не считаются… Они тоже были прекрасными, но… Эта… Ээээх. Я мечтала об этом… И это тоже немножечко злит сейчас, потому что… Я хотела всего этого раньше… И… Я хотела, чтобы он проявлял инициативу.
— Ну всё… Конец, все счастливы, заебись, — вырубает он фильм и выдыхает. — Бля, наконец-то…
— Ну хватит ныть уже, а… Прекрасно же лежим…
— Я бы под Бесславных ублюдков так полежал…
— Госсссподи, опяяять? Сколько ты его смотрел? Раз двести?
— Это не имеет значения. Фильм охрененный, в отличие от этого унылого г…
— Ага, я так и поняла… Помню в последний раз, когда вы его смотрели с Камиллой и Мироном… — замолкаю я, и он приподнимает бровь.
— И? В смысле?
— Да ничего, забей…
— Нет уж, говори!
— Блииин… — опускаю я взгляд. — Ну пока ты спал… Они там…
Он меняется в лице. Морщится и его передёргивает.
— Фу, блядь!
— Ахахахаха, — ухохатываюсь я в экстазе.
— Пиздишь, что ли?!
— Нет, правда, — падаю на подушку, пока он продолжает материться.
— Они совсем уже…
— Да у них там впервые произошло… взаимное притяжение…
— Когда уже у нас произойдёт? — спрашивает он, уставившись на меня, а я улыбаюсь.
— У нас уже было… Не нази.
