Её пальцы находят мои волосы, сжимают их. Она выгибается навстречу, шепчет моё имя. Я чувствую, как она дрожит, как её тело отзывается на каждое прикосновение.
— Сосать я тебе точно не стану, малыш… — выдыхает она, но у меня уже перед глазами пелена, я не могу ни о чём другом думать. — Такие мерзости только с мужем… понял меня?
Я отстраняюсь, встаю. Смотрю на неё сверху вниз — растрёпанную, раскрасневшуюся, потерявшую контроль. В штанах адская теснота. Я хочу её. Хочу так, как никогда никого не хотел… И хули делать с этой елдой, если туда сползли все мои мысли… У меня пульс долбит в головке… Больше я его нигде не ощущаю…
— Бляяядь, — говорю тихо. — Не будь садисткой, а… Дай мне немного контроля…
Она прибивается к спинке дивана, смотрит на меня вопросительно.
— Немного контроля? А ты что взамен?
— Да всё что захочешь, блин… Клянусь тебе…
— Приведёшь меня на ужин к семье. В качестве своей девушки, понял?
— Понял… Дай руку, — хватаю за запястье и веду её ладонь к своему ремню. — Сделай мне приятно, малыш…
Она замирает, но потом медленно, будто пробуя на вкус, расстёгивает ремень, пуговицу, ширинку. Опускает мои штаны… Любопытно и сексуально закусывает губу, когда снимает трусы и видит мой стоящий колом член…
— М-м-м… Я скучала…
— Бляяяядь…
Её пальцы касаются моей кожи, и я сжимаю зубы, чтобы не застонать.
— Продолжай, — шепчу, глядя ей в глаза.
Она обхватывает мой член рукой, начинает двигаться… Сначала неуверенно, потом всё смелее, всё быстрее. Её пальцы скользят по всей длине, сжимают головку, проводят по уздечке. Я закрываю глаза, но тут же открываю — не хочу терять её взгляд.
— Посмотри на меня, — прошу. — Смотри, как я теряю контроль из-за тебя…
Она не отводит глаз. Её дыхание становится чаще, щёки пылают, но движения такие уверенные, настойчивые, что хочется спросить какого хуя и на каких там жужжалках она тренировалась.
Чувствую, как её язык касается моей головки, и сжимаю волосы на её голове, но она тут же отстраняется…
Будто изучает меня, пробует на вкус, проверяет границы. Мерзости, блин, нашла… Сама же потянулась…
Я сжимаю кулак, пытаюсь удержаться, но это невозможно. Её рука горячая, жадная, безжалостная. Она ведёт меня к краю, не давая шанса на спасение.
— Маш… — хриплю. — Я хочу в рот тебе кончить…
— Нет, — она останавливается, смотрит мне в глаза. — Не смей!
— Бляяядь, ну, пожалуйста… — выдыхаю, теряя разум.
— В рот будет тогда…, — говорит она цинично. — Когда станешь моим мужем…
Я смеюсь коротко, отчаянно. Хотя меня всего пидорасит и прошивает молниями от и до… Лизнула, блядь, называется… Подразнила только…
— Ты ебанько… Реально…
— Садовский… Если не кончишь сейчас, то я просто останов…
Доугрожать я ей не даю. Рывком стягиваю лифчик вниз и кончаю на её красивые сиськи… Буквально прорывает гейзер…
— Блиииин… Моё бельё… Влад! — возмущенно ругается фурия, пытаясь стереть с себя мою сперму, но её так много. Я отлично постарался.
— Ща я тебя сфоткаю в таком виде и отправлю на радость твоему бородатому хуесосу в костюмчике, хочешь?
— Ах ты сволочь!
Я ржу и притягиваю её к себе всем телом, пока она отбивается. Мы соприкасаемся грудью, и я падаю на диван вместе с ней…
Глава 36
Мария Логачёва
Ладно, я признаюсь, что в моменте потеряла контроль и мне захотелось его облизать… Погрузить головку в рот и… Начать делать все те вещи, которые я видела в порно… Но потом, как представила, что он мне не муж вовсе, а я тут буду за щеку пихать, сразу же решила, что нафиг это всё. Пока не покажет, что серьёзно настроен. Пока я не стану в глазах его семьи «той самой», а не просто подругой Камиллы… Фиг ему, а не минеты… И секс в целом.
Дрочку, ладно… Это можно. Нужно же как-то напряжение скидывать…
И я потрогала его пенис. Бооооже…
Я и тогда его трогала, когда мерила сантиметровой лентой, но… Это другое совсем. Чувствовать, как твой парень кайфует от этого. Видеть, что ты держишь самую дорогую для него часть и… ощущать всю её длину и «харизму»… А этого не отнять. У Садовского даже член харизматичный…
Он безумно приятный на ощупь. Такой большой и твёрдый… Нежная кожа, венки видны… И эта головка, выстреливающая семя прямо на мою грудь. Он с этим совсем уже обалдел, если честно… Но… В моменте было горячо. Очень…
Сейчас я принимаю душ. Кое-как его заставила отвязаться от меня, потому что мы, наверное, минут двадцать после этого целовались и тёрлись друг об друга телами. Мокрые, в его сперме. Потом он хотел пойти со мной, но я категорично отказалась. Сначала помоюсь я, потом он. Обойдётся. И так слишком много хорошего…
И вот я выхожу из ванной в чистом махровом полотенце, видя, как это чудовище сидит на диване с моим телефоном в руках.
— Ты совсем охренел, Садовский?! Положи на место!
— Тебе это чмо пишет… Уже три сообщения. Почитаем вместе?
— Отстань, а! Не твоего ума дело! — рявкаю я, забирая телефон, а у него такой взгляд. Челюсть Садовского скрипит, желваки натянуты до предела… Кадык дёргается, а кулаки сжаты, словно он тут бить меня сейчас собрался. — Не смотри на меня так…
— Машка. Это не нормально… Или ты пишешь ему, или…
— Что писать?
— Чтобы он тебе больше не строчил. Что ты со своим парнем уехала, блин.
— М-м-м… А ты мой парень?
Он молчит и косится на меня, а я начинаю смеяться. Показушно и очень громко. Но весело тут только мне.
— Ладно-ладно… Я напишу сейчас. Успокойся… Какой ревнивый, ты посмотри на него…
— Такой же, как ты…
— Да впрямь! Мне пофиг было, чем ты эти три недели занимался… Вообще! Абсолютно!
— Да? Ну и хорошо… Тогда и рассказывать не обязательно, — выдаёт он, взяв пульт в руки и включая что-то на плазме, а у меня дёргается глаз от злости.
— В смысле?!
— В прямом… Тебе же пофиг…
Я чувствую, как жжение в груди усиливается.
— Влад, ты что был с кем-то?! С какой-то тёлкой?! — спрашиваю я агрессивно, встав перед ним в позу сахарницы, а потом чувствую, как он обхватывает меня за талию и резко дёргает к себе на диван, заставив плюхнуться на его колени. — Отпусти меня!
— Сама-то ревнуешь… — проводит носом по моей шее и сжимает влажные волосы в руке. А я брыкаюсь, пытаясь спрыгнуть с него. А потом и вовсе начинаю бить его кулаками. — Да стой ты… Угомонись, а… Я тебе эти доки все три недели собирал, Маш… Сидел у отца в офисе… Запросы отправлял… За деньги они отказывались предоставлять записи, пришлось искать другие варики. Ты прости меня, что долго… Я давно хотел. Ждал, когда остынешь… Маш…
Чувствую, как от его слов всё внутри трепещет. Словно за рёбрами что-то отзывается. Да не что-то… Сердечко.
Оно так и тянется сказать ему что-то хорошее, но мой дурной говняный характер мне не позволяет. Потому что рано ещё… Он не заслужил.
— У меня не было никого, Маш… — продолжает любимый подлец. — И вообще… С тобой даже дрочка охуенная… Это что-то на космическом…
— Думаешь, в космосе людям больше заняться нечем, как дрочить друг другу, да? — спрашиваю, и он ржёт. Касается моих губ своими.
— Что хочешь? Этот день будем вместе… Напиши маме… Я не буду к тебе приставать, клянусь. Просто проведем, как ты хочешь… И я… Скажу маме, что приедем на ужин в субботу. Договорились?
— А твоя мама…?
— Она в курсе. Я ей рассказал. Отец, кстати, тоже…
У меня начинает быстрее стучать сердце. Это что правда? Камилла уже переехала жить к Мирону и… Я даже не знала… Ведь старалась не заводить с ней эту тему.
— Ладно… Тогда давай посмотрим какую-нибудь документалку про убийства…
У Садовского сейчас такое выражение лица, что я еле сдерживаю смех.
— Ты серьёзно?
— Ага… Можно, к примеру, про одну женщину, которая всем своим любовникам отрезала кокушки, если они таскались налево… Садовым секатором, а потом оставляла его под подушкой! Я её фанатка!
