Стучу, что есть силы, и…
Слышу голос её матери.
— Кто?!
Хочется ответить — хрен в пальто… Но я не настроен на ссоры с ещё одной женщиной из семейки Логачёвых, хотя та, похоже, нарывается, как обычно.
— Влад…
— Пошёл вон отсюда, а то сейчас полицию вызову!
— Я Вас очень прошу… Она дома, да? Мне надо с ней поговорить!
— А я говорю, проваливай, подобру-поздорову, пока соседа не позвала! Он тебе быстро объяснит!
— Ну пусть объясняет, я жду, когда Вы его позовёте!
— Повадился, засранец! Думаешь, если нет у Машки отца, то всё можно?! Обижать моего ребёнка?!
— Да что Вы, блин, несёте вообще?! Я не обижал её!
Дверь всё-таки открывается. А там её мать со скалкой в руке. Замахивается на меня так, что я приседаю. Пиздец, блин.
— Вы чё?!
Теперь хоть понятно, в кого Машка такая ебанько… Но вслух я этого не произношу, конечно… Мне же ещё вроде как с ней жить. Надеюсь…
— Маша, это же было до! Выйди ко мне, поговорим как взрослые! Маш!
— Пошёл вон отсюда!
— Да она мне чуть хер не отрезала!
— И правильно сделала! Вон пошёл, ссанной тряпкой тебя гнать, козла такого!
— Я же всё равно тебя дождусь! Маша… Давай по-нормальному! Для меня они никто! Ты тоже, блин, целовалась с другим! Маша!
Толку ноль… Разве что её мать теперь в курсе всей драмы, а мне приходится спуститься вниз и ходить по улице туда-сюда в ожидании момента, когда она пойдёт в универ…
И когда это наконец случается без пятнадцати восемь, я тут же преграждаю ей путь. Меня всего трясёт после её выпада с ножницами, но… Пошутили и хватит… Я прощу ей любую выходку, потому что мне важно, чтобы мы пришли к пониманию и справились с очередным конфликтом…
— Вернись домой… Я прошу тебя. Мы оба всё забудем…
Вижу на её лице такую усталость и разочарование, что проглатываю ком. Понимаю ведь, что плакала из-за меня. Понимаю, что больно было… Я всё понимаю, и мне стрёмно.
— Маш…
— Я устала от эмоциональных качелей с тобой, Влад. Нормально уже не будет. Я не хочу таких отношений. И мне надо на пары…
— Маша, блин… Всё было охуенно, ты сама знаешь… Ну прислал тебе кто-то фото… Да вообще посрать на них…
— Влад, не мне прислали… А под твоей аватаркой с нами скинули… На всеобщее обозрение. И как я должна, интересно, смотреть в глаза людям? Когда все теперь знают, чем занимается мой парень за моей спиной, а?
Я хмурюсь, ощущая давление в груди.
— Маш… Я не занимаюсь этим… Это нечестно. Это было во время нашей ссоры… Маша, блин…
— Я не могу, Влад. Давай на паузу пока, а потом… Не знаю даже, что будет после… Но сейчас я вообще не могу на тебя даже смотреть, — она обходит меня стороной с пренебрежением. Не плачет даже… Не кричит. Просто равнодушно уходит. И на лице реальное, блядь, разочарование… Даже глаза не горят. От слова совсем…
Я тупо не знаю, как мне быть…
— Маш… Что мне сделать, чтобы ты простила меня?! — кричу ей вслед, но она даже не оборачивается, исчезнув за поворотом…
Глава 67
Мария Логачёва
Как же больно и пусто внутри, а… Я даже не знаю, как это преодолеть… Ощущение взрыва не покидает. Будто внутри всё раскурочило. Рёбра в разные стороны, все мягкие ткани разорваны, а сердце… Оно вообще в клочья. В мелкую крошку…
Когда Камилла приходит на пары, я вообще никакая. Мы встречаемся с ней, и она тут же обнимает меня, прижимая к себе…
— Машуль…
— Я не хочу об этом, Мила…
— Я очень тебя люблю…
— Он не заслуживает моего прощения… Ты видела?! — выпаливаю на эмоциях. Вот не хотела это спрашивать, но у меня теперь ощущение, что это видели все… Все, кто заходил на его страницу с нашей якобы счастливой фотографией. И теперь все знают, что я ношу рога. Как же обидно, а… Я такая дура…
— Видела, — с грустью вздыхает она.
— Ты знала?
— Нет… Мирон мне не говорил. Сказал только, что домой его привёз и всё… Что он пьяный был… Но я правда не думаю, что у него был с ними… Ну…
— Да пофиг уже… Даже поцелуи! Он, знаешь, сколько меня с этим мурыжил?! Наезжал на меня и гнобил?! Какая я дерьмовая, что другого поцеловала! Ну надо же! А сам… Сам!
— Маш…
— Не смогу я его простить…
— Ты так уже говорила…
Я тут же поднимаю на неё свой зарёванный взгляд и мой подбородок дрожит.
— Ты намекаешь на то, что я тряпка, да?
— Боже, нет, конечно, ты что?! Просто вы же… Вы оба вспыльчивые, — гладит она меня по голове. — Оба такие… Нервные… Вам надо просто поговорить и всё… Обсудить. Я уверена, он бы не стал тебе изменять. Я просто на все сто уверена…
— Ты так говоришь, потому что он твой брат! Ты его защищаешь…
— Когда такое было?! — возмущенно спрашивает она, и да… Я согласна. Такого никогда не было. Она всегда была на моей стороне, так что… Не считается…
— Он сейчас думает, что ему всё можно… А я ещё призналась, что не права, прикинь?! Я призналась ему! А он…
— Он жалеет. Иначе бы не стал к тебе ехать и говорить с твоей мамой, да?
— Да пусть катится, блин, со своими разговорами… Мама тоже… Достала теперь. Мол стоит ли вещи разбирать, если ты каждую неделю планируешь ездить туда-сюда… Ещё и издевается!!!
— Маааш, — улыбается она, а я хмурюсь.
— Не смешно…
— Немножечко смешно…
— Мне Мирон звонил… Ты правда раздела его и пытала ножницами? — продолжает она, и я морщусь.
— Ну не прям пытала… Но да… В целом… Угрожала чуть-чуть... Ровно настолько, чтобы у него из глаза вылилась скупая мужская слеза...
Она начинает смеяться, а я недоуменно смотрю на неё.
— Боже, вы ненормальные! Клянусь, я расскажу это своим племянникам! — выпаливает она, заставив меня улыбнуться, а потом снова зависнуть.
— В смысле?! Не надо ничего им рассказывать… Я тут вообще при чём?! Пусть вон ему Катерина рожает… Не будешь же им про меня рассказывать потом…
— Дурочка ты… Всё у вас будет хорошо. И пройдёт… Да, обидно. Да, больно…
— А если бы Мирон вот так сидел с какой-то шлюхой, а?! Вот я на тебя бы посмотрела!
— Ну… Я бы тоже очень расстроилась… Но, Маш, я ему верю… Я ревную до сих пор… Понимаю, что он очень красивый и что к нему девушки сами тянутся… Он как магнит для них…
— Как и твой тупой брат…
— Ага, — улыбается она, вытерев слезы с моей щеки. — Всё, не плачь. Ты лучшая… И он это знает.
— Если бы знал, то спал бы под дверью моей квартиры тогда, а не в баре тусовался со шлюхами… Всё просто!
— Маша, Маша, — смеётся она, схватив меня за руку, и мы вместе идём на пару в аудиторию…
Я сажусь и тут же достаю телефон. Мысленно мне безумно плохо сейчас, потому что я не знаю, как себя вести. Вроде бы проучила его и всё. Пора погрузиться в учёбу, но я не могу. Потому что все мысли о нём.
«Перезвони мне, как созреешь».
«Эта неделя была лучшей в моей жизни».
«Прости меня».
Все фразы от и до пропитаны сожалением, однако… Я не собираюсь прощать. Мне гордость не позволит. Ведь фотка с той бабой буквально мельтешит перед глазами, хотя он уже полностью подчистил свою страницу и закрыл свой профиль ото всех, кроме друзей. И я даже удалять его не хочу или блокировать. Просто забыть… Просто не писать ему никогда больше в своей жизни, даже если очень сильно хочется…
Так больно, когда человек для тебя буквально всё в этом мире, а потом…
Он его рушит… Словно для него нет ничего святого.
Да ещё и та шмара… Я уверена, что она нарочно это сделала, когда увидела, что он выложил новое фото с другой… Гадина…
Лекция по Криминалистике в самом разгаре. Сквозь ком в горле я слушаю преподавателя…
— Логачёва Мария! — обращается она ко мне, и Камилла тут же вздрагивает от напряжения, заставив и меня дёрнуться.
— Да?
— Сможешь изложить нам, что именно такого важного в предмете… А то, похоже, Елизаров не понимает, — рявкает она на моего туповатого одногруппника, который постоянно шумит и срывает лекцию.
