— Эй, ну ты чего?! Снова не поужинаешь?! — огорчённо кричит его мама в спину.
— Извини, тороплюсь. Это срочно, — говорит он и исчезает, пока она качает головой, ворча себе под нос:
— Вот… Вырастила на свою голову… Отец уехал, и никто не жалеет мать!
— Я тебя жалею. Всегда.
— Ты — моё чудо, — целует она Камиллу в макушку. — Слушайте, а ежевику хотите? Добавить?
— Да, можно, — отвечаем мы, и наслаждаемся вечером… Почти.
Нет, мне правда приятно на них смотреть и всё такое. У меня нет таких отношений с мамой, но… Тот, с кем я хотела бы реально провести время, как всегда, нарочно взял и свалил отсюда! И это бесит!
Примерно через полчаса мы с Камиллой уже сидим в её комнате… Она поджала ноги на кровати, я прислонилась к стене. На ноутбуке крутится «Дождливый день в Нью-Йорке» с Тимоти Шаламе — мой любимый фильм. Обожаю его за меланхоличную атмосферу, за лёгкий флёр ностальгии, за то, как герой умудряется быть одновременно наивным и мудрым. Вот бы дурной Садовский был таким же, но увы… Придурок редкостный…
Камилла щёлкает кнопками, прибавляя звук:
— Ну и диалоги у Аллена. Как будто ты сама их придумала… — выдаёт она с усмешкой. Вот у неё нет зависимости от мелодрам… А у меня есть! И это при том, что она всё время плакалась мне об Андрее… Так странно, блин! Ну должно же что-то в груди отзываться, правда?! Это же Тимати Шаламе!!!
Я киваю, но взгляд то и дело скользит к телефону, спрятанному под подушкой. Сердце стучит чуть быстрее, чем нужно. Экран на секунду вспыхивает — пришло сообщение. Вибрация едва уловимо отдаётся в бедре. И я знаю, что это он. Уверена… Уехал ведь уже, а теперь издевается…
«Только бы Камилла не заметила», — думаю, стараясь дышать ровно.
— Ты в порядке? — подруга бросает на меня косой взгляд. — Какая-то ты… отвлечённая.
— Всё нормально, — улыбаюсь. — Просто фильм зацепил…
— Ты же его уже сто раз смотрела…
— Ой, ну не душни, а… Он всегда меня цепляет!
Она хмыкает, якобы возвращается к просмотру. А я снова чувствую, как телефон пульсирует под подушкой.
Наконец Камилла встаёт:
— Пойду мороженое найду... Тебе принести?
— Да, пожалуйста, — выдыхаю с облегчением.
Как только она выходит, ныряю рукой под подушку, хватаю телефон.
«Представь, что я рядом. Что бы ты сделала?».
Дыхание сбивается. Провокатор… Пальцы дрожат, когда печатаю ответ:
«Выгнала бы за такие вопросы. Я, между прочим, с подругой! А ты сам свалил, так что отдыхай!».
Отправляю и закусываю губу. Слишком резко? Слишком вызывающе? Но нет — это именно то, что нужно. Игра, в которой я то приближаюсь, то отталкиваю. И ему эта фигня, похоже, нравится…
Через секунду приходит ответ:
«Значит, представляешь. Признавайся».
Улыбаюсь, но тут же делаю задумчивое лицо. Как же он меня раздражает. Просто каждый раз, когда я думаю о нём под ложечкой сосёт… И чувство такое, словно он уже знает за какие ниточки меня нужно дёргать… Неужели нащупал? Подлец…
«Не представляю. Ты меня отвлекаешь от фильма».
«От какого?».
«Неважно. Главное, что ты мне мешаешь».
«А если я хочу, чтобы сейчас ты думала только обо мне?».
Закрываю глаза. В голове — его голос, низкий, чуть насмешливый. Так и слышу, как он произносит это, глядя на меня с этой своей тупой ухмылочкой.
«Хрен тебе в рыло!».
«Ахахахах… Ты всё равно отвечаешь».
Молчу. Не знаю, что написать. Потому что он прав. Я могла бы не отвечать.
Могла бы заблокировать. Но не хочу.
«А ты вообще свалил на вечеринку, но вместо того, чтобы тусить, наяриваешь мне! Ты зависим, мальчик, признай это!».
«Потому что ты не можешь без меня, для этого и приходишь к моей сестре… Признай и ты…».
Злость и восторг вспыхивают одновременно. Как он смеет? Как может так точно попадать в цель?
«Сплю. Не пиши больше. Достал.».
Но телефон тут же вибрирует снова:
«Врёшь. Ты сидишь в темноте, сжимаешь телефон и хочешь меня».
Дыхание сбивается. Какой же кобель… Садовский… Я знать не знала, что он умеет брать тараном… Но немного мне нравится. Хотя я не уверена, что его член сейчас не в ком-то…
«Ты слишком много о себе воображаешь».
«Зато ты обо мне думаешь. И это главное».
Закусываю кулак, чтобы не вскрикнуть от досады. Он играет со мной, как кот с мышкой, и прекрасно знает, что я не смогу вырваться.
«Я хочу спать, Владлен, отвали!».
«Не называй меня так! Завтра ты напишешь первой».
«Никогда».
«Посмотрим».
Сообщение остаётся непрочитанным. Блокирую экран, бросаю телефон под подушку. Сердце колотится так, что, кажется, Камилла может услышать.
Она возвращается без мороженного и смотрит на меня таким странным взглядом. Вся какая-то раскрасневшаяся запыхавшаяся… И между нами на секунду воцаряется тишина.
— А где? — спрашиваю возмущенно. Я хотела своё любимое фисташковое.
— Блин, закончилось… Видимо, Влад всё сожрал!
Выдыхаю.
Но в голове всё ещё звучит его голос: «Ты думаешь обо мне».
Конечно, блин, думаю! Ты сожрал всё моё любимое мороженое!
Но хуже всего — он прав… Я думаю о нём вовсе не из-за мороженого…
Мы смотрим фильм почти в тишине, и я делаю вид, что засыпаю… Камилла сегодня тоже особенно молчаливая…
— Вот это любовь, да? Чтобы вот так — бродить по городу, разговаривать ни о чём, просто быть рядом…
Я бормочу... Потому что знаю, это не про нас. Не про Влада и меня. Мы — тайные сообщения, украденные взгляды, молчание, которое громче любых слов…
Камилла с разочарованием вздыхает…
Я притворяюсь, что окончательно вырубилась, а она заботливо накрывает меня одеялом…
Но когда она уходит, видимо, умываться, снова хватаю телефон и вижу новое сообщение от Влада:
«Ты ещё не спишь?».
Господи, треклятое сердце! Чего же ему неймётся, а!
«Сплю».
«Хах…».
Замираю. Смотрю на дверь, за которой что-то шуршит… Будто слышу чей-то шёпот в ночи, но это бред, похоже… У меня уже галлюцинации…
«Но всё равно спрошу ещё раз, ты бы хотела?».
Пальцы дрожат. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох.
«Не-а, на за что».
Он не отвечает. Но я знаю, что прочитал… Наверное, снова пошёл к своим шалавам… Как же я его ненавижу…
Перед сном много думаю о нём… Ворочаюсь и вдруг в комнату возвращается Камилла… Нервная, раздраженная… Под моё притворство плюхается на кровать и будто начинает плакать…
Я вообще не понимаю, что происходит, но делаю вид, что сплю… Дышу размеренно и спокойно… Хотя сердце носится в истерике в груди…
Она засыпает быстро. Я же лежу, уставившись в потолок. В голове его голос, его взгляд, его слова…
И где-то там, за пределами этой комнаты, он тоже не спит… Только вот занимается какими-то грязными вещами в отличие от меня…
Хорошей целомудренной и правильной девочки Маши…
Глава 4
Мария Логачёва
Я просыпаюсь от приглушённого шума внизу… Голоса, звон посуды, запах свежесваренного кофе. Сначала не могу сообразить, где нахожусь… Чужая комната, светло-серые шторы, на стене — постер с группой, которую обожает Камилла… Потом вспоминаю, я осталась у подруги на ночь после вчерашней переписки с Владом… Блииин… Я не так часто ночую тут, потому что мама порой не отпускает… Но нам же уже по восемнадцать. Я обещала приехать в 10 утра сегодня… А на часах, между прочим, уже половина десятого. Чёрт… Мне опять влетит, конечно…
Но я не могу свалить отсюда раньше времени. Вдруг он уже здесь…
Сердце делает короткий удар. Вчера мы переписывались…
Он писал мне со своей тусы, а значит, ему было скучно там… возможно… Или же я опять себя накрутила? Может, ничего такого…
Я сажусь, провожу рукой по волосам, пытаюсь придать себе вид человека, который не провёл полночи, глядя в окно на луну... И в дверь вдруг стучат.
— Маш, ты проснулась? — голос Камиллы звучит натянуто.
Она входит, не дожидаясь ответа. Лицо бледное, глаза красные, будто она не спала. Вчера всё же плакала… Я отчётливо слышала это…
