Его здесь не предусмотрено, только на первом этаже в автомате и в кабинетах начальников, куда мне сейчас не попасть… А это значительно усложняет процесс работы здесь…
* * *
Глаза продираю, когда кто-то грохочет дверьми и тут же вздрагиваю вместе с Еленой Юрьевной, застывшей с ключами в руках.
— Хоссспади, Мария! Ты что домой не уходила, что ли?
— Я уснула… Блииин… Уже утро?! Вот чёрт… Извините…
— Боже мой, ребёнок, ну ты даёшь… Оставила бы всё до завтра, да и ладно. Это ж тебе не судейская канцелярия…
Тут же достаю из сумки зеркало и начинаю приводить себя в порядок, насколько это возможно… Переплетаю косы, мажу губы бальзамом, а потом прощаюсь с наставницей и судорожно рыскаю вдоль коридора за стаканчиком кофе, чтобы поскорее почувствовать себя живой… Спускаюсь на первый этаж и…
Двери лифта открываются…
В этот же момент стрела летит мне прямо в сердце, потому что передо мной Садовский младший. Стоит с какой-то коробкой и сжимает ту в руках, осматривая меня с ног до головы.
Я даже поздороваться не могу. И он не может. Мы тупо расходимся. Я обхожу его стороной и бегу к автомату, он заходит в лифт и стоит там, забыв отжать кнопку… Смотрит на меня так, словно призрака увидел. И мне хочется закричать «отвернись, блин, не смотри вообще на меня, никогда больше!». Но нет… Я молча беру себе кофе и делаю вид, что не замечаю, как он пялится на меня. Ненавижу его. Ненавижу за то, что всегда красивый. За то, как клокочет моё сердце при виде него… Я за всё его ненавижу…
Руки дрожат от горячего стаканчика, но как только он наполняется, я тут же закрываю его крышкой и валю оттуда в истерике. Никаких больше Владов… Никаких, нахрен, чувств… Я уже не могу, ощущение, что он нарочно появился сегодня здесь! Именно в тот момент, когда я проспала и ночевала в архиве! Это какой-то заговор вселенского масштаба! Я не могу смириться с такой чудовищной несправедливостью… Слишком жестоко!
Когда выхожу на улицу, дышать становится легче… Кажется, я надышалась там пыли… Казалось бы, всё цифровизировано, но с учётом того, что бумажные дела обязательно должны храниться в архиве и утилизировать их возможно только спустя определенный срок хранения, там всё завалено бумагами и папками… Это нормально.
Прокашливаюсь, выпиваю свой кофе и выбрасываю стаканчик в урну. Только собираюсь пойти на остановку, чтобы ехать в универ, как вдруг слышу за своей спиной.
— Подвезти?
Сердце тотчас же ещё сильнее ускоряется. Мне даже оборачивать не хочется, потому что я его по голосу узнаю… Всегда и везде. Нет.
— Обойдусь, — начинаю уходить и понимаю, что он идёт за мной… Слышу его шаги…
— Как спится на рабочем месте? Удобно? — спрашивает меня, раздражая до белого каления, и я тут же притормаживаю.
— Тебе какое дело?! Спишь в своей постельке так и спи дальше, раз больше ничего делать не умеешь!
Может и грубо, конечно, но он сам виноват. Напросился.
— Почему же ничего? Я ещё ебусь в ней неплохо…
— Ну кто бы сомневался! Надеюсь, твои шалавы довольны!
— Весьма… Каждый день и по несколько раз…
Эти слова заставляют меня так сильно разозлиться, что я вонзаю в ладони свои же ногти. Я его ненавижу…
Ощущаю такое жжение в груди, что словами не передать. И вмазать хочется, и просто послать куда подальше.
— Больше ко мне не подходи, Садовский. Я не шучу. Не хочу тебя видеть! — огрызаюсь дрожащим голосом и убегаю в сторону остановки, ощущая как вся выдержка, которую я пыталась хранить, рассыпается на глазах…
Глава 56
Влад Садовский
Я как бы уже две недели, как съехал…
К отцу приехал просто помочь, он просил посмотреть их сервак, потому что Мирона не было… Камилла болеет уже неделю, Мирон ухаживает за ней дома. А тут она…
Я не ожидал её увидеть… Причём ранним утром.
А потом спросил у Леночки, и она сказала, что девочка тут уснула… Ну я тогда, собственно, всё и понял… Всё, как я и говорил. Уже тут ночует, хотя её об этом никто не просит. Просто я знал, что так случится… Предсказуемая всратая перфекционистка.
И не хотел нихуя за ней идти, но моя зависимость так и не прошла. От слова «совсем». Оказывается, это сложнее, чем кажется. Выбросить любовь всей своей жизни из головы. Это так просто не работает…
Я дохуя читаю сейчас. Фантастику в основном. Беру подработку по своей теме, на учёбе сижу «на отъебись». Да мне и похер, собственно… Если я в чём-то хорошо шарю, то это компы, не зря же батя нас именно на это посадил с Мироном.
И когда Маха убегает от меня, я, оставив своё барахло в приёмной, иду обратно к крыльцу… Выкуриваю три сигареты подряд… А потом злой и настроенный на срач поднимаюсь к отцу в кабинет…
— С каких пор у нас первачей на практику садят? — спрашиваю без прелюдий, и он уже заранее чует чем несёт.
— И тебе здравствуй, сын… Она не на практике. Просто смотрит как всё устроено. Может и вовсе не приходить. Не подотчётная.
— Бать, она тут ночует, если что…
Отец застывает и вздыхает.
— Поговорю с Леной, чтобы не давала ей так много и гнала после семи…
— М-м-м… Круто, спасибо…
— Влад…
— Я пошёл смотреть твоё добро… — разворачиваюсь, и слышу:
— Поговорили бы нормально… Ну что вы впрямь…
— Мы сами разберёмся…
— Я знаю, Влад, но… послушай… Сядь…
— У меня работы там на два часа, потом на пары сразу…
— Сядь, сын…
Плюхаюсь перед ним на кресло и откидываюсь к спинке.
— Чё?
— Не чё, а… Это тяжело, я знаю. Такой склад ума… Тянет доказывать всем правду и бороться за справедливость, понимаешь? Она с этим родилась уже. Ты ничего не поделаешь с этим. Тут либо пройдёт, либо нет… У меня так до конца и не прошло, но я выбрал вас. Семью… Поэтому я ушёл из прокуроров в адвокаты. Здесь я могу хотя бы как-то варьировать время, хотя всё равно оставляю вашу маму. Не потому что я эгоистичен или не люблю вас. Нет… Потому что иногда я чувствую, что должен помочь кому-то. Отдавать себя другому делу… И ты поймёшь это, когда найдёшь своё…
— Это всё? — спрашиваю, скучающе глядя на него. Притворяюсь, конечно… Внутри-то ком сидит.
— Да, всё… А хотя… Мне очень нравились твои внутренние изменения в отношениях с ней… Теперь всё… Иди…
— Ага, благодарствую, — хватаю свою коробку с проводами и кабелями, и выходу оттуда, хлопнув дверью. Блядь, как же бесит всё, а… Не могу… И недоёб, походу, сказывается…
Чувствую себя дебилом… Чего жду, не пойму? Могу же трахнуть кого-нибудь. Могу… Полностью свободен. Ещё и живу теперь отдельно. Води не хочу…
А всё равно не могу…
Хуйня какая-то…
Пока ковыряюсь там, работаю, слушаю музыку, думаю о своём. Вспоминаю о том, как нам было вместе… Как реально охуенно было понимать, что ты чувствуешь… Даже если было не совсем взаимно. Сам я ощущал дохуя просто… И так тупо всё просрать… Это надо быть круглой дурой, если честно… Какой бы там великий и благородный склад ума у неё ни был…
Гадина она паршивая… Злая одинокая стерва, которой, если дай форму, станет ещё злее… И все это видят. Не только я… Все. Мне кажется, она сама понимает, но… Ей гордость не позволяет признаться в этом в первую очередь себе самой…
Днище какое-то…
Когда завершаю свою работу, уезжаю оттуда на пары. Мирона нет ещё. Он должен подъехать к двенадцати. Мы общаемся, конечно. Никто бы не выдержал в молчанку играть… Но я стараюсь держаться подальше от них, чтобы она обо мне ничего не знала… Просто не хочу быть тем, кого помнят вынужденно… Я хочу быть тем, кого и не забывали. Из-за кого болит сердце. Как у меня, блин…
Перед третьей парой ковыряюсь в телефоне… Просматриваю ленту, ставлю лайки всем тёлкам подряд. Просто со скуки… И ещё немножко в отместку, потому что пиздец как хочется… А не потому что там охуенные красотки на экране…
Да и моя дурная голова не даёт мне покоя по поводу Машки, если честно… Я всё равно лезу посмотреть её страницу… Всё равно смотрю в зелёные ведьмовские глаза, которые ненавижу…
