Можно ли мне вообще трахаться с моей няней/наставницей по трезвости, или это считается чем-то недопустимым?

Я едва успеваю подумать об этом, как взгляд Обри падает на меня, на верхнюю часть моей головы, виднеющуюся над деревянным забором, и она изо всех сил, на всю округу, начинает кричать от ужаса.

Ральф Бомонт.

Чёрт возьми.

Он здесь. В Прери-Спрингс. Отец Клаудии приехал, чтобы забрать у меня Рейн, ровно так, как я и боялась с того самого момента, как тот глупый, ничего не понимающий детектив оставил ему сообщение о несчастном случае с Клаудией.

Именно такие панические, лихорадочные мысли проносятся у меня в голове, когда я замечаю верхнюю половину мужского лица: два ярко-зелёных глаза под чёрной вязаной шапкой, подглядывающие за мной и Рейн через забор на заднем дворе моих родителей. От этого зрелища у меня вырывается душераздирающий крик, и брови мужчины взлетают прямо к краю его шапки.

Едва крик срывается с моих губ, я вдруг понимаю, что мужчина выглядит куда моложе Ральфа Бомонта. На десятки лет моложе. И к тому же он заметно выше отца Клаудии, насколько я помню, разве что тот сейчас стоит на табуретке за этим деревянным забором.

Осознание того, что это вовсе не Ральф, приносит огромное облегчение. Но не настолько, чтобы полностью успокоить нервы, ведь передо мной всё равно незнакомец, который подглядывает за мной и Рейн через забор. Хочется верить, что это всего лишь заблудившийся курьер или сосед с чужой почтой. Но я всё равно подхватываю Рейн на руки и прижимаю к себе, защищая. Откуда мне знать ,может, Ральф послал этого парня, чтобы припугнуть меня или попытаться отобрать у меня Рейн.

— Не хотел вас напугать, — бормочет мужчина низким, хрипловатым голосом, который сразу подтверждает: он точно не стоит ни на какой табуретке. — Вы Обри Кэпшоу?

— Кто вы? — спрашиваю я настороженно, крепче сжимая Рейн.

Мужчина делает паузу. А потом, выдохнув, отвечает: — Калеб Баумгартен.

Мои губы приоткрываются от удивления. Биологический отец Рейн, Си-Бомб из Red Card Riot, стоит у забора моих родителей? В любой другой ситуации я, наверное, чувствовала бы себя немного польщённой. Но зная, что это тот самый эгоистичный ублюдок, которому было плевать на собственного ребёнка последние два года, я могу испытывать только отвращение, ярость и страх.

Наверняка Си-Бомб явился сюда, чтобы силой заставить меня увезти Рейн из Прери-Спрингс — ведь это было условием его соглашения с Клаудией. Но угадайте что? Я тот договор не подписывала и никогда бы не подписала ничего подобного. Прери-Спрингс мой дом, и в отличие от Клаудии, мне здесь нравится. К тому же у Си-Бомба нет ровным счётом ничего, что мне нужно, так что рычагов давления у него ноль. Мне не нужны его деньги. И я уж точно не собираюсь с ним спать. Он всегда был звездной мечтой Клаудии, а не моей. Всё, что мне нужно, это Рейн и возможность растить её здесь, в Прери-Спрингс, вместе с моими родителями. И без его вмешательства.

— Ты можешь выйти, чтобы поговорить со мной? — спрашивает он.

Бедная Рейн дрожит у меня на руках после истошного крика. В последний раз, когда она слышала, как я так кричу, её мама так и не вернулась домой. Поэтому, прежде чем ответить на просьбу этого барабанщика-придурка, я поднимаю палец, говоря ему подождать, а потом прижимаюсь лбом ко лбу Рейн и тихо шепчу, что всё в порядке.

— Глупая тётя Обби наступила на камешек, — улыбаюсь я. Рейн так и не научилась правильно произносить «Обри», и мы с Клаудией всегда умилялись её версии. — Вот почему я закричала. А не из-за того мужчины вон там.

— Кто тот дядя?

Ехидная, злая часть меня очень хочет ответить: «Это тот мудак, который каждый месяц платит бешеные деньги за то, чтобы не участвовать в твоей жизни». Но, конечно, я не могу этого сказать.

— Он хороший друг твоей мамы. Он пришёл поговорить со мной о ней.

Личико Рейн тут же оживляется. — Мамочка вернётся?

О, моё сердце. Даже спустя три недели, а для двухлетнего ребёнка это целая вечность, Рейн всё равно задаёт этот вопрос каждый раз, когда слышит о маме. Иногда даже без повода.

Я глажу её по щеке костяшкой пальца.

— Нет, солнышко, мама всё ещё на небе вместе с бабушкой. — Видя, как Рейн хмурится, я быстро меняю тему. — А спорим, брауни уже остыли? Пойдём посмотрим? Ты сможешь съесть один и поиграть на айпаде, пока тётя Обби поговорит с маминым другом снаружи.

Обещание брауни и желанного экранного времени мгновенно заставляет Рейн забыть о страшном мужчине за забором. Она тут же тянет меня в дом. Я жестом показываю рок-звезде подойти ко мне с другой стороны, к входной двери, и верхушка его головы исчезает из виду.

Провожая Рейн в дом, я бросаю взгляд на часы. Мои родители должны вернуться с папиного приёма у врача примерно через полчаса, если доктор сегодня не задержится, и последнее, что мне нужно, это чтобы Си-Бомб из Red Card Riot стоял у их порога, когда они подъедут.

Мои родители понятия не имеют, кто отец ребёнка Клаудии. Никто не знает, кроме меня, Си-Бомба и, возможно, тех, кому он сам рассказал. Так что сложно представить, какой тёплый приём они устроят неожиданной рок-звезде на своём дворе, если приедут раньше, чем я успею его выпроводить. Мама из тех людей, которые никогда не рады чужим, а папа огромный фанат музыки и считает Red Card Riot одной из своих любимых групп. Даже на обезболивающих, которые он принимает после того, как на прошлой неделе серьёзно сломал ногу, я уверена: папа узнает Си-Бомба по его внушительному росту и знаменитым татуировкам.

Усадив Рейн на диван с айпадом и брауни и велев ей никуда не уходить, пока я не вернусь, я делаю «взрослый» вдох и иду к входной двери. Когда выхожу на крыльцо и вижу вживую физическую мощь и харизму человека, которого столько раз видела на экране, меня будто сносит реактивной струёй.

Чёрт возьми.

Мышцы. Татуировки. Рост. Борода. Хмурый взгляд. Горячий.

На последнем слове я сама удивляюсь своим мыслям. Си-Бомб не воплощение моих фантазий, как когда-то для Клаудии. Но, видя его сейчас, я вполне понимаю, почему он пользуется мировой популярностью.

Клаудии всегда нравилось в нём то, что он павлин в своей группе, несмотря на то что сидит за ударной установкой. Он никогда не надевал рубашку в клипах и на концертах, постоянно менял причёски — от ирокеза к длинным волосам, от длинных волос к почти нулевой стрижке. Но, к моему удивлению, татуированный викинг, стоящий сейчас передо мной, совсем не похож на павлина. Скорее на сбежавшего, измученного маньяка.

— Прости, что напугал тебя, — бурчит Си-Бомб, и его низкий голос идеально соответствует внешности горного дикаря. Я не могу не заметить, что борода у него теперь куда длиннее, чем на фото и видео в интернете. И что сейчас он весь в татуировках, от шеи до пальцев. А в старом клипе «Shaynee» у него было всего несколько рисунков на руках.

Я прочищаю горло.

— Я решила, что ты извращенец, Си-Бомб.

— Прости за это. — Он кивает в сторону сетчатой двери за моей спиной. — Мы можем поговорить внутри?

Я скрещиваю руки на груди. — Нет. Рейн внутри.

Си-Бомб переносит вес с ноги на ногу.

— Я знаю. Я хочу познакомиться со своей дочерью.

Мне стоит огромных усилий не фыркнуть и не бросить саркастическое: «Спустя два года ты вдруг захотел познакомиться с дочерью?» Но вместо этого я прикусываю язык.

— С какой целью?

— Я узнал о Клаудии. Мне жаль. — Когда я молчу, он поправляет рюкзак на плече и нервно оглядывается. — Слушай, можно всё-таки поговорить внутри? Я не хочу, чтобы меня узнал какой-нибудь любопытный сосед и начал сейчас выпрашивать грёбаное селфи.

— Мне некомфортно приглашать тебя в дом, пока я не знаю, зачем ты здесь.

Его челюсть напрягается.