— У меня есть несколько идей, — говорю я, кусая нижнюю губу игриво.

Он ущипнул меня под водой.

— Давай, детка.

— Если девочка, то Адель. Имя в честь твоей матери.

Глаза Калеба наполняются слезами.

— Прекрасно. Спасибо, что подумала об этом.

— А если мальчик — Хейс, девичья фамилия твоей матери.

Слёзы в глазах Калеба превращаются в радостный поток.

— Люблю тебя, — шепчет он, прижимаясь лбом ко мне. — Спасибо, Обри.

— Люблю тебя. Спасибо за нашу прекрасную жизнь.

— Всё благодаря тебе, мамочка. — Он целует меня, а потом отрывается и улыбается: — У меня признание.

— Хочешь трахнуть меня? — шучу я.

— Всегда. Но это не то, что я хотел сказать.

Я держу его за мокрые волосы, готовая к его очередному «признанию», которое всегда приятно удивляет.

— Я уже купил дом. Вчера. Эскроу⁷ закроется через две недели.

Я фыркаю. — Калеб.

— Владелец сказал, что собирается выставить его на продажу сегодня, так что пришлось действовать быстро. Нельзя, чтобы чужак переехал. Весь пляж теперь наш.

— Ну, боже. Если так посмотреть, у тебя правда не было выбора.

— Вот именно! Я знал, что ты поймёшь.

— Понимаю.

Смеясь, он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Думаю, нам стоит пригласить твоих родителей переехать туда насовсем. Разве это не будет здорово?

Я таю.

— Это было бы невероятно.

И я знаю,им бы это, чёрт возьми, понравилось. Да, мои родители живут всего в двадцати пяти минутах езды, но я не могу отрицать, что мы все отлично проводим время, когда они остаются ночевать по соседству в гостевом домике. Более того, сама мысль о том, что мои дети смогут забегать к бабушке и дедушке в любой момент, заставляет всё моё тело дрожать от счастья.

— Спасибо, что сделал это, — шепчу я, снова утыкаясь носом в нос мужа. — Я так тебя люблю, мой милый романтичный дурачок.

— Я тоже тебя люблю, малыш. Ты ведь знаешь это, да?

— Конечно знаю.

Калеб ухмыляется.

— Хорошо. Потому что, малыш… я всегда буду тебя любить.

Городской зал, Биллингс, Монтана

Обри

Сотрудник мэрии, которого мы ждали выходит из зала ожидания с другой парой, на пути к следующей регистрации брака. Значит, следующими идем мы с Калебом.

Осознавая, что мы почти у цели, Калеб сжимает мою руку и шепчет: — Мы так близко.

— Каждая минута длится, как час, — шепчу в ответ.

Прекрасное воскресное послеобеденное солнце заливает городской зал Биллингса — идеальный день, чтобы жениться на любви всей моей жизни. Хотя, честно говоря, метель, дождь из лягушек и жаб, или даже слоны с зебрами, падающие с неба — всё равно это был бы идеальный день для свадьбы с Калебом Хейсом Баумгартеном.

Нас окружает небольшая группа людей: Рейн сидит у мамы на коленях, а остальные с энтузиазмом переглядываются, ожидая того, что мы вот-вот сделаем.

Калеб и я чувствуем, что вот-вот взорвемся, если нам придется ждать хоть секунду дольше, чтобы назвать друг друга «мужем» и «женой». Именно поэтому мы здесь сегодня — ждем сотрудника мэрии, чтобы он сочетал нас браком перед небольшой группой друзей и семьи, всего через сорок восемь часов после того, как Калеб сделал мне предложение на летнем фестивале. Мы решили, что хотим быть мужем и женой как можно скорее, намного больше, чем заботимся о роскошной локации или платьях для Рейн и меня. Кроме того, поскольку Клаудия не сможет быть моей подружкой невесты, мне будет немного легче сделать это сейчас, в вихре событий, чем ждать год, готовясь и предвкушая всё без нее рядом.

Да, минус нашего спонтанного решения — некоторые важные люди из окружения Калеба сегодня не здесь. Три его товарища по группе, которые для него как братья. Особенно Дин. Но мы уже решили устроить грандиозную свадьбу в Лос-Анджелесе через несколько месяцев — для всех, кто пропустил сегодняшнюю церемонию, с нарядными платьями для Рейн, меня и мамы, с живой музыкой, вкусной едой, цветами и всеми прочими атрибутами свадьбы. Для меня этого достаточно, чтобы не сомневаться в решении стать миссис Баумгартен сегодня.

К слову, я не беременна. Мама и Миранда уже задавали этот вопрос. Теперь, когда он официально поменял фамилию Рейн на Баумгартен, мне не терпится вступить в клуб и сделать нас СЕМЬЕЙ БАУМГАРТЕН, состав — трое.

Сотрудник возвращается, и мы с Калебом с волнением переглядываемся, когда он садится за компьютер у прилавка.

Через несколько минут он, наконец, зовёт:

— Брак для Баумгартен-Кэпшоу? Готовы?

Калеб вскакивает с места и кричит: — Готовы!

— Отлично, — бормочет мужчина. — Ты не музыкант случайно?

— Да.

— В Red Card Riot?

— Да.

— О Боже. Добро пожаловать, Си-Бомб!

— Спасибо. Это моя невеста, Обри.

— Привет. Поздравляю. Давайте вас поженим.

— Отлично. Нас здесь немного.

— Следуйте за мной.

Калеб берёт мою руку, и мы идём за мужчиной в соседнее помещение, а за нами друзья и семья. В тот момент, когда мы все рассаживаемся, бабочки заполняют мой живот. Несколько месяцев назад я даже не знала этого человека, а теперь он центр моей вселенной. Сказать «да» на предложение — было самым лёгким решением в моей жизни.

— Добро пожаловать на свадьбу Калеба и Обри, — говорит наш ведущий.

Несколько слов о радостном событии, но он краток — это не люксовый вариант церемонии.

— А теперь к клятвам. Вы хотите обменяться личными, индивидуальными клятвами?

Мы с Калебом ранее отметили эту опцию в форме: либо традиционный вариант «в горе и радости, в болезни и здравии», либо личные клятвы. Я думала, он выберет традиционный после того, как недавно признался мне в любви, но он мгновенно предложил индивидуальные клятвы.

— Верно, — говорит Калеб. — Мы сделаем по-своему.

— Начинайте. — Мужчина делает жест в сторону Калеба, и тот берёт мои руки, смотрит в глаза.

— Обри, я никогда не думал, что смогу почувствовать ту любовь, что испытываю к тебе. Не думал, что это возможно для меня. Не думал, что достоин такой любви. — Он закашлялся, слезы на глазах.

Рядом мама тихо всхлипывает, держит маленькую руку Рейн, которая ничего не понимает.

Калеб улыбается маме, и Рейн кричит: — Привет, папа!

— Привет, Рейни. Мы тебя любим.

— Я лулю тебя!

Все смеются, включая нас.

— Видишь моё платье? Оно раскошенное! — Рейн вырывается и кружится, а все аплодируют и смеются.

— Очень красиво, малышка, — говорит Калеб, и я повторяю комплимент. — Но теперь я должен закончить с Обри, чтобы она стала моей женой навсегда, поняла?

— Поняла! — Рейн, конечно, не понимает всего, но любит платье и белые капкейки, купленные на праздник.

Калеб снова смотрит мне в глаза. Его кадык дергается в горле, и он продолжает:

— Я обязан тебе жизнью, Обри, и каждой каплей счастья, которое я когда-либо испытаю с этого момента. Спасибо тебе за то, что научила меня любить и быть любимым. Научила быть отцом. Ты моя путеводная звезда и моя опора. Без тебя я был бы лишь пустой оболочкой человека. Сегодня я обещаю провести остаток жизни, пытаясь доказать, что достоин тебя. Я обещаю любить тебя вечно. Заботиться о тебе и защищать тебя и Рейн. С этого дня я буду поклоняться земле, по которой ты ходишь, Обри Кэпшоу. Я буду твоим любящим и верным мужем навсегда. Тем, кто достоин твоей любви и доверия. Обещаю.

— Я люблю тебя, Калеб, — тихо шепчу я, притягивая его к себе для поцелуя.

После короткого поцелуя мы прижимаемся лбами друг к другу и улыбаемся, и спустя мгновение из толпы доносится всхлип — такой же счастливый, как и мой собственный. Но на этот раз плачет не только моя мама. Плачут все, кто наблюдает за этим моментом: мой отец, Миранда и небольшая группа друзей Калеба, которые приехали в Монтану, чтобы увидеть его предложение два дня назад.