— Всем остальным? Сколько людей ты вообще бил на улице?

— Никого. Не так. Но за жизнь я точно избил пару человек, которые этого абсолютно заслуживали.

Я ненавижу себя за это, но моё тело реагирует на это признание тёплым покалыванием. Меня никогда не тянуло к плохим парням. К неуправляемым типам. К мужчинам с проблемами гнева. Но, чёрт возьми, мне сложно не тянуться к этому.

Я прикусываю нижнюю губу, сдерживая довольную улыбку. — Что ты сказал Тренту прямо перед тем, как его ударить?

Калеб усмехается. — Я сказал: “Эй, Трент”. А он такой: “Си-Бомб? Ого!”

Калеб изображает восторженное лицо Трента, и я ни капли не сомневаюсь, что мозг Трента в тот момент превратился в кашу.

— А когда он протянул руку, чтобы пожать мою, я сказал: “Это за Обри Кэпшоу, ты, мелкая сучка”. И дал ему пощёчину.

Мы с Калебом взрываемся смехом. Что, интересно, творилось в голове Трента в этот безумный момент? Наверняка полная дезориентация.

— Чёрт, ты бы видела его лицо, — смеётся Калеб. — Это было… — он делает классический жест «поцелуй шефа».

Лично я в восторге от этого подарка сладкой мести. Но в контексте грядущего слушания по опеке его поведение абсолютно неприемлемо.

— Прости, если звучит неблагодарно, — говорю я. — Но с Ральфом, который охотится за Рейн, ты не можешь так поступать. Через месяц тебе нужно убедить судью, что ты подходящий отец, помнишь?

— А ты не думаешь, что подходящий отец защитил бы свою дочь, если бы какой-то тип ударил её?

— В моменте — да. Но спустя два года это уже холодная месть, Калеб.

— Зато справедливая.

— Я не твоя дочь. Ты меня даже не знаешь.

Он явно не убеждён. Он считает, что был полностью прав. Но когда я продолжаю смотреть на него строго и не отступаю, его ликующая улыбка медленно гаснет.

— Он за мной не пойдёт. Но твоя мысль принята. Я буду осторожнее, учитывая слушание.

— Не может быть “следующего раза”! В этом весь смысл!

Калеб качает головой.

— Извини, но нет, Обри. Если я узнаю, что кто-то поднял руку на одного из моих — следующий раз будет.

Один из моих. Не буду врать — от этих слов у меня буквально вибрируют яичники. Тем не менее я сохраняю строгий вид.

— В обычных обстоятельствах — да. Но не когда ты в разгаре спора за опеку над Рейн. Сосредоточься и контролируй свой гнев ради неё. Пожалуйста. Ты не просто какой-то парень. Ты знаменитость с кучей денег. Ты привлекаешь внимание, Калеб.

— Не надо бить дохлую лошадь, Обри. Я тебя услышал. Я понял.

— Понял ли? — Моё веселье исчезает. — У нас не будет второго шанса убедить судью, что ты достоин Рейн, а я не смогу победить Ральфа в одиночку. Я не могу позволить тебе всё испортить для меня. Порть себе сколько хочешь, это в твоём стиле. Но не порти мне.

Мы смотрим друг на друга, тяжело дыша.

— Я не облажаюсь, — цедит Калеб, и его зелёные глаза сверкают. — Как я сказал, Трент за мной не пойдёт, потому что он не захочет признаться, что избил тебя. Зачем ему признаваться, что он напал на самую милую и самую горячую девушку во всём чёртовом мире? Этого не будет, Обри. Я бы жизнь на это поставил. Так что успокойся.

Моё сердце замирает. Самую милую? Самую горячую? Во всём мире?

Я должна бы злиться на его самоуверенность. На его грубость. На его неуправляемость. Но вместо этого меня просто прошивает током.

— Ты видела, как он удрал, как таракан, вместо того чтобы остаться и дать отпор? — продолжает Калеб, явно не осознавая, какой ураган энергии он запустил во мне. — По моему богатому опыту это явный признак, что он знал, что заслужил это.

Я ощущаю почти непреодолимое желание выскочить из машины, сократить расстояние между нашими телами и прижаться к Калебу всем телом и губами — а потом затащить его в ближайший отель и заставить снова стонать моё имя, на этот раз с его большим членом внутри меня. Но каким-то чудом — силой воли и ещё потому, что я никогда в жизни не делала ничего настолько безумного, я остаюсь на месте и спокойно говорю:

— Я ценю, что ты захотел отомстить за меня, когда представился случай. Но, пожалуйста, пообещай, что этого больше не будет. По крайней мере до слушания.

— Я не могу этого обещать, потому что не знаю, что сделает следующий придурок, чтобы заслужить то, что я с ним сделаю.

Зловеще улыбаясь, он наклоняется ещё ближе, подводя лицо и губы на считаные сантиметры от моих. Возможно, я ошибаюсь — я ведь встречалась только с Трентом, но мне кажется, он без слов спрашивает разрешения поцеловать меня.

Чёрт возьми. Моё тело хочет дать зелёный свет, но мозг понимает, что это ужасная идея. Поэтому я резко откидываюсь назад, и Калеб выпрямляется и прочищает горло.

— Так, эм… с чего начнём? — спрашивает он. — Закажем доски для террасы или купим ударную установку?

Мы уже договорились сначала заказать пиломатериалы, а потом перейти через дорогу в музыкальный магазин.

— Доски.

Он широко распахивает дверь. — Ты взяла список материалов у отца?

— Да, — я уже говорила ему это. Я вылезаю из грузовика, отводя взгляд, на случай если сильно краснею. — Я ещё составила список всех дел, чтобы ничего не забыть.

— Иного от тебя я бы и не ожидал.

Калеб захлопывает дверь и кивает в сторону строительного магазина.

— Пойдём, няня. Давай немного подстегнём экономику Биллингса.

Мы с Калебом наконец-то вернулись в дом у озера после долгого, избыточного — и да, невероятно весёлого — дня в Биллингсе, проведённого за покупками, прогулками и дуракавалянием. Последние несколько минут мы таскаем вещи из загруженного грузовика в дом, туда-сюда, перенося сегодняшнюю внушительную добычу. Когда закончим обустраиваться здесь, в планах заехать к моим родителям, забрать Рейн и привезти её обратно. Так что, разумеется, мы оба стараемся сделать всё идеальным и уютным к её скорому приезду.

Калеб не шутил, когда говорил, что сегодня собирается поддержать экономику Биллингса. Мы вычеркнули из списка дел каждый пункт и даже больше. Помимо того, что мы заказали пиломатериалы для проекта его террасы, на первой же остановке он купил профессиональный набор навороченных инструментов. У моего отца и так есть инструменты, и я сказала Калебу, что он может просто одолжить их. Но Калеб настоял на том, чтобы у него был собственный набор.

Когда я начала возмущаться из-за дорогой и, на мой взгляд, ненужной покупки, Калеб заявил:

— Когда я закончу строить террасу, я подарю все эти инструменты твоему папе в качестве благодарности за помощь. Уверен, без дела они не пропадут.

После магазина для дома мы, как и планировали, зашли в музыкальный магазин через дорогу — там Калеб купил себе сверкающую новую ударную установку. Разумеется, прежде чем выбрать, он сел и начал её пробовать. В результате вокруг него почти сразу собралась толпа. Достали телефоны. Попросили селфи — и получили их. Он раздал автографы на бейсболках и футболках. А ещё на двух руках, у двух разных людей. Оба парня сказали, что собираются потом набить подпись Калеба в виде татуировки.

Было безумно наблюдать за Калебом в образе Си-Бомба вживую, а не через экран компьютера. И, стыдно признаться, мне было приятно осознавать, что все вокруг считают меня его девушкой. Я не горжусь тем уколом удовольствия, который испытала в музыкальном магазине — это было предсказуемо, банально и глупо. Но в тот момент я чувствовала себя особенной: именно мне Си-Бомб улыбался, пока играл. Именно меня он подозвал, когда пришло время уходить. Именно мне он что-то шепнул, когда пытался расплатиться за ударную установку. В итоге магазин настоял на том, чтобы подарить ему барабаны в обмен на разрешение выложить видео с его неожиданного визита.

Так что да, признаю: сегодня я была слабой и жалкой, и злюсь на себя за это. Прости, Клаудия. Я знаю, ты бы отдала левую руку за возможность хотя бы день покосплеить девушку Cи-Бомба, как это получилось у меня. Но для меня, даже в тот момент, когда я ловила кайф, какая-то часть меня понимала, что я веду себя как обычная стерва. Одна из толпы. И, к тому же, нарушаю девичий кодекс, проводя такой потрясающий день с мужчиной моей лучшей подруги.