Закончив ублажать себя, я вынимаю один наушник и прислушиваюсь — не слышно ли, что Калеб всё ещё дрочит. Но в доме тишина; слышны лишь звуки озера и ветер снаружи.

Я надеваю одежду и иду в ванную. К счастью, дверь в комнату Калеба всё ещё закрыта, когда я прохожу мимо, и я надеюсь, что после разрядки он просто уснул.

Из ванной я направляюсь на кухню и делаю себе тост с джемом из тех немногих продуктов, которые мы вчера привезли из дома моих родителей. Я почти уверена, что Калеб не заметил, как я ворвалась в его спальню, и это уже хорошо. Но то, что Калеб не знает, что я видела, не отменяет того, что я это видела. И, к сожалению, я не уверена, что когда-нибудь смогу стереть этот безумно горячий образ из своей памяти.

Движение в дверном проёме привлекает моё внимание. Это Калеб заходит на кухню в серых спортивных штанах и тёмной футболке.

— Доброе утро, няня.

— Доброе утро, подопечный. Как спалось?

— Как младенцу под присмотром няни, — он усмехается. — А тебе?

— Не очень. Я всегда плохо сплю в новом месте.

Он кивает на наполовину съеденный тост с джемом у меня на тарелке.

— Выглядит аппетитно. Где хлеб?

— Хочешь мой? Я откусила пару раз и поняла, что не голодна.

— Точно? — когда я киваю, Калеб плюхается на стул напротив, придвигает к себе мою тарелку и откусывает огромный кусок тоста. — Не слишком рано, чтобы созвониться с твоим папой по FaceTime и показать ему дом? Я бы хотел услышать его мнение о том, что здесь нужно сделать.

Я с облегчением выдыхаю. Очевидно, он не знает, что я сегодня утром застала его. Слава богу.

— Мой папа рано встаёт, — говорю я. — И Рейн тоже, так что он наверняка уже с ней. — Я киваю на его тарелку. — Доедай, и мы позвоним.

С этими словами я встаю и делаю вид, что сосредоточенно занимаюсь приготовлением кофе, хотя физически ощущаю его взгляд на своей заднице всё это время.

— Возьми мой пикап и съезди в Биллингс, — настаивает отец Обри, Джо. — А не свою прокатную машину. Скорее всего, у них не будет в наличии всего пиломатериала, который тебе нужен, так что, возможно, придётся заказывать. Но на всякий случай бери Большую Бетти в Биллингс.

— Большую Бетти? — переспрашиваю я.

— Так мой отец с любовью называет свой грузовик, — смеясь, поясняет Обри у меня за спиной.

— Она — моя гордость и радость, — говорит Джо, подхватывая смех дочери. — Ну, кроме тебя, конечно, Кексик.

Мы созваниваемся с Джо по FaceTime. Я стою на клочке травы перед своим гниющим настилом, рядом с Обри. Мы только что закончили виртуальную экскурсию по дому сверху донизу, и Джо независимо подтвердил все предложения дочери, которые она озвучила прошлым вечером. Правда, он добавил и своё: если я решу оставить дом себе, стоит заменить крышу. Впрочем, я не могу винить Обри за то, что она не включила крышу в список — мы ведь не лазили туда ночью в темноте. Уверен, если бы лазили, мисс Дотошность Обри Кэпшоу обязательно бы это заметила. Как я начинаю понимать, внимательность её второе имя.

— Если пришлёшь мне размеры настила, который собираешься строить, я составлю список материалов для продавца в Биллингсе, — говорит Джо.

— Спасибо, Джо, я это ценю. И Большую Бетти тоже с радостью возьму. Даже если сегодня не получится купить весь пиломатериал, я всё равно собираюсь приобрести установку для ударных и кое-что для тренировок, так что твой грузовик мне точно пригодится.

— Ты собираешься купить целую ударную установку ради трёх недель? — удивляется Обри.

Я пожимаю плечами.

— Дома я играю каждый день. Я уже схожу с ума, после всего одного дня без барабанов.

— Чёрт, хотел бы я быть мухой на стене, когда ты играешь, — мечтательно говорит Джо.

— Приходи и смотри, когда захочешь.

— Правда? Ладно, приду!

Я усмехаюсь его энтузиазму.

— Ты сам играешь?

— Хотел бы. Но я всегда любил живую музыку. Особенно классический рок.

— Это и моя тема. Знаешь что? Когда тебе станет получше, я дам тебе урок игры на барабанах в благодарность за Большую Бетти. Выберешь любимую песню и я научу тебя играть под неё.

Джо ахает:

— Серьёзно? Чёрт возьми, Cи-Бомб! Спасибо. Но только если ты пообещаешь звонить мне в любое время, когда понадобится помощь с настилом.

— Договорились.

— А говорят романтика умерла, — поддразнивает Обри. — Эй, пап, мама сегодня работает? Сколько времени мы можем провести в Биллингсе, прежде чем нам нужно будет вернуться за Рейн?

— Оставайтесь сколько хотите, Кексик, — отвечает Джо. — Да, мама сегодня работает, а потом у неё заседание фестивального комитета. Но я уже довольно ловко управляюсь с костылями, так что могу спокойно присмотреть за Рейни сам.

Мы благодарим Джо, и он добавляет:

— Когда вы заедете за Большой Бетти? Я позабочусь, чтобы Рейн уже позавтракала и не капризничала, когда вы приедете.

Обри хихикает.

— Спасибо. Видит Бог, Калебу сейчас совсем не нужна голодная и злая Рейни.

— Я приму её в любом виде, — говорю я.

Обри выглядит скептически. Но вслух говорит:

— Когда у тебя закончится сеанс с консультантом?

— В десять. Он начинается в девять и длится час.

Обри снова обращается к отцу на моём телефоне:

— У Калеба Zoom-сессия до десяти, папочка, так что мы будем у вас примерно в половине одиннадцатого, чтобы забрать Большую Бетти.

— Я подготовлю малышку, чтобы она сказала тебе «привет».

— Обязательно скажи ей, что мамин хороший друг Калеб, который вчера с ней рисовал, снова придёт. Ты же знаешь, какая она застенчивая. Нужно её подготовить.

— Понял.

— Спасибо, Джо. Я очень это ценю.

— О, Рейн только что зашла и услышала ваши голоса. Она хочет поздороваться.

Моё сердце начинает колотиться. Но когда на экране появляются большие голубые глаза Рейн, сразу становится ясно: она хочет сказать «привет» только своей «тёте Обби», а вовсе не мне.

— Привет, солнышко! — воркует Обри. — Ты хорошо провела время с бабушкой и дедушкой вчера?

— Мы игали в «Голодных-гoлодных бегемотиков»!

— Правда? Я обожаю эту игру. Ты помнишь моего друга Калеба?

— Привет, Рейн, — говорю я, сердце колотится, пока я стараюсь выдать самую нестрашную улыбку.

Рейн мне не отвечает, и Обри быстро говорит:

— Может быть, Калеб как-нибудь поиграет с нами в «Бегемотиков».

Но Рейн уже исчезает, без слов устремившись за новой музой, отвлёкшей её двухлетний разум.

— Она от меня без ума, — сухо комментирую я, заставляя Обри и Джо рассмеяться в унисон.

— Это потребует времени, — говорит Обри и похлопывает меня по предплечью.

И в ту же секунду то самое электричество, которое я почувствовал прошлой ночью от её прикосновения, возвращается с удвоенной силой.

Когда Обри завершает разговор с отцом, я передаю ей телефон и отхожу на несколько шагов, на случай если моё тело снова отреагирует так же, как в коридоре прошлой ночью. А спустя пару минут, когда Обри возвращает мне потухший экран телефона, я говорю:

— У меня есть час до Zoom-сессии, так что я, пожалуй, схожу прогуляться и заодно сделаю пару важных звонков.

— Дай мне надеть кроссовки, пойдём вместе.

— Это не было приглашением. Звонки личные.

Обри пожимает плечами: — В ближайшие три недели я иду туда, куда идёшь ты.

Я смотрю на неё с недоверием.

— Я собираюсь пройтись по грунтовой тропе вокруг озера. Насколько я помню, там нет ни алкомаркетов, ни магазинов с травой.

Обри качает головой.

— Вчера мне пришлось поверить тебе на слово — по необходимости. Но это был последний раз. Когда я каждый вечер отправляю форму, где письменно подтверждаю, что ты весь день был в поле моего зрения и не имел доступа к алкоголю или наркотикам, я хочу быть на сто процентов уверена, что это чистая правда.