Вдоволь насмотревшись на тварей меньшей половины болота, Тирисфаль ускорился, приближаясь к своей изначальной цели. Однако, твердо вознамерился прочесать все, каждый камешек и кочку. Когда справится с первостепенной задачей.

Ударившись в землю, черная клякса, как желе, упруго качнулась в стороны, стремясь растечься, однако, вместо этого она собралась в гуманоидную фигуру. Облаченный в Демонический Доспех, так как не хотел рисковать, Тирисфаль остался стоять на месте, самым внимательным образом рассматривая объект своего интереса. Магическая броня пестрела рунами, дополнительно повышающими ее защитные свойства. Как и в целом, формула была почти полностью перестроена, потеряв атакующие возможности, взамен выживаемости.

Место, куда прибыл маг, представляло из себя клочок болота, того, каким оно было раньше, только в куда боелее худшей форме. Вода стала почти черной, источая в воздух миазмы разложения и гнили. Вопреки всей остальной территории, она никуда не спешила уходить, образуя прежнюю топь. Разве что деревья стали выше и куда мрачнее на вид. Все краски, снова, исчезли. Тени сгустились пуще прежнего. Сама мана отличалась.

«Вот бы какое-нибудь проклятье, действующее на плоть, зарядить этой маной… Страшный получится эффект. Хорошо, что тут нет ведьм или каких-нибудь тварей, способных раскрыть потенциал этого места».

Всего в двух десятках метров впереди, поскрипывая, меж самых больших деревьев находилось оно. То, что раньше было источником воды, питавшим все раскинувшиеся на многие километры площади сады. Ныне — сплетение корней и ветвей, образовавших форму шара. На них росла плесень, и слизь капала вниз, в воду, образуя на поверхности жирные капли, отказывающиеся тонуть или растворяться. Комьями свивали зеленые сопли, распространяя вокруг неимоверную вонь.

Не будь колдун привыкшим к подобному, его бы обязательно вырвало, столь убийственно тянуло мертвечиной. Воздух словно был густой от запаха разложения и норовил удушить, залезть в нос и горло, заполнить легкие, как вода.

«Неплохо, очень неплохо! Тут и Террона могла наизнанку вывернуть, не каждая аура способна такому сопротивляться. Не говоря уже о вполне физиологических моментах», — проведя пальцами вдоль потока маны, едва его касаясь, чернокнижник ощутил сильное давление. Помимо потока энергии, грозившего увлечь персты за собой, нутро его похолодело. Желудок схватил спазм. Не в силах сопротивляться рвотному позыву, чаротворец отвернулся в сторону и выблевал все, что съел не так давно. — «Не каждая аура может сопротивляться, а у меня-то ее и нет сейчас. Лучше держать руки при себе. А от площадного действия меня убережет Доспех».

Потоки чужеродной маны, вытекающей из сплетения, причудливо тянулись, образуя фигуры и завихрения. Они гнулись так, словно их направила чья-то рука, вместе образуя гигантский глиф. Обычно так, в природе, сведущие маги и пополняли свои арсеналы, да знания. Находя подобные образования.

От цепкого взгляда демонолога не укрылось множество свежих трупов. Самое интересное заключалось в их принадлежности. Они были демоническими. В основной массе. Меньшую долю занимали нар’глод, всего несколько, остальные — раньше обитавшие на болоте твари. Гроки, гигантские раки, пара гидр и пять квакш. Самих же демонов были десятки. От одной пары рогов, до трех.

Наиболее сильный из детей Наррада Осквернителя лежал прямо под сплетением веток и корней, утопленный в гнилостных водах. Но умер он совсем по другой причине. Ему оторвали голову, вырвав еще и позвоночник. А потом раскурочили грудь, изъяв сердце.

«Возникает закономерный вопрос — как? Я ведь всех убил. Крепость не так далеко, чтобы демоны смогли остаться незамеченными. Попытка призыва кого-то вроде властителя — сорвана. После бури я тут пролетал, осматривался», — мысли Тирисфаля вились, как рой пчел. Он перебирал воспоминания, пытаясь понять, когда допустил ошибку. — «От моего взора укрыться можно, есть даже довольно простые способы. Но все они грубы и будут заметны, вроде того, как доспехи малахитовых волков скрывают от меня их лица и внутренний мир за пеленой маны. Сокрытие, такого уровня — уже большая редкость. Как на пустое место смотрю. Хотя тут явно имел место неслабый ритуал, завязанный на жертвоприношение».

Помедлив несколько секунд, маг создал вокруг себя сложный круг. Призрачное Зрение впилось в реальность, проникая под нее. И там картина выглядела несколько хуже. Мощная иллюзия лежала на участке топи, блокируя возможность увидеть спрятанное под ней.

Вопреки ожиданиям, колдун не увидел под трупами никаких письмен. Возможно потому, что так и не смог до конца прозреть сквозь иллюзию. Однако, заметил другое, более важное. То, что скрыть было сложнее всего.

Сплетение пульсировало от переполнявшей его магии, лучась красным, подобно солнцу. Из него, как из сердца, толчками выплескивалась энергия из другого Плана, проникая сквозь немалых размеров дыру в пространстве. Было ее куда больше того, что оказалось снаружи, заметно. Она поддерживала тот единственный, видимый глиф, питала его. А рядом, постепенно, из тянущихся вверх тоненьких потоков, формировались иные знаки.

«Хорошая добыча», — отметил чернокнижник, огладив жадным взглядом чудовище. — «Теперь хоть понятно, откуда столь редкий дух попал в руки гроков и ко мне, от них», — сферы над плечами всколыхнулись синими языками, начав наращивать на себе пламя. Вокруг них споро образовался светящийся синий ореол, от поглощаемой и преобразуемой на нейтральный манер маны. — «Намудрили маги в свое время. Создали, как я понимаю, проход на План Воды, откуда ее и черпали. Вместо твердого носителя, использовали саму ману, как-то зафиксировав потоки от своего источника. Высочайшее мастерство проявили, и такую же недальновидность. Все, что не в твердом материале, изменяется. Вот и их небольшое чудо превратилось во что-то другое», — готовясь к бою с защитником, чернокнижник все пытался осознать, с чем именно придется иметь дело. — «Гиблые Воды? Так там Тьма, если тексты не врали. Это вообще имеет больше отношения именно к глубинам. К черной воде, куда не проникает свет, и где томятся ужасы. Тут же что-то другое. Гнилостное. А я с таким не сталкивался».

Сферы единым импульсом выдали весь свой заряд маны в ауру. Подхватив его в первое же мгновение, демонолог сплел сразу две разные формулы. Первой трансформировал поток магической силы в плотный, устойчивый луч, направив вверх через правую длань. Второй создал черную искорку. Упав на ману, она воспламенила ту, как горючее, расползшись в оба конца луча.

Беззвучно Черное Пламя устремилось вверх, пожирая луч, чтобы гореть. Достигнув нужной точки, оно уже перекинулось на масштабную иллюзию, резвясь в самой уязвимой, узловой точке. Иллюзия вышла великолепная. Да только хрупкая. Зная, куда целиться, ее можно было уничтожить одним хорошим воздействием, разбив добрую треть схемы разом. И это случилось.

Нажравшись маны, Черное Пламя накопило критическую массу и образовало такой же беззвучный взрыв. Вспыхнув облаком, оно заставило проявиться купол и разлетелось в сторону языками. Там, где концентрации маны хватало, оно еще пыталось гореть, выжигая ее. Однако, слишком высокая требовалась степень, да и спектр определенный — нейтральный. На всем остальном Черное Пламя горело плохо, почти сразу затухая, не причиняя особого вреда.

Стряхнув с руки остатки пламени парой небрежных движений, досталось и ему, так как горение распространилось в обе стороны, Тирисфаль оценивающе смотрел на тварь. А выглядела она более чем необыкновенно. Почти шест метров в холке. Шкура слезает зелеными, тягучими соплями и тут же регенерирует, от чего она вся покрыта слоем дряни. На уродливой, обезображенной морде, ядовитым светом горят глаза, заплывшие гноем. Под ними открытая плоть, без кожи. Мелко кровоточит и истекает сукровицей. Из пасти наружу торчат клыки наперебой, мешая, ломая друг друга, и вонзаясь в десны. Пасть окровавлена по той же причине. Но и кожи на ней почти нет. Как и на всей морде. Вместо носа — провалы, забившиеся слизью и гноем. Последний, при дыхании, вылетает из дыр комьями, плюхаясь в почти черную воду.