«Никогда не сталкивался с таким. — от желания узнать всю подоплеку процессов, постигших проклятую душу, у чернокнижника чесался мозг. Вместе с тем он понимал, что пока не сможет докопаться до сути, от чего на душе скреблась легкая досада. — 'Надо поскорее вселить ее в предмет и посмотреть, что получится на выходе. Мой конструкт закончил встраиваться, понять бы, как он это сделал, и теперь эта Искра не сможет полноценно существовать за пределами неживого сосуда. Знатная должна получиться вещица. Одна беда — подойдет лишь оружие. Слишком уж однозначные эмоции и чувства транслирует душа. Хотя… наверное, и шлем сгодится. Или целый комплект брони. Правда, подойдет такое разве что какому-то берсерку».

Не прекращая разглядывать трофей, рождению которого поспособствовал самым активным образом, демонолог не глядя выставил руку в сторону, сжал пальцы и провернул кисть. Символ, начертанный некогда на полу чернилами, а в последствии переродившийся в полноценную, полностью магическую, часть ритуала, послушно подчинился. Две черточки повернулись согласно движению кисти, соединяя каналы. По ним тут же хлынула мана из резервуара ритуала. Заструилась вдоль металлических направляющих, юркнув из них в руны, наполняя те энергией и приводя в действие.

Мир исчез из поля зрения. Пропала Искра. Не стала ничего. Но через мгновение вспыхнула крошечная точка света и растянулась до впечатляющих величин, заняв все поле зрения демонолога. Это была не душа, как во время первого эксперимента, состоящая из нескольких слоев и бесконечных нитей, обменивающихся меж собой энергиями.

Влив максимум маны в пустые глазницы, Тирисфаль добился своего. Свет, что застилал ему взор, потускнел. Превратился в полотно, разбитое на пять частей. Почти гобелен, описывающий то, чем является душа, на которую он смотрит. За ним скрывалась Сущность, подлинное сердце, основа всего. Но на нее Тирисфаль смотреть не хотел, хотя и испытывал любопытство. Сейчас его цель была в ином.

Подолгу задерживая внимание на каждом фрагменте полотна, он погружался в короткие видения. Разум наполняли смыслы. Приходило понимание, рожденное из интерпретаций. Вместе с тем маг чувствовал, как его сознание легонько касается чего-то большего, необъятного. Сложного. Как происходило всегда при попытке познать нечто при помощи магии, а не своим умом.

«Кровавый Охотник. Похититель Эссенции. Ненасытный. Вот и все три Близости, остальное пустует. Хм, если верить тому, что я видел, это все части разных тварей. Трех наиболее сильных. Остальное Искра или отвергла, или переработала на изменения. Есть у нее и иные свойства, но понять их с помощью этого ритуала — невозможно. Интересно, в каком виде это перенесется на предмет».

— Ларель, заходи и становить передо мной. — стоило руке колдуна коснуться души, поле зрение вновь погрузилось в кромешную тьму. Это не помешало ему убрать кристалл в сумку и дождаться появления следующего гобелена.

«Синее Око, Пытливый Ум и Путешественник. Все, как она и говорила. Ничего нового. Кажется, в этот раз мне было легче воспринять отклик познания».

— Инфей.

«Зеркало Страсти, Тайное Знание, Переписчик и… Неистовая Вера? Две последних Близости она приобрела явно после призыва. Значит, ее любовь к пыткам идет откуда-то еще. Хм… Неужели игровые условности вроде профессий, классов и прочего, не условности, а имеют свое собственное отражение на Искре? Если да, то какое и как его отыскать? Хотя желание причинять боль может быть вполне продиктовано ее Аспектом Поглощения. Все суккубы от рождения питаются чужими душами через боль».

— Лиала.

«Последователь. Нить. Всего две Близости, не густо».

Чернокнижник сделал несколько шагов в сторону, выходя за пределы действия ритуала. Обратным движением руки прервал поток маны, чтобы не растрачивать ее попусту. Полагаясь на свои запасы, Семя продолжало расти, становясь этакой точкой притяжения, глубоким колодцем, к которому стекались ручейки маны. Расходовать энергию попусту было как минимум не разумно.

— Вам всем еще есть куда расти. — произнес демонолог, направившись на выход. — Не такого результата я ожидал. У Инфей четыре Близости, у Ларель три, это и так было известно, у Лиале всего две.

— Это плохо? — новость девушка выдержала стойко, хотя тень горечи и легла на ее лицо.

— Нет. Ты еще найдешь свои.

«Хотя их отсутствие замедлит рост моего Наставника Страждущих, и отложит свершение каких-либо самостоятельных деяний. Соответственно, моя душа получит меньше энергии, восстановление замедлится. Перекладывая на логику игры, не будет никаких приятных бонусов, вроде характеристик или других приростов».

— Сейчас поднимемся наверх, я постараюсь дать вам советы. — продолжил Тирисфаль. — За одно доведу до ума одну задумку.

— Какую? — любопытство принадлежало демонице.

— С самого начала я задумал заказать для вас ожерелья у мастера в крепости Белых Мечей. Мне не хватало лишь понимания ваших Близостей. Теперь, когда оно есть, можно делать заказ.

«Непонятно, сколько ювелир будет над ними работать. У меня нет всех материалов, ему придется их искать самостоятельно. Алмазы подойдут для Лиалы. А вот для Инфей и Ларель целый перечень придется составить. Да и золото, как основа, пригодится только в случае суккубы. Уж с чарами будет гораздо проще. Да и сумке сохранилось достаточно субстанций и реагентов, чтобы подготовить растворы и прочее напыление. Огненный камень всяко смогу сделать, а он точно заставит Инфей привязаться к ожерелью. На этом фоне, учитывая сколько работы будет вложено и, соответственно, качество, наверняка установится духовная связь. Призвать элементаля и заключить его душу тоже труда не составит. Уже руки зудят от желания сделать что-то достойное и необыкновенное».

Взгляд мага поднялся вверх, к потолку и сквозь него нашел гостей Дальнего Приюта. Малахитовый волк все так же стоял у входа, тревожа чары. Однако, он не интересовал мага. Его внимание сосредоточилось на новых душах.

«Человек от ируна Храма Порядка. Осматривает владения Террона. С ним немалый обоз, десятки людей. Надо бы позже почтить его своим вниманием, заключить пару договоров. Список передать. За него мне многое должны пообещать…»

Лиала вошла в свои покои, сразу, как подземелье покинул наставник. Таким же образом поступили остальные. Вместе их ничего не держало, обсуждений не требовалось, общих дел не имелось. А вот подумать было над чем. Перед уходом учитель успел немало рассказать. Не конкретно об их Близостях, а о способах развития в целом.

Перенеся на свою кровать все необходимые швейные принадлежности, юная волшебница и сама уселась на нее. Взяла раму, пяльцы, натянула ткань — обычный кусок льняного полотна. Игла, с уже продетой нитью, сама скользнула в руку. Но, поднеся ее к полотну, она так и не решилась действовать. Пыталась придумать, что же конкретно начать вышивать, чтобы получить на выходе лучший результат для развития Близости. У нее, в отличии от странников, что сами пытались именоваться себя вечными, возможность выбора отсутствовала. Потому, требовалось прилагать особые усилия.

Ритуал верно оценил девушку, отразив все два близких ей начала. До появления наставника, лишь шитье приносило ей удовольствие и успокоение. Все остальное оставляло отпечаток безразличия или глухого раздражения.

Однако, становиться простой швеей, способной шить только деревенские наряды, да создавать простую вышивку, Лиала теперь не хотела. Раньше подобное могло удовлетворить ее мелкие амбиции. Однако, стоило ей вкусить магии, самые азы, она уже не видела себя прежней. Тем более, в ее сердце все больше разгоралось пламя ненависти ко всем прочим народам.

От своей Близости, казалось бы, примитивной, ничтожной, юная волшебница хотела получить нечто иное. Благодаря рассказу наставника, чей образ постепенно становился еще более возвышенным и недостижимым, она даже знала, как добиться требуемого. Ведь каждая Близость, на своих ранних этапах, пока не произошло закрепления, оттиска на душе, была пластичнее глины. Даже простая любовь к работе с иглой и нитью, могла перерасти в нечто большее, в конечном итоге обязательно став чем-то уникальным.