Металл от чернил отличался стабильностью, настоящей незыблемостью. Выполненный из него ритуальный рисунок не мог претерпеть изменений. Металл ценился магами за нежность, которой не могли дать просто вырезанные в основе письмена. С его помощью можно было сразу развернуть рисунок, у сколь угодно мощного источника. Металл не брал больше, чем мог провести. Впрочем, минусы имелись и у него. У самой его природы. Металлы никогда не встречались в недрах в чистом виде, но именно чистота требовалась магии. Целый ряд примесей негативно сказывался на проводимости и мог нарушать ток магии, вызывая хаос или полную дестабилизацию. Это не играло большой роли при наложении чар на стальной клинок, однако ту же сталь, разумеющий маг, никогда бы не взял за основу ритуала. Золото, с другой стороны, весьма ценилось за долговечность и эффективность.

Но самым главы недостатком металла являлась сложность его обработки. Не каждый маг мог выкроить время, чтобы постичь эту науку. Перед ними лежало огромное множество иных задач и знаний, которые было необходимо впитать и усвоить. Потому, в этом деле им приходилось полагаться на других. Что само по себе подразумевало наличие цивилизации под боком и сведущих ремесленников, коим это можно поручить. Помимо того, кто-то должен был обработать основу, будь то камень или дерево, куда в последствии вставлялись все символы.

Последняя руна легла на стол, рядом с товарками. Колдун откинулся назад, отпуская напряжение. Но расслабиться ему так и не удалось. Голова гудела и болела, сознание буквально пульсировало от скопившейся злости. Не раз и не два ему приходилось переделывать некоторые особо сложные руны из-за неловкого движения пальцев. А меж тем, работа требовала почти идеальной точности. В других условиях он бы послал заказ, но отчаянно хотел поторопить события, поэтому все делал сам. В чем сильно помогало Призрачное Зрение.

Немного передохнув, чернокнижник сгреб все детали в предварительно растянутую горловину сумки. Обвел взглядом учениц, без слов подзывая за собой, да пошел на следующий уровень. Параллельно работе, он рассказывал им лекцию, что совершенно не мешало манипуляциям. Работа с заклинаниями уже второго порядка требовала гораздо больше умственного труда.

Остановившись перед входом в заклинательный зал, где зрело Семя, зародыш малого магического источника, демонолог бросил взгляд через плечо. В зале напротив зрело такое же Семя, но уже чистое, лишенное дурных примесей.

— Ларель, ну-ка, скажи, что ты видишь. — короткая мысль-желание, и ритуал раскрывается перед вечной, на правах гостя. Хозяин у него был и оставался единственный.

«Волк подождет, я сейчас не в том расположении духа, чтобы вести беседы. Надо успокоиться, заняться чем-то интересным и нужным», — у входа в подземелье стоял цепной пес Террона, о чем сигнализировали чары уже почти час.

— Тут особая зона, вернее, ты дал мне доступ к разлитой тут мане. Если использовать ее, то…

— Не так. Продиктуй, что видишь. Полностью. Не описывай своими словами.

Кровавый круг наполняет вашу ауру мощью!

Восстановление маны: + 100 %

Восстановление жизни: + 30 %

Обострение болевых ощущений: + 5 %

Вы причиняете на 10 % больше боли своим жертвам

Скорость постижения навыков Магии крови: +3 %

Прорицание рун может быть искажено в пользу явления рун Магии крови

— Можно меня… отвязать от этой штуки? — игрок скривилась, всем видом выражая неприятие.

— Почему?

«Хм, результат иной, нежели я представлял. Думал, заклинания, заряженные маной из этого Семени, будут получаться более разрушительными. Хоть на щепотку. Да и предполагал наличие отрицательного воздействия на ритуалы, не направленные во вред. А тут нечто иное, со своей перспективой… Надо создать себе какую-то вещицу, чтобы более точно определять свойства маны. Язык и опыт хороши, но не всеведущи, подобно системе. Они не дают мне точного знания».

— Не хочу иметь с ней ничего общего.

— Твое дело. — Тирисфаль пожал плечами и совершил еще одно мысленное усилие. — Ваше мнение? — он обратился к оставшимся двум.

— Я хочу! — глаза Инфей лихорадочно блестели. Для нее возможность причинять жертвам больше боли подходила как нельзя кстати. — А как далеко от заклинательного зала сохраняется эффект?

— Пока на всем этаже. С ростом Семени, эта своеобразная аура захлестнет подземелье целиком.

— Превосходно! — суккуб почти оскалилась и зажмурилась от удовольствия, испытав прилив сил, пришедший от ритуала. — А как быть с Магией крови? Никогда о ней не слышала.

— Редкое и сложное искусство. Тебе бы пришлось по нраву. Можешь попробовать нащупать ниточку, что приведет к его азам. Я покажу тебе ритуал прорицания рун, в нем нет ничего сложного. Разве что тяжел для разума.

— И мне. — голос Лиалы, как всегда, звучал тихо, но уверенно.

— Тоже решила податься в Магию крови? — маг приподнял бровь под маской.

— Нет. Хочу помочь вам, наставник, собрать знания. За одно Инфей подсоблю. Мне гораздо интереснее то, чему научить можете вы.

— Похвальное стремление. — колдун покивал. — А теперь давайте приступим к главному. Может быть, вам от этого что-то достанется.

Отвернувшись от учениц, чернокнижник прошел в дальний правый угол заклинательного зала. Там уже было все готово для начала действа. Открыв сумку, он принялся по одной доставать вырезанные руны и вставлять их в пазы, прорезанные в камне. Они входили не без усилия, что лишний раз свидетельствовало о точности проделанной работы. Вставали четко вровень с камнем, так, что подцепить их пальцами или когтями не представлялось возможным.

Прежде чем браться за стены, демонолог несколько раз менял ритуал, пока не уперся в потолок своих возможностей. Схема все росла, ширилась и трансформировалась. Становилась сложнее. На пятый раз он попросту не смог удержать концентрацию. Поддерживать схему, задействовав все свои магические потоки, прогонять через раненную ауру трансформированную ману из энергии душ, и еще пытаться что-то узреть в Искре для него стало уже невозможно.

Вместо усложнения ритуала, Тирисфаль вычленил из него суть, ядро. Отсек все лишнее. Удовлетворился в успехе и только тогда приступил к труду. Тем более, зародыш магического источника достаточно окреп, чтобы справиться с уменьшившейся нагрузкой не в ущерб резервуару энергии. Впрочем, разросшаяся модель ритуала тоже не осталась забыта. Очень уж она казалась Тирисфалю перспективной. Она бы явно позволила заглянуть глубже в Искру, осмыслить чуть больше. А разобраться в устройстве души он буквально грезил. Это могло открыть огромные перспективы и дать еще больше почвы для исследований, кои обещали привести к пониманию многих деталей в устройстве мироздания.

Покончив с рунами, их было девяносто шесть, и тройкой глифов, маг приступил к чуть более сложной задаче. Начал прокладывать направляющие, по которым потечет мана. Они представляли из себя длинные и короткие, прямые полосы металла. Пояс такие создавать не мог. Их приходилось вырезать из пластин и соединять с помощью заклинания из раздела Трансмутации школы Тайной Магии. Оно без следа спаивало заготовки. С его же помощью, закончив размещать полосы, маг соединил их в монолит. Это улучшало проводимость, устраняло излишние потери маны, кои обязательно просачивались бы в воздух из разрывов. По капле, но даже такие мелочи стоило учитывать.

Основной сложностью в применении заклинания был контроль. Оно могло исказить конструкцию, искривить ее или вовсе соединить с камнем. Чего следовало избежать, дабы не возвращаться повторно к унылому занятию.

Покончив с подготовкой, колдун достал из сумки душу. Самую особенную, из тех, что сохранились. Кристалл, в котором она томилась, походил на кусочек черного льда, сквозь который пробивались бело-серые лучики света. От нее несло безумием и слабоумием. Голодом. Раболепием. Пропал всякий намек на изначальную принадлежность к Свету. Он выродился во что-то иное, другое. Не Тьму и не Смерть.